Кетрин Фишер – Бархатная лисица (страница 20)
Ворон внимательно наблюдал за этой сценой. Балерина распустила пушистые волосы, аккуратно провела по ним гребнем и рассмеялась:
– Щекотно!
Она снова прошлась гребнем по волосам, потом ещё и ещё, словно не могла остановиться.
Сначала из зала улетели листья, ягоды и жёлуди, потом птицы и кусты терновника.
Серен резко отшатнулась назад.
– Освободи меня! – каркнул Ворон, и девочка бросилась к нему, не отрывая глаз от таинственного существа.
В конце концов Балерина и сама распалась на части.
Посыпались бледные серебристые листья, блестящее платье превратилось в паутину, которую унёс ветерок.
– Что это с ней? – поинтересовалась Серен.
– Неважно, бестолковая девчонка! – гаркнул в ответ Ворон. – Развяжешь ты меня наконец или нет?
Цепь казалась крепкой, но стоило Серен дёрнуть за неё, как сковавшее ноги птицы кольцо тут же раскрылось. Ворон упал. Захлопав крыльями, он взлетел и, кряхтя, опустился на плечо девочке.
– О моя голова! Всё перед глазами кругами ходит, ничего не вижу!
– Не впивайся когтями мне в плечо! – пожаловалась Серен.
– Тогда стой спокойно! – Ворон покачался и вытаращил блестящие глаза. – Бог ты мой! Только посмотри на это!
Балерины больше не было, лишь небольшой вихрь серебристой пыли и листьев крутился по залу. Из него со звоном выпал гребень. На глазах девочки и птицы пыль собралась в шарик и превратилась в белую ягоду омелы, которая подкатилась к ногам Серен. Та подняла плод и быстро убрала в коробку из-под сигар.
Люстры мгновенно потухли, призрачные балерины испарились.
Исчезли даже отражения в зеркалах.
– Превосходно! Чудесно! Двое готовы! – Ворон взлетел, с ликованием покружив по залу, поднялся к высокому стеклянному потолку и, усевшись там на балку, крикнул вниз: – Остался один!
– Двое, – рассеянно произнесла Серен, в изумлении оглядываясь. – Как это вдруг из зеркал пропали все отражения?
– Э-э… это слишком сложно для детского ума.
– То есть ответа ты не знаешь. – Серен сложила руки на груди. – Так ты собираешься меня поблагодарить или как?
– За что? Я привёл тебя сюда, и я сказал тебе принести гребень. Так что фактически я спас себя сам. – Ворон лукаво наклонил голову. – Но хотел бы я знать, что Они замышляют. У меня есть неприятное подозрение, что эти фигуры просто отвлекают внимание, в то время как главное действие драмы происходит в другом месте. Взгляни на небо. – В его голосе слышалась тревога.
Серен подбежала к окну.
Над деревьями поднималась полная луна, и странная картина представилась девочке в её свете! На лужайку отбрасывал тень не Плас-и-Фран, а огромный замок с высокими башнями и горгульями, на наклонной крыше которого развевались флаги.
– Они прибирают усадьбу к рукам. – Ворон быстро слетел вниз и запрыгал по полу.
– Что же нам делать? – взволнованно спросила Серен.
– Спешить. – Птица задумчиво почесала проеденную молью дырку в боку. – Где это жуткое существо, которое прикидывается гувернанткой?
– В классной комнате. Поёт.
– Тогда пойдём, пока ещё не поздно!
И не успела Серен опомниться, как птица уже полетела над винтовой лестницей вниз, и девочке пришлось со всех ног догонять её. Задыхаясь на бегу, она произнесла:
– Другие фигуры…
– Им меня не остановить! – хвастливо каркнул Ворон. – У тебя ведь есть сосновая шишка…
Серен ужаснулась.
– У меня её нет!
Однако Ворон был уже далеко и не слышал её.
Странным образом, когда девочка спустилась до конца лестницы, дверца оказалась такой крохотной, что пришлось лечь на пол и изловчиться, чтобы протиснуться сквозь неё. Как только Серен встала на ноги и оглянулась, отверстие в стене полностью затянулось и погасло, как свеча.
Девочка изумлённо проследила, как оно исчезает, и побежала по коридору.
Ворон нетерпеливо расхаживал взад-вперёд по лестничной площадке.
– Противная гувернантка не получит Томоса! Кроме того, в Плас-и-Фране только один учитель – и это я! Нужно разрушить карусель. Ты готова?
– Да, но…
– Не боишься?
– Нет, но…
– Тогда вперёд!
10
Непролазная чаща
– Это очень просто! – Ворон носился по коридору между шкафами с посудой и с большим восхищением заглядывался на свои отражения. – Детские игры! Два готовы, остался один!
– Ты всё время это повторяешь, – часто дыша, сказала догоняющая его Серен. – Однако…
Ворон отмахнулся и не стал дослушивать.
– Суть в том, что у меня полно сил, чтобы справиться с Волшебным семейством. Как только я примусь за них всерьёз, Они не смогут сопротивляться. Однажды я разогнал целое поселение гоблинов, и король вознаградил меня золотыми мойдорами[12]. Я не рассказывал? Мы с Энохом поехали на эти деньги в Венецию… А в другой раз я боролся с нападением чёрных бабочек на замок Балморал. Не говоря уже о привидении в банях на Тоттенхэм-Корт-роуд[13] – одном из моих самых знаменитых дел. Для чародея с такими выдающимися способностями совладать с каким-то уэльским Семейством проще пареной репы.
– Тоже мне Шерлок Холмс! – фыркнула Серен.
Ворон презрительно усмехнулся:
– Никогда не читал этот вздор. Мои мемуары будут иметь гораздо больший успех.
Серен вздохнула. Ворон мог хвастаться сколько угодно, но её мучило беспокойство. Почему дверь классной комнаты закрыта? Что происходит внутри? И куда все подевались? В доме стояла неестественная тишина. Девочка остановилась и сказала:
– Слушай.
Ворон с досадой сел на полку стеллажа и повернул голову набок.
– Я ничего не слышу.
– Вот именно! И я тоже. Сейчас время ужина. Почему же не слышно, как переговариваются слуги, гремят кастрюли, хлопают двери, свистит чайник? В доме невероятно тихо и темно! – Она посмотрела на белый циферблат напольных часов: – Ещё только шесть часов, а уже ни зги не видать!
– Что ж, давай это выясним! – Ворон посмотрел в сторону кухни и повёл крылом: – Иди разведай обстановку.
Серен прокралась под доской с колокольчиками для вызова прислуги, подошла к кухонной двери и заглянула внутрь.
Огонь в большом очаге догорел до тусклых угольков. На коврике рядом крепко спал Сэм. В кресле-качалке сидела Лили, склонив набок голову.
Выпавший у неё из рук нож валялся на полу рядом с картофелиной и рассыпанной горкой очистков.
Серен скользнула внутрь и подошла к горничной:
– Лили! Что с вами?
Но та не ответила. И тут Серен увидела Алис. Кухарка в засаленном фартуке сидела за кухонным столом, положив голову на руки, и тоже спала беспробудным сном; перед ней дымилась недопитая чашка чая.