Кэтрин Дойл – Проклятые короны (страница 39)

Роза отпрыгнула за занавеску, со страхом посматривая на дверную ручку. «Пожалуйста, не открывай, пожалуйста, не открывай, пожалуйста не открывай!»

Стук повторился.

– Это Тор. Я могу войти?

Роза ахнула. Рен ничего не упомянула о капитане Иверсене! Почему он стучит в ее дверь среди ночи? Что еще сестра скрывала от нее? Розе пришло в голову, что ей следует что-нибудь сказать, прежде чем он ворвется внутрь.

– Минутку! Я переодеваюсь к ужину! – Она взглянула на часы и досадливо поморщилась.

– К ужину? В полночь?

– Ко сну! – взволнованно воскликнула Роза. – Я имела в виду, переодеваюсь ко сну! Не входи! Я не одета.

Тор долго молчал. Затем раздался тихий стук, видимо, он прижался лбом к двери.

– Рен, ты не в себе!

О нет! Он понял. Кровь отхлынула от лица Розы, когда она вжалась в занавески. Она сердито посмотрела на зеркало. Почему Рен так долго? Она убьет сестру! Роза осторожно вышла из-за штор и сделала глубокий вдох, готовясь встретиться лицом к лицу с солдатом Гевры.

– Тор…

– Я знаю, ты была расстроена из-за того, что произошло, – продолжил солдат. – Я не хочу с тобой ссориться.

Роза прислонилась к подоконнику. Он не понял. Пока что.

– Но я не могу просто стоять в стороне и позволить тебе выполнить сделку. Мне не стоило отдавать тебе этих мышей. – Он выругался себе под нос. – Это неправильно. Неестественно! Аларик перестал мыслить трезво, Рен. Он омрачен горем.

Роза замерла. Должно быть, речь о сделке, которую упоминала Рен. Но что могло быть настолько ужасным, что так сильно беспокоило Тора? Она ждала, когда он продолжит.

– Ансель мертв. Если ты вернешь его, это не станет концом увлечения тобой Аларика, это окажется началом. Он никогда не отпустит тебя.

Роза побелела. В этом заключалась сделка? Рен пообещала воскресить Анселя? Она потрясла зеркало, отчаянно пытаясь позвать сестру. Неужели Рен сошла с ума? Как она вообще могла это сделать? Единственной ведьмой, которая когда-либо играла с запретной магией, была Онак Старкрест. Именно то, что она использовала жертвоприношения людей и животных – магию крови, – в конечном итоге исказило ее душу и судьбу ведьм.

Роза взглянула на мертвых мышей, и дрожь страха пробежала у нее по спине. Внезапно они обрели гораздо больше смысла.

– Знаю, ты не хочешь слышать это прямо сейчас, но я слишком сильно переживаю за тебя, чтобы просто смотреть, как ты идешь по этому пути, – голос Тора был тихим от смирения. – Когда ты будешь готова поговорить, помни, я рядом. Мы сможем разобраться с этим. Вместе!

Наконец он отошел от двери. Роза уставилась на ручку, затаив дыхание, прислушиваясь к звуку его удаляющихся шагов. Мгновение спустя из зеркала раздался голос Рен.

– Хорошие новости! Я поговорила с Фэтемом, – вместо приветствия сказала сестра, – он сказал, что мы поменяемся местами, когда погаснет последний сапфир.

Роза взглянула на последний мерцающий драгоценный камень, затем впилась взглядом в отражение сестры.

– Тогда я быстро. Ты ни при каких обстоятельствах не станешь использовать заклинание воскрешения!

Лицо Рен вытянулось:

– Тебя насторожили дохлые мыши?

Роза невозмутимо продолжила:

– Ты помнишь, что случилось с Онак Старкрест, когда она прибегла к человеческому жертвоприношению? Рен, ты не можешь играть со смертью. Это запрещено.

Рен крепко зажмурилась:

– Мне действительно не нужна эта лекция прямо сейчас.

– Что ж, ты только что пропустила довольно волнующую лекцию от Тора.

Последний сапфир начал гаснуть.

– Пообещай, что не будешь пытаться, – с отчаянием в голосе произнесла Роза, – есть другой способ спасти Банбу. Пожалуйста, Рен!

Рен открыла рот, чтобы ответить, но как раз в тот момент снова поднялся ветер. Роза вскрикнула, когда он вырвался из зеркала и закружился вокруг нее. Мир накренился, превратившись в размытые голубые, белые и серебряные пятна, меховой коврик у ее ног сменился твердым камнем, когда она приземлилась обратно в Амараке.

– Рен? – Она схватила зеркало, но сестры уже не было. На нее смотрело только ее собственное испуганное отражение, окаймленное двенадцатью сапфирами, которые больше не светились.

Рен

Глава 25

Как только Рен вернулась в спальню во дворе Гринстад, она убрала волосы с глаз и надежно спрятала ручное зеркало обратно в сумку. Она ухмыльнулась, поставив баночку с землей на стол.

– Что ж, неплохое приключение.

Даже после восемнадцати лет жизни ведьмой она все еще поражалась безграничным возможностям магии. Иногда она могла забыть, как долго она жила – нет, процветала – в Эане, насколько могущественными были ведьмы до того, как Онак Старкрест прокляла свою сестру Орту и разделила их силу на пять нитей.

