Кэтрин Дойл – Проклятые короны (страница 74)

Рен

Глава 47

Под пристальным взглядом Онак Старкрест, прожигающим до глубины сознания, Рен провалилась во тьму. Она падала все ниже, ниже, ниже, сквозь дни, месяцы и годы. Целые столетия проносились мимо нее, как страницы в книге. И вот наконец взошло солнце и земля затвердела у нее под ногами. Она открыла глаза и увидела по-летнему зеленую траву, а вдалеке знакомый белый дворец, поднимающийся к облакам. Перед ней стояли две сестры, спорящие на берегу реки Серебряный Язык.

Они выглядили точь-в-точь как Рен, и она сразу поняла, кто они: Орта и Онак Старкрест – первые королевы-близнецы Эаны. Коснувшись льда, в котором находилось замерзшее тело Онак Старкрест, Рен разрушила стену между ними и погрузилась в воспоминания своего предка. Она появилась призраком в этом давным-давно забытом месте и наблюдала, как история разворачивается у нее на глазах.

Орта и Онак кружили вокруг друг друга, как дикие звери, на их головах покоились две короны из золотой филиграни.

– Твои действия навлекли позор на тебя, Онак! – кричала Орта. – Ты навлекла позор на нашу семью, на наших предков, на всех ведьм Эаны. – Она широко раскинула руки, и от ее гнева поднялся порыв ветра. – Ради блага нашей благородной страны я изгоняю тебя – с трона, из дворца, из этого королевства. – Ее голос надломился, боль блеснула в изумрудных глазах. – Разве ты не понимаешь, Онак? Ты не оставила мне выбора.

Рен обошла близнецов – и разглядела лицо Онак. Его исказила ненависть.

– Уходи, пока не пришли солдаты. Не усложняй ситуацию еще больше, сестра.

– Сестра! – Онак повторила последнее слово. – Ты мне не сестра, Орта, – презрительно усмехнулась она. – Ты украла у меня корону и королевство! Я проклинаю тебя за неверность, за трусость. – Она указала пальцем на свою сестру, и та попятилась к реке, что-то бормоча себе под нос. Рен чувствовала неправильность заклинания, оно вздымалось между сестрами, как облако пепла.

– Кровью своей и своими словами магию Эаны разрушаю!

Руки Орты обхватили ее за талию.

– Прекрати, – прохрипела она, но слишком поздно. Ветер стих, когда ее магия рассеялась. Сила бури покидала ее. – Онак, нет, не делай этого!

Онак улыбнулась, покачиваясь на краю реки. Кровь хлынула у нее изо рта, из носа, а затем и из глаз. Она использовала все, чтобы проклясть сестру, заклинание было настолько сильным, что убивало ее.

– Если я не смогу занять трон, то и ты не сможешь.

– Нет! – Орта бросилась на сестру.

Глаза Онак расширились, когда Орта врезалась в нее, ее руки вращались, пока она пыталась восстановить равновесие на краю Серебряного Языка.

– Онак! – Орта дотянулась до юбок сестры, но та слишком ослабла, чтобы притянуть ее обратно.

В тот же миг Рен бросилась к Онак – но она здесь была всего лишь призраком, ее руки прошли сквозь Онак. Рен могла только в ужасе наблюдать, как Онак упала в Серебряный Язык, ее зубы оскалились в предсмертном крике, кровь все еще блестела на ее зубах.

Воспоминание изменилось – стремительно, двигаясь как река, и Рен поплыла вместе с ним. Она наблюдала, как тело Онак погружается в Серебряный Язык. А затем все преобразилось. Вот она, девушка, барахтающаяся, тонущая – и в следующую секунду она исчезла, еще одна капля магии крови скручивала ее в русалку, шесть зияющих жабр появились у нее на шее.

Онак Старкрест перестала тонуть и поплыла. Видение удалялось все дальше и дальше, Рен парила в небе, как облако.

А потом Рен стояла на берегу Гевры, наблюдая, как Онак выходит из ледяной воды девушкой с инеем в волосах и сосульками, свисающими с рукавов. Она шла босиком, и ее фигура становилась меньше по мере того, как она углублялась в заснеженные горы. Рен попыталась последовать за ней, но видение исчезало, и она могла слышать лишь голос Онак, звенящий на ветру: «Я запираю проклятие ведьм внутри себя, пока мои кости не освободятся. Пока моя кровь заморожена, так оно и бу– дет».

Рен с резким вздохом очнулась. Она лежала на полу подземелья в луже ледяной воды. Над ней сверкнуло лезвие. С обнаженным мечом Аларик стоял над телом Рен и направлял оружие на Онак Старкрест.

Глыба льда растаяла. Онак стояла живая, обнажив окровавленные зубы. Разум Рен помутился, когда нити прошлого оборвались. Онак Старкрест не мертва. Хотя Орта столкнула сестру в реку Серебряный Язык, та не утонула. Ведьма сбежала в Гевру, где она находилась все это время, не мертвая, а замерзшая глубоко в горах Фоварр, поддерживаемая магией крови.

– Отойди, проклятое существо! – закричала Банба. – Здесь у тебя нет силы!

Онак размяла пальцы:

– Отойди или умри, ведьма.

