Кэтрин Дойл – Проклятые короны (страница 53)

Роза вспомнила Рен, стоящую над ней на снегу, с жаждой крови, вспыхнувшей в ее глазах. Она сморгнула это воспоминание.

– Никогда об этом не думала. Хотя я бы предпочла, чтобы меня вообще не пронзали.

Лей Фэн отперла потайной ящик и достала две острые, как бритва, янтарные шпильки для волос.

– Это мои любимые. Они принадлежали матери Шена, королеве Ай Ли. Она была могущественной бурей, но она умела сражаться. Гао сам тренировал ее, и, когда они поженились, он подарил их ей. Лей Фэн вздохнула, убирая шпильки. – Она не подумала взять их на войну, хотя не уверена, что это что-то изменило бы.

– Похоже, она была храброй, – сказала Роза. Ее мысли обратились к Шену, который явно унаследовал мужество своей матери. Роза никогда не видела, чтобы он уклонялся от драки, и никогда не ожидала, что он когда-нибудь это сделает. Она не понимала, почему он сейчас так поступает. Какой смысл в арсенале, набитом лучшим оружием в Эане, если ты не готов сражаться за свою страну и свой народ?

– Роза! – Лей Фэн помахала рукой перед лицом девушки. – Вы в порядке? Вы замерли.

Роза стряхнула с себя чувство безысходности и улыбнулась Лей Фэн:

– Может, нам пойти и подготовиться к фестивалю? Ты была права, я уже рада, что решила остаться ради этого.

Рен

Глава 33

– Я просто умираю от голода! – заявил принц Ансель, зайдя в столовую и проигнорировав направленный на него нож Селесты. Он ласково улыбнулся Рен: – Доброе утро, мой цветок. Ты выглядишь сияющей, как и всегда.

Девушка наблюдала, как принц неуклюже приближается к ней, с неприятным ощущением в животе. Его кожа имела странный сероватый оттенок, а белки глаз стали желтыми. Вчера он больше походил на человека.

– Какой пир! О-о-о, это сироп? Мой любимый!

Он плюхнулся на стул рядом с Рен, макнул пять кусочков бекона прямо в кувшин с сиропом и отправил все в рот.

Аника, застывшая в шоке, сумела выдавить из себя одно слово:

– Ансель?

– Да, дорогая сестра? – Его голова на мгновение склонилась набок, прежде чем снова подняться с тошнотворным хрустом.

Аника ухватилась за спинку своего стула:

– Кажется, я сейчас потеряю сознание. – Ее лиса зашипела на Анселя, прежде чем спрыгнуть на пол и спрятаться у принцессы под юбками.

– Успокойся, – сказала Рен, пытаясь сама последовать своему совету. – Дыши! Все хорошо.

– Хорошо, – повторила Аника, глубоко вздохнув. – Посмотри на его кожу. Его улыбку! Я практически вижу его миндалины!

Селеста убрала нож и перегнулась через стол, пытаясь поближе рассмотреть принца:

– Я не понимаю. Как ты здесь появился?

Ансель снова улыбнулся:

– Селеста, это не подходящая тема для разговора за завтраком. – Он понизил голос, его голова склонилась набок, когда он заговорил. – Моя мать и отец очень сильно любили друг друга, и со временем, и под одеялом, эта любовь привела к появлению Аларика, Аники и меня.

– Почему он себя так ведет? – спросила Аника.

– Потому что это не он, – ответила Селеста, – настоящий Ансель мертв. Что бы это ни было… это неестественно. – У нее был такой вид, словно она хотела перепрыгнуть через стол и придушить Рен, но затем она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. – Что, черт возьми, ты натворила, Рен? Как тебе вообще это уда– лось?

– Это долгая история.

– Тогда тебе стоит начать.

Рен скорее съест свой кулак, чем скажет Селесте хоть слово о запрещенной магии крови. Она не собиралась признавать свою вину в одном из худших поступков, которые могла совершить ведьма. Или что она воплотила в жизнь роковые слова Гленны: «Остерегайся проклятия Онак Старкрест, потерянной королевы-ведьмы. Проклятие течет в новой крови. Оно живет в новых костях».

