Кэтрин Дойл – Проклятые короны (страница 62)

– У тебя два дня. Если ты не найдешь способ все исправить – магией или кровью, – твоя бабушка проведет ночь с моими зверями.

Снаружи завывал ветер. Он со свистом проносился по горам, швыряя пригоршни снега в окна. Аларик выругался.

– Еще и это. Очередная чертова метель! Сейчас не сезон, даже в Гевре.

Рен чувствовала, что у нее внутри бушует такая же метель. Завитки паники скрутились где-то внутри, страх ослепил ее, не давая двигаться вперед. Она сердито смотрела на короля.

Он сделал шаг к ней.

– Можешь ненавидеть меня сколько хочешь, проклинать меня, но ты сделаешь то, что я велел, Рен. – Теперь он был так близко, что Рен могла разглядеть щетину на его подбородке и круги темно-синего цвета вокруг радужек. – Ты поняла меня?

Они долго смотрели друг на друга, полыхая от одинакового неистового гнева, а потом Аларик отступил назад, и его волки приблизились, оскалив зубы на Рен. – А теперь покинь мою комнату!

Глубоко в подземельях дворца Гринстад Рен опустилась на колени у решетки камеры бабушки и позвала ее по имени.

Банба свернулась калачиком в тени, завернувшись в красную накидку, которую ей дала Рен. Она подняла затуманенные глаза на звук ее голоса.

– Моя маленькая птичка, – прохрипела она. Ее руки по-прежнему были скованы за спиной, а щеки ввалились. Она подошла к решетке. – Нет, – прошептала она, морщины на ее лбу стали глубже, как только она увидела лицо Рен. – Нет, Рен, скажи мне, что ты не сделала это.

Рен заколебалась:

– Банба, я…

– Я чувствую тьму. Она облегает тебя, как вторая кожа. Та же, что колышется здесь на ветру. Та, что живет в этих горах. – Она втянула воздух сквозь зубы. – Теперь она движется в тебе.

Рен крепко зажмурилась. Пустота внутри ее зияла, напоминая о том, что она натворила.

– Я использовала заклинание на крови, – сказала она, и стыд залил ее щеки, – Ансель снова жив.

– Глупый ребенок, – выругалась бабушка.

Рен отшатнулась.

– Но он изменился. Он не такой, как раньше. Уверен, что завтра свадьба, а я его невеста. У него серая кожа, слишком широкий рот, и он постепенно разваливается на части… Она вздрогнула. – В нем есть что-то неправильное.

– А чего ты ждала? – рявкнула Банба. – Принц Ансель должен быть мертв.

– Что ж, теперь я не знаю, мертв он или жив, – сказала Рен с нарастающим отчаянием. – Знаю только, что должна его излечить.

– Рен, посмотри на меня. – Рен подняла голову, дрожа от осуждения, плескавшегося в глазах бабушки. Давным-давно Рен пообещала себе, что больше никогда не подведет бабушку, и вот Банба стоит и смотрит на Рен так, словно даже не знает ее. – Нельзя исправить то, что ты сделала – ни с помощью естественной магии, ни с запрещенной магией крови. Юный принц никогда не станет тем, кем он был. Это сильнее любой магии. Дальше, чем пределы нашего мира. Можно лишь все отменить.

– Что значит отменить? – нахмурилась Рен.

Банба смерила ее пристальным взглядом:

– Ансель должен снова умереть и оставаться мертвым.

– Шипящие водоросли! Я не могу убить его, Банба, Аларик скормит нас зверям.

– Ты должна убедить короля, что выхода нет. – Лицо Банбы посерьезнело, в ее зеленых глазах читалась тревога. – Пока магия крови действует внутри принца, он притягивает тьму на Гринстад. И король тоже не застрахован от нее.

В этот момент гора издала рокочущий стон. С потолка упала сосулька и разбилась о камень, поранив их обеих.

Рен уставилась на осколки:

– Почему у меня ужасное чувство, что ты права?

– Это мое вечное бремя, маленькая птичка, быть правой, даже когда мне этого не хочется, – фыркнула Банба.

Рен присела на корточки, глядя на Банбу сквозь железные прутья. При виде бабушки – одного из самых близкин ей люлей и самой сильной ведьмы, которую она когда-либо знала, теперь замерзшей и напуганной, стоящей на коленях в темноте, ей захотелось закричать до хрипоты.

– Кажется, будто мир вокруг нас разваливается на части, – прошептала она.

– Возможно, так и есть, – вздохнула Банба. Она поморщилась и на мгновение показалась невероятно старой. – Возвращайся домой к своему трону, Рен! Ты нужна сестре. Ты нужна Эане. – Банба поднялась и отвернулась от внучки, ее хриплое дыхание заполнило тишину, когда она отступила в темноту. – Забудь о спасении принца. Здесь, в Гевре, для нас не будет искупления – ни для тебя, ни для меня.