Рен резко выдохнула, узел беспокойства в ее животе развязался. Она была благодарна за возможность поговорить с сестрой, хотя могла бы обойтись и без ее предупреждения в конце. Конечно, Тор вмешался и предупредил Розу. Но прямо сейчас Рен не могла думать о капитане или о своей сестре. Она почувствовала облегчение, когда сапфиры погасли, избавив ее от необходимости давать обещание Розе, которое ей оставалось только нарушить.

Тем не менее часть Рен жалела, что не могла остаться с Розой в Амараке и проснуться утром, чтобы посмотреть, как солнце встает над затерянными башнями, прежде чем отправиться вместе на поиски королевства Поцелованное Солнцем. Но нити ее судьбы тянули на север, и прямо сейчас она должна сосредоточиться на том, чтобы вытащить себя и Банбу из Гевры целыми и невредимыми. Одобряет это Роза или нет, есть только один способ сделать это.

Рен пообещала воскресить принца Анселя и планировала выполнить это обещание.

Она села за туалетный столик и набрала полную пригоршню земли. Земля отливала янтарем в свете костра, шепот древней магии покалывал ее кожу. Рен улыбнулась. Хорошая земля, могущественная, орошенная водопадами Амарака.

Она положила перед собой дохлую мышь и посыпала ее безжизненное тельце щепоткой земли. Она произнесла новое заклинание, желая, чтобы существо вернулось к жизни. Земля, исчезая, замерцала, но мышь даже не дернулась.

Рен фыркнула и вновь потянулась за землей.

– Вставай, бесполезный грызун! – еще одно заклинание, более жесткое и короткое. Ничего! Она выругалась и попробовала еще раз. А потом еще, еще… Минуты превращались в часы, огонь в камине медленно угасал. Терпение Рен было на исходе, и, что еще хуже, в комнату начал проникать пронизывающий холод.

– Это все пустая трата времени, – пробормотала она, опускаясь на стул. Она должна была догадаться, что все не так просто. Что потребуется нечто большее, чем горсть земли и хитрая рифма, чтобы вырвать дух из пасти смерти и оживить его. Если она не могла оживить одну несчастную мышь, то как она воскресит Анселя?

Рен откинула голову назад и застонала. Как только Аларик поймет, что она понятия не имеет, что делать, он выместит всю злость на Банбе. Она заключила невозможную сделку с невозможным человеком, и, чем дольше она сидела в комнате и смотрела на мертвую мышь, тем туже затягивалась петля на ее шее. Она вскочила и принялась расхаживать по комнате, чтобы согреться. Снаружи, в беззвездной темноте, бушевала метель, ветер стонал, и гора скрипела, как старый дом.

«В Гевре царит тьма, – раздался в голове голос Банбы. – Воздух пропитан ею. Это похоже на древнюю магию. Нечистую магию».

У Рен все сжалось внутри. Может, дело в мертвых мышах или воющей метели, но страх пустил в ней корни. Она знала: если позволит им расти, пламя ее магии погаснет и вскоре любые чары окажутся невозможными. Ей нужно снова увидеть Банбу, чтобы выпросить секрет магии смерти у своей бабушки, прежде чем незнание Рен уничтожит их обеих.

Она достала из шкафа белый меховой палантин и накинула его на плечи, чтобы не замерзнуть, затем достала из банки еще горсть земли, аккуратно завернув большую ее часть в носовой платок. Она настойчиво постучала в дверь: когда та открылась, земля высыпалась из ладони – и Инга упала на пол.

Рен перешагнула через охранницу и вышла на четвертый этаж дворца Гринстад.

Она повторила путешествие в подземелья, проделанное ранее, спустившись сначала по одному лестничному пролету, затем по другому, эхо ее шагов терялось в прерывистом вое метели, колотившей ледяными кулаками в окна. Они были завалены снегом, в мерцающих коридорах царила зловещая тишина. Дежурившие солдаты спали на своих постах, звери дремали у их ног. Было более поздно, чем думала Рен.

Вскоре она добралась до лестницы, ведущей в большой атриум. Она остановилась, чтобы полюбоваться великолепным стеклянным куполом и небом, белым и кружащимся над ним. На мгновение Рен показалось, что она оказалась в ловушке между сказкой и кошмаром: ледяная красота этого далекого мира завораживала, но, когда она подбиралась ближе, угрожала задушить ее. Ведьма хотела двинуться дальше, но замерла, поставив ногу на верхнюю ступеньку.

Женщина в белом вернулась. Королева Валеска, как и прежде, сидела за стеклянным пианино, неподвижная и мраморная, как статуя. Бледные тонкие пальцы лежали на клавишах, слишком легкие, чтобы издать звук. Рен положила руку на хрустальные перила и на цыпочках поднялась на следующую ступеньку, напрягая зрение, чтобы разглядеть лицо женщины.

Почему королева приходит сюда каждую ночь? Рен хотела незаметно обойти ее по пути в подземелье, но, подойдя ближе, не смогла отвести взгляда от выражения боли на ее лице. Валеска была странно неподвижной.