Кэтрин Дойл – Пылающие короны (страница 27)

– Уверена, это можно устроить.

– Хорошая попытка, ведьма, – сказал Аларик, залезая в карету. – Найди себе собственного табунщика.

Рен показала язык ему в спину и последовала за ним.

– Что ж, не особо уютно, – с сарказмом отметил Аларик, – напомни, почему мы не могли отправиться на корабле?

– Я говорила, у гор Мишник нет выхода к морю. Ты же знаешь, как работает вода, верно? Просто скажи спасибо, что наш путь не лежит через пустыню. Она растопила бы лед в твоих венах.

Аларик странно посмотрел на нее.

– А если оттепель уже началась?

Рен хотела спросить, что он имел в виду, когда Эльске запрыгнула в карету. Она села рядом с Рен, заняв оставшуюся часть скамейки и положив подбородок на колени девушки, пока единственное свободное место не осталось рядом с Алариком. Как только Тор закончил загружать карету, он забрался внутрь и устроился рядом с королем.

Места оказалось даже меньше, чем думала Рен. Воздух стал теплее, плотнее.

Тор слабо улыбнулся.

– Что ж, предстоит интересное приключение.

Золотые ворота Анадона заскрипели, открываясь, и карета тронулась с места. Рен откинулась на спинку сиденья, прислушиваясь к затихающей суете во дворе. Вскоре воздух наполнился успокаивающим шорохом колес по гравию, карета мягко покачивалась, набирая скорость.

– Надеюсь, никого из вас не начнет тошнить, – отметила Рен.

– Нет, но мне ужасно скучно. – Аларик перевел взгляд на лес. – Сколько времени займет дорога?

– Пару дней, – ответила Рен, наблюдая за деревьями. – Мы поедем по Керркальской дороге на север, пока не доберемся до Гленлока. По пути есть деревни, где мы сможем немного отдохнуть, перекусить. После этого мы отправимся на запад, в горы. – Она взглянула на Аларика. – Идти там тяжело. Тея говорит, что горный перевал не для слабонервных.

– Ты забыла, что я прошел военное обучение в Гевре, – невозмутимо отреагаировал Аларик, – ты побеспокойся о своих нервах.

– О, прошу. Я выросла на обрыве, – заявила Рен. – Однажды налетел шторм и снес крышу с хижины моей бабушки. Меня тогда чуть не унесло.

Аларик хмыкнул.

– Когда мне было девять лет, я провалился под лед на озере. Мой отец держал меня там, пока я не посинел, – парировал он, словно они играли в игру. – Еще несколько дней я не чувствовал пальцы. Отец назвал это уроком жизни.

Рен в ужасе уставилась на него.

– И какой же урок ты вынес?

Аларик улыбнулся, но в его взгляде была печаль.

– Смотри под ноги.

Рен некоторое время молчала.

– Однажды в порыве раздражения я бросила мертвую рыбу в свою бабушку. Она так разозлилась, что заключила меня в кольцо пламени и держала там до рассвета.

Теперь настала очередь Тора ужаснуться.

– И какой же у тебя был урок?

– Следи за языком, – сказала Рен, пожав плечами. – Забавно, но я думаю, Банба простила бы меня раньше, если бы я целилась лучше.

– Она наказала тебя за твое безрассудство, а не за твой язык, – отметил Аларик.

– За все хорошее, что оно мне принесло. – Рен рассеянно провела пальцем по шраму на своем запястье. – С возрастом становилось все хуже.

– Мой отец говорил, что безрассудство проявляется только тогда, когда в человеке слишком много храбрости, – сказал Тор. – Когда я родился, на Карриге разыгралась свирепая метель. Отец шел всю ночь сквозь лед, град и снег, просто чтобы быть рядом с моей матерью.

– Похоже, в тот день она была храбрее, – сказала Рен.

– Да, – с нежностью согласился Тор, – она все еще храбрее.

– Что объясняет, откуда ты пришел, Иверсен, – отметил Аларик. – Первый раз, когда я встретил Тора, он бился со взрослым белым медведем. – Он рассмеялся, вспомнив это. – Ты был всего лишь мальчишкой, расхаживавшим по арене так, словно она принадлежала тебе. Мой отец не мог оторвать от тебя глаз. Думаю, тогда я первый раз почувствовал зависть.

