Кэтрин Дойл – Проклятые короны (страница 22)

– Роза, – сказал Шен с такой серьезностью, что она повернулась к нему. Он сжал ее руку. – Ты знаешь, что я защищу тебя ценой своей жизни.

Внезапно между ними щелкнул хлыст. Он прочертил линию в грязи и задел подол ее платья.

– Как и я, – сказал Кай, выходя из-за деревьев. По широкой ухмылке на его лице Роза поняла, что он слышал каждое слово.

Шен сердито взглянул на него:

– У нас личный разговор.

– Это для неудачников, кузен. Мы можем идти?

– Ладно, – встав, сказала Роза, – но я настаиваю, чтобы ты нашел рубашку.

Рен

Глава 15

Сердце Рен бешено колотилось, пока ее вели по сверкающим залам дворца Гринстад. Каждый шаг приближал ее к королю Аларику – правителю, чья устрашающая репутация простиралась далеко за пределы Бессолнечного моря и чья ненависть к Рен и Розе была настолько глубока, что он вполне мог убить Рен на месте.

Тор молча шел рядом с девушкой, она слышала его быстрое дыхание, когда он уводил ее с арены – от одной опасности к другой. Но Рен умоляла его об аудиенции с королем, и под взглядами его товарищей-солдат на окровавленном дворе у Тора не осталось выбора, кроме как отвести ее. В отличие от Видара, Тор не достал меч из ножен и шел рядом с ней, создавая у нее краткую иллюзию, что она не его пленница.

Он так сильно сжимал кулаки, что костяшки его пальцев побелели. Рен так хотелось дотянуться до него, поцеловать эти руки за то, что они спасли ее – уже трижды, – но она и так достаточно дорого ему обошлась.

– Знаю, ты злишься на меня, – Рен понизила голос, помня о солдатах, которые смотрели им вслед, – но я должна была прийти, ведь Аларик забрал мою бабушку.

Тор лишь покачал головой в ответ, его челюсть была так тверда, что казалась мраморной.

Рен ненавидела его молчание.

– Ты думал, что я останусь в Анадоне и оставлю Банбу с одержимым и ужасным королем?

Наконец Тор посмотрел на нее:

– Я ожидал, что ты останешься в живых, Рен.

– Я жива.

– Пока что.

Рен заломила руки. Не время беспокоиться о себе.

– Ты видел Банбу? Она жива?

Тень скользнула по лицу Тора.

– Она не облегчает себе пребывание здесь. Вы похожи: упрямые, импульсивные.

Рен расслабилась.

– Значит, она еще не потеряла надежду. И должно быть, знает, что я приду за ней.

Тор сдержал ругательство.

– Не надейся, Рен, я не смогу защитить тебя за пределами арены.

Рен хорошо это понимала. Может, звери и поклонятся Тору, но король и его люди – нет.

– Я не жду, что ты защитишь меня. Ты мне ничего не должен.

Тор взъерошил волосы.

– Не все сводится к договоренностям, Рен.

– Возможно. Но ты уже достаточно рисковал из-за меня.

Тор молчал. Он не смог отрицать это.

– Я сожалею о том, что случилось с Анселем, – сказала Рен, – и о том, что забрала Эльске. Обо всем!

– Я знаю, – ответил он, и на краткий миг его рука коснулась ее руки. Рен не знала, было ли это сделано намеренно, но от малейшего прикосновения к его коже у нее екнуло сердце. Они дошли до конца коридора и свернули в другой, зимнее солнце лилось сквозь арочные окна и окрашивало волосы Тора в медный цвет. По количеству стражников, расставленных вдоль коридора, Рен догадалась, что Аларик Фелсинг где-то поблизости.

Ее желудок скрутило, желание утонуло во внезапном приступе страха.

– Тор, – прошептала она.

– Я буду рядом.

Рен было стыдно, что она этого хотела, что нуждалась в этом. И все же облегчение от этих трех слов затопило ее, как утренний солнечный свет.

