Кэтрин Дойл – Две короны (страница 8)

– Ты хочешь, чтобы я пила рядом с твоей лошадью? Используя свои руки?

Шен сложил ладони и сделал большой глоток.

– Эта вода самая чистая в Эане. Она стекает вниз с гор Мишник, которые находятся к северу от…

– Я знаю, где находятся горы Мишник, – отрезала она, – они принадлежат мне.

– Что ж, как и пустыня, но непохоже, что ты хоть что-то знаешь о ней… – Шен опустил пальцы под воду, а затем провел ими по волосам, убирая непослушные пряди с лица. – Это единственная пресная вода на много миль вокруг, так что пей или умрешь, принцесса. Зависит от тебя.

Роза неохотно закатала рукава ночной рубашки и сполоснула руки в воде.

– О! Она такая холодная! – И вкус у воды был божественным, такая прохладная, чистая и свежая, хотя Роза старалась не показать своего удовольствия.

Шен внимательно смотрел на нее:

– Признай, что эта вода лучше, чем та, которую ты пьешь в душном старом дворце.

– Похоже, ты так же гордишься этой водой, как и своей лошадью.

Он криво усмехнулся:

– Лошадь пустыни, вода пустыни, парень пустыни – лучшее, что ты найдешь в Эане.

– О, прошу!

Он наклонился, чтобы сделать еще глоток воды, и взгляд Розы скользнул через его плечо на стены – они были покрыты странными символами.

Судорожный вздох застрял у нее в горле, как рыбья кость.

– Знаки ведьм!

Они были немногим больше, чем несочетаемые линии и круги, сгруппированные вместе, но Роза знала, что это на самом деле. Такие же знаки были нарисованы на стенах дворца в ту ночь, когда убили ее родителей. И хотя их давно стерли с камня, иногда, когда утреннее солнце заливало дворец, она могла видеть штрихи, оставленные чернилами.

Она попыталась отдернуть Шена от них:

– Отойди!

Он не шелохнулся, и тогда она прыгнула перед ним и подняла руки над головой. Страх окутал ее, когда она махала ими вперед-назад, а затем кругами, выдувая воздух яростными порывами.

– Прочь! Прочь! По воле Великого Защитника прочь!

Краем глаза она заметила, что Шен с тревогой уставился на нее:

– Что ты делаешь?

Роза на мгновение прервала ритуал, чтобы пристально посмотреть на него.

– Я предлагаю тебе держаться позади меня, если не хочешь неприятностей. Все в Эане знают, что именно так можно защититься от проклятия ведьмы.

Шен приподнял бровь:

– Не скажу, чтобы я когда-либо слышал о подобном… предостережении.

– Что ж, тогда тебе повезло, что с тобой я.

Роза вновь собралась с мыслями и надула щеки. Она покачивала бедрами, ее руки дико вращались над головой. Она никогда не сталкивалась с такими свежими знаками ведьм, поэтому не могла сказать, помогает ли ее танец или нет, но у нее начала кружиться голова, и она восприняла это как хороший знак. Ей так сильно захотелось, чтобы Селеста оказалась здесь, что у нее защемило сердце. Всякий раз, когда они случайно натыкались на едва заметные знаки ведьм во дворце, они вместе исполняли танец, защищающий от ведьм. Они кружились и шумно выдыхали, пока их страх не превращался в смех. Рядом со своей лучшей подругой Роза чувствовала себя храброй, как будто могла противостоять чему угодно. Сделать все, что угодно. Но Селеста была далеко от этих проклятых пустынных пещер. И хуже всего: сейчас она защищала несносного бандита, который вряд ли того заслуживал!

Шен заложил руки за спину и обошел ее:

– Значит, ты видела, как работает этот танец? Видела, как он отгонял ведьм?

– Конечно же нет! Дворцовые стражники никогда не подпустили бы ко мне настоящую ведьму! – Роза содрогнулась при одной мысли об этом. – Они тут же убили бы ее – как и положено.

Лицо Шена помрачнело.

– Так, значит, это правда – ты поддерживаешь убийства ведьм.

Роза перестала танцевать и