Банба даже не вздрогнула:

– Это новый мир, Онак. Тебе здесь не рады.

Онак откинула голову назад и рассмеялась:

– Старуха, я воплощение силы. Все эти годы мое проклятие дремало внутри меня. Но теперь оно сломлено. Пять нитей магии, некогда замороженные, теперь снова стали целыми. И я использую их, чтобы отомстить Эане. Разломаю ваш новый мир и построю свой – с такой магией, которую вы никогда не знали.

– Ты не покинешь эту комнату живой, – подняв меч, заявил Аларик.

Онак улыбнулась и шагнула к нему.

Банба повернулась к королю.

– Освободи меня, – прошипела она, – быстро!

Рен вскочила на ноги, когда Аларик опустил свой меч, одним точным взмахом разрезав путы на запястьях Банбы. Бабушка раскинула руки и направила резкий порыв ветра в грудь Онак.

– Я сказала, отойди!

Онак врезалась в стену, ударившись головой о камень. Банба стиснула зубы, используя каждую частичку своей магии, чтобы удержать ведьму на месте. У нее задрожали колени. Рен видела, что время, проведенное в подземельях, ослабило магию Банбы.

Из свежей раны на голове Онак заструилась кровь. Она повернулась к стене и лизнула ее, кожа засияла, когда она проглотила капли крови.

Волна ужаса пронеслась по Рен. Она бросилась к двери и рывком распахнула ее.

– Аларик, зови своих солдат! Сейчас же!

Онак подняла ладонь и захлопнула дверь, прежде чем король успел отдать команду. Она подошла к ним, отмахиваясь от слабеющего ветра Банбы.

Банба закрыла глаза, напрягаясь, чтобы удержать Онак на расстоянии.

– Беги! – прохрипела она. – Давай, Рен!

Онак перевела взгляд с одной ведьмы на другую:

– Я никогда не видела, чтобы ведьма приносила себя в жертву.

Рен в отчаянии обернулась, ища что-нибудь, но не было ни оружия, ни песка, ни земли, ни времени. Только меч Аларика. В порыве отчаяния она разжала руку и полоснула ладонью по мечу. Аларик отпрыгнул:

– Что ты делаешь?

Рен проигнорировала его, отчаянно пытаясь подобрать заклинание крови, чтобы остановить Онак. Такое, что даст им время уйти.

Банба резко повернула голову:

– Рен! Не надо!

Концентрация бабушки ослабла, позволив Онак сократить расстояние между ними. Она схватила Банбу за горло, а свободной рукой призвала воющий порыв. Рен закричала, когда ее отбросило назад. Аларик приземлился на нее сверху, его меч, вращаясь, закрутился по полу.

Ветер стал стеной. Рен колотила кулаками, пытаясь докричаться до бабушки:

– Банба!

Онак подняла меч короля. Банба забилась в бессилии, лишенная магии и запыхавшаяся. Собрав последние силы, она повернула голову, и ее изумрудный взгляд встретился с взглядом Рен. В нем не было страха, только любовь, такая яростная и яркая, какой Рен никогда не видела. А затем меч опустился в серебряной вспышке, и тело Банбы рухнуло на пол, а Рен снова закричала, когда кровь бабушки устремилась к ней алыми лентами.

Онак опустилась на колени и обмакнула ладони в кровь, ее кожа тут же засияла, губы зашевелились, и ветер усилился. Стены задрожали, когда Онак собрала новую силу, нити магии сплелись воедино, в ее глазах вспыхнула молния. Она отвернулась от изуродованного тела Банбы и зашагала сквозь ветер, таща Аларика за воротник, срывая на ходу корону с его головы, и тут же на– дела ее.

– Вот, – промурлыкала она, швыряя Аларика через всю комнату, – так-то лучше.

Она посмотрела на Рен.

– Я пощажу тебя один раз, маленькая ведьма, за то, что ты применила магию крови и пробудила меня ото сна. Но больше не переходи мне дорогу. – Рен слишком сильно дрожала, чтобы говорить, боль, ярость и страх скрутили ее. Онак присела на корточки, разглядывая Рен. Что-то внутри девушки дернулось в ответ.

– Ты похожа на мою сестру! – Онак опустила взгляд на кровоточащую ладонь Рен, и ухмылка тронула ее губы. – Но напоминаешь меня.

А потом она исчезла, пронесшись через дверь, как призрак, и заставив гору содрогнуться после ее ухода. Сосульки падали с потолка и разбивались вокруг Рен. Она подползла к бабушке и положила ее голову себе на колени.

– Банба, – всхлипнула она, – Банба, проснись! – Глаза бабушки невидяще уставились в потолок, румянец сошел с ее щек. – Банба, пожалуйста, – взмолилась она, – пожалуйста, не оставляй меня.

Сосулька разбилась о ногу Рен, порезав ей лодыжку. Другая оцарапала щеку, но она едва заметила это. Она смотрела в глаза своей бабушки, молясь об искре. Потолок начал рушиться, клубы пыли и глинистого сланца защипали ей глаза.

Чья-то рука обхватила Рен.

– Идем, – сказал Аларик, – гора рушится.

Рен отмахнулась от него:

– Я не оставлю ее.