Вскоре они подошли к железным дверям с искусно вырезанными гевранскими зверями: от ночных ястребов и серебристых соек до снежных барсов и северных оленей. В центре, вдоль притворной планки, Великий Медведь Бернхард из Гевры стоял, издавая рев, его могучие лапы сжимали две серебряные ручки. Дыхание Рен участилось, когда Тор взялся за одну из них. Она представила, как медведь открывает свою пасть и проглатывает ее, когда двери распахнутся.

Ледяной ветер пронесся мимо, отчего по рукам побежали мурашки. Она остановилась в дверях, моргая от внезапно наступившей темноты.

Теплая рука Тора лежала на ее спине.

Рен попыталась удержать этот жар внутри себя, ступив на мраморный пол, настолько отполированный, что она видела в нем свое отражение.

Тронный зал во дворце Гринстад напоминал ледяную пещеру, холодную, пустую и лишенную естественного освещения. Огромные белые колонны поднимались к сводчатому потолку, на котором изображались сцены битв, изображение сражающихся зверей и окровавленных солдат на большой фреске выглядело еще более драматично в мерцающем свете бра.

Рен резко вздернула подбородок, прежде чем страх взял над ней верх. Тор подтолкнул ее вперед и сказал, наклонившись к ее уху:

– Не теряй самообладания и следи за языком.

Они шли мимо многочисленных белых колонн, за которыми бесстрастно стояли солдаты и их звери. Снежные барсы прятались в тени, в то время как два волка, серый и черный, крались рядом с Рен, шаг за шагом подстраиваясь под нее. Если бы она не была так напугана, то, возможно, похвалила бы Тора за их безупречную подготовку.

Наконец они подошли к мраморному возвышению, на котором стоял внушительных размеров хрустальный трон, его шпили были такими острыми, что походили на осколки стекла. Но Рен не стала задерживать взгляд ни на впечатляющем изделии, ни на ледяном медведе, дремлющем сбоку от него. Она посмотрела на короля, который полулежал на троне.

В комнате, полной зверей, Аларик Фелсинг был самым свирепым существом из всех. Его черный сюртук с высоким воротником, расшитый тонкими серебряными нитями, слабо мерцал в свете свечей. Волосы короля были светлыми, как созревшая пшеница, за исключением черной пряди, которая выделялась, как пролитые чернила; кожу он имел бледную, как слоновая кость. Тени залегли под светло-голубыми глазами, которые пристально смотрели на Рен.

– Значит, то, что говорили мои солдаты, правда. Королева Эаны расхаживает по дворцу Гринстад. – Голос Аларика эхом пронесся по каждому уголку похожей на пещеру комнаты. – Я удивлен, что ты не спрыгнула с люстры.

– Я совершенно непредсказуема. – Рен выдавила из себя подобие улыбки. – Я получила твое приглашение.

– Я надеялся, что ты воспримешь его буквально. – Король подался вперед в своем кресле. – Давай, Рен, скажи мне эти отвратительные слова в лицо.

Тор переводил взгляд с одного на другого с явным замешательством. Записка короля была игрой, но Аларику явно нравилось играть в одиночку.

– Давайте не будем тратить на это время, – сказала Рен. – Теперь, когда я здесь, почему бы нам не поговорить?

– Я не привык к обычным разговорам. – Лицо Аларика помрачнело.

– Что ж, в этом мы похожи.

Аларик посмотрел на Тора:

– Обыщи ее. Тщательно.

Рен разозлилась, когда Тор повернулся к ней.

– Не глупи, – запротестовала она, – ты же не думаешь, что я пришла сюда с оружием?

– А ты думаешь, что я поверю тебе на слово? – парировал Аларик.

Тор не смотрел на Рен, пока обыскивал ее. Он был идеальным гевранским солдатом: с каменным лицом скользнул руками по ее плечам, а затем по талии. Она закрыла глаза, пытаясь отвлечься от его прикосновений, от воспоминаний, вызванных его альпийским ароматом.

– Похоже, тебе нравится это, – протянул Аларик.

Рен резко открыла глаза. Не теряй самообладания! Ей потребовалась каждая капля выдержки, чтобы не сказать Аларику все, что она о нем думает.

Тор спустился к ее брюкам.