Впервые в жизни Рен не знала, что ответить бабушке. Но даже если бы она нашла подходящие слова, Банба уже закончила разговор. Когда горы застонали над ними, Рен встала и вышла из подземелья, оставив бабушку одну в темноте.

Не так давно, еще до того как Рен отправилась в Анадон, чтобы поменяться местами с сестрой, чтобы все изменить, она стояла на коленях на полу хижины в Орте и ее рвало до боли в животе.

«Что, если я не смогу этого сделать, Банба? – кричала она в перерывах между приступами рвоты. – Что, если меня поймают и мы больше никогда не увидимся?»

Бабушка опустилась на колени рядом с ней и прижала к груди, ее слова были теплыми и уверенными, как солнце: «В этом мире нет ничего достаточно сильного, чтобы разлучить нас, маленькая птичка. Я разнесу эти утесы, если потребуется. Я сровняю белый дворец с землей. – Потом она сжала плечи Рен, вложив частичку силы в ее кости. – Что бы ни случилось, я клянусь, у нас будет то будущее, которое нам обещано. Ты и я, Рен. Навсегда».

– Навсегда, – произнесла Рен, поднимаясь по ступенькам в свою спальню. – Что бы ни случилось!

И точно так же, как Банба, Рен отнеслась серьезно к этим словам.

Роза

Глава 40

Розу поднял ветер, и она оказалась на коленях около дворца. Подняв глаза, девушка увидела Лей Фэн, уставившуюся на нее, разинув рот.

– Что только что произошло? – спросила она, размахивая чем-то, похожим на кусок мяса.

Роза поднялась:

– Ты встретилась с моей сестрой Рен.

– Она забрала вашу волчицу. – Лей Фэн со шлепком уронила мясо. – Простите. Все произошло так быстро.

– Думаю, так даже лучше, – вздохнула Роза. Она будет скучать по волчице больше, чем хотела бы признать, но пустыня с каждым мгновением становилась все более враждебной. Эльске будет в большей безопасности дома, в Гевре, там ей самое место.

Лей Фэн указала на зеркало:

– Я провела последние восемнадцать лет, живя под пустыней, но никогда не видела ничего более обескураживающего, чем то, что из маленькой штуковины выскакивает целый человек.

– Поверь мне, более обескураживающе, когда тебя втягивают в нее. – Роза сунула зеркало за пояс. – Пожалуйста, никому не рассказывай о нем. Кай знает, что мы с Рен можем меняться местами, но он не знает как. И я хочу, чтобы так и оставалось.

– Вы не доверяете моему брату, верно? – подняла брови Лей Фэн.

Роза поколебалась:

– А ты?

– Я знаю его всю жизнь, – фыркнула девушка, – конечно, я ему не доверяю. – Она плюхнулась на ближайшую скамью, рассеянно поглаживая резную лошадку на подлокотнике. – Я люблю своего брата, но знаю, как сильно он жаждет признания, власти. Это у него от отца. – Она нахмурилась. – Иногда я задумываюсь, изменилось бы что-нибудь, если бы мама была жива. Перестал бы Кай тянуться к тому, что ему не нужно.

Роза опустилась на скамейку рядом с Лей Фэн, пытаясь понять, как много она знает об отравляющих амбициях Кая.

– Поэтому он ненавидит Шена?

Лей Фэн не стала отрицать:

– Он завидует ему. Вы должны понять, мы годами были заперты под пустыней, а Кай отчаянно хотел стать героем. Он говорил об этом даже во сне. – Она понизила голос, так что Розе пришлось наклониться к девушке. – Он рассказывает всем, как откопал себе путь отсюда, но как вы думаете, кто вызвал ветер, чтобы помочь ему? Кто сдул горы песка с его пути, чтобы он смог выбраться?

– Это была ты? – Глаза Розы расширились от восхищения. – Почему ты ничего не сказала?

Лей Фэн пожала плечами:

– Меня не волнует слава. Я просто хотела помочь королевству. Думаю, я единственная не верила в смерть Шена. В детстве мы были очень близки, и я не могла стряхнуть чувство, что он все еще жив и однажды он вернется.

На долю секунды Розе захотелось рассказать Лей Фэн о том, что сделали Кай и Фенг на фестивале. Но, как бы сильно Лей Фэн ни заботилась о Шене, Роза не хотела испытывать ее благосклонность. Особенно после того, как Шен с такой жестокостью отвернулся от нее.

– Здорово, что ты не теряла надежду, – вместо этого сказала она. – Семья – самое важное для Шена. Твоя поддержка много для него значит.

Лей Фэн улыбнулась:

– Я просто рада его возвращению. Наконец-то удача повернулась к нам лицом.

– Я надеюсь, мы останемся друзьями, Лей Фэн. Тебе всегда рады в Анадоне, – улыбнулась в ответ Роза.