Тор мрачно улыбнулся.

– Я точно так же завидовал, наблюдая за тобой.

– А эту историю я не прочь услышать, – сказала Рен.

Тор усмехнулся.

– Ладно, – начал он.

После рассказа Тора Аларик вспомнил, как в детстве он побывал на берегу Сундвика и заблудился там. Когда он с большой театральностью рассказывал, как хищные чайки гоняли его взад и вперед по знаменитому берегу с черным песком, Рен согнулась пополам от смеха, а из глаз потекли слезы. Затем настала ее очередь поведать о неприятностях. Она вспомнила день, когда погналась за белкой в Плачущем лесу, но застряла на дереве. Слишком смущенная, чтобы позвать на помощь, Рен ждала, пока Шен найдет ее. Он прибыл в полночь и с приводящей в бешенство легкостью вскарабкался по стволу и нашел ее свернувшейся калачиком на ветке.

В этот раз Аларик разразился смехом.

– Что насчет белок? – спросил Тор.

– Ты всегда в первую очередь думаешь о животных? – оскорбилась Рен. – Это я несколько дней вытаскивала веточки из своих волос!

Они расхохотались. Рен радовалась легкости, с которой они ехали на север, наполняя тесный экипаж достаточным количеством тепла, чтобы отогнать вечернюю прохладу. Они обменивались воспоминаниями, позволяя минутам плавно перетекать в часы, пока солнце не сдалось в борьбе с луной и не исчезло с неба.

Они остановились в маленьком торговом городке, чтобы размять ноги и набить животы. Вместе с кучерами поужинали в таверне размером в половину спальни Рен, с жадностью проглотив тушеного кролика с картофелем в сливках, морковью и пастернаком, а на десерт, на котором настояла Рен, съели целый вишневый пирог. Аларик пошел освежиться, а Рен принесла с кухни баранью кость. Но когда она вернулась в карету, Эльске уже жевала такую же.

Тор, прислонившийся к двери, одарил ее заговорщической улыбкой.

– Гении мыслят одинаково…

Рен спрятала кость в плаще.

– Отдам позже. Хорошего никогда не бывает слишком много.

– Согласен! – Тор пристально посмотрел на девушку.

Рен глядела туда, где мерцали звезды. Было прохладно, но еда согрела ее. Или, возможно, дело было в компании.

За ужином они решили ехать всю ночь. Рен знала, что дорога впереди более каменистая, чем та, что осталась позади, поскольку они пробирались через северные болота.

– У нас впереди еще несколько часов пути, – сказала она почти извиняющимся тоном, – прости, что так долго.

Тор наклонился.

– На прошлой неделе я преследовал семерых одичавших снежных барсов по горам Фоварр, пытаясь поймать их до того, как они покалечат горных козлов. Теперь я сижу напротив тебя в теплой карете и смеюсь так, что едва могу дышать. Как ты думаешь, где бы я предпочел быть?

– Что ж, ты любишь животных, – сказала Рен, – и свою страну.

– Мне нравятся и другие вещи. – Он выдержал взгляд девушки, его глаза сияли, как звезды на небе. – Другие места. Другие люди.

Рен тяжело сглотнула. Чувство вины покалывало щеки. Воспоминание о том, что она сделала с Алариком в снежную бурю, как они целовались, пока у них не закончился воздух в легких, все еще терзало ее изнутри.

Лицо Тора вытянулось.

– Леденящий черт, Рен. Ты выглядишь такой напуганной.

– Это не так, – быстро сказала Рен. – Просто… Я должна тебе кое-что рассказать. О себе… и Аларике.

– Что об Аларике? – спросил Аларик, выходя из таверны.

Рен обернулась.

– Как долго ты будешь приводить свои волосы в порядок.

– В два раза меньше, чем тебе требуется, чтобы рассказать историю. – Он подмигнул, проходя мимо нее. – А теперь закончи рассказ, как ты упала в чан с медом в Орте. Я слышал, смех помогает пищеварению.