– Время пить чай! – Ансель потянулся за чайником и начал лить чай в чашку, не останавливаясь, даже когда обжигающая жидкость перелилась через край чашки ему на колени. – Ты помнишь, как мы пили чай в Эане, Роза? Я говорил, что у нас тоже есть чай. У нас есть все, что тебе нужно. – Он высоко поднял чайник, и пар клубящимися завитками поднялся с его колен. – Поэтому мы всегда будем вместе. Во веки веков, и…

– Ансель, поставь чайник! – Рен пришлось вырвать уже пустой чайник у принца.

– Это какой-то фокус, – произнесла Аника, отходя от стола. – Какое-то проклятие. Ты прокляла его! – Она обвиняюще погрозила Рен. – Тебя повесят за это.

Рен подняла руки:

– Аника, давай не будем принимать поспешных решений.

Селеста поднялась и подошла к Анике, прежде чем та успела броситься на Рен.

– Аника, Рен не пыталась разыграть тебя, – сказала она, кладя руки на вздымающиеся плечи принцессы. – Она просто не понимала, что делает. – Селеста бросила испепеляющий взгляд через плечо. – Такое часто происходит.

На этот раз Рен прикусила язык. Ей стало больно от того, что Селеста права.

– Меня это не волнует. Я поговорю об этом с Алариком. Немедленно.

– Ты хотела сказать, с королем Храпуном! – закричал Ансель. – Он наверху спит, как медведь. Мы бодрствовали всю ночь, болтая, как попугаи, но в конце концов уважаемый царь зверей не смог угнаться за мной. Ха! – Его желтые глаза расширились, пока радужки в них не поплыли. – Вы поверите, что я вообще не сомкнул глаз?

– Да, – бесцветным голосом ответила Селеста.

Лиса Аники зарычала у его ног. Ансель зарычал в ответ, и лиса в испуге отскочила в сторону.

– Негодная лиса. – усмехнулся Ансель, потянувшись за добавкой сиропа и случайно задел мизинцем кувшин. К ужасу Рен, палец отвалился и упал на бекон. Принц даже глазом не моргнул.

Рен сглотнула комок в горле и осторожно потянулась за пальцем.

– Не трогай его, – прошипела Селеста, – ты сделаешь только хуже.

Аника провела рукой по волосам, ломая идеальную прическу.

– Ты хочешь сказать, что Аларик уже знает об этом? – спросила она, опасно повысив голос.

Селеста недоверчиво покачала головой:

– Что вселилось в тебя, что ты совершила настолько глупый поступок?

– Я сделала это ради Банбы, – попыталась защититься Рен. – У меня не было выбора. И Аларик пообещал Анике, что он найдет способ вернуть Анселя, чтобы они снова могли стать семьей.

– Но не так! – завизжала Аника. – Великий Бернхард, у него только что отвалился палец. Если мама узнает об этом, если она увидит, что произошло с ее дорогим Анселем, она упадет в обморок. Ее сердце не выдержит этого. Она едва ест и спит. Почти никогда не покидает спальню. Это станет для нее концом.

– Она не узнает, – быстро сказала Селеста. – Мы спрячем его. И потом все исправим.

– Но как? – завопила Аника.

Селеста бросила на Рен предупреждающий взгляд:

– Выведи его отсюда. Немедленно.

Рен встала и взяла Анселя под руку:

– Пойдем, Ансель, прогуляемся.

Принц вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул. Он сунул блинчик в карман, когда Рен потащила его от стола в коридор.

Она все еще пыталась придумать, что делать с восставшим из мертвых принцем, когда из-за угла вышел Тор и встал у них на пути. Он замер на полушаге, его челюсть отвисла, когда он увидел сияющего принца.

– Тор! Мои глаза обманывают меня, или ты стал выше? – Ансель ткнул Тора в грудь, затем ущипнул его за нос. – Попался!

Глаза Тора сузились, оценивая внешность Анселя. Его челюсти сжались, когда он посмотрел на Рен поверх головы принца, ужас на его лице уступил место чему-то гораздо худшему – он обвинял Рен в предательстве.

– Не могу поверить, что ты сделала это!

– Честно говоря, я тоже. – Рен неловко переступила с ноги на ногу.

– Почему такое каменное лицо, Тор? – Ансель вытащил из кармана блинчик и помахал им. – Может быть, блинчик поднимет тебе настроение!

Тор провел рукой по подбородку, стараясь, чтобы его голос звучал ровно:

– Аларик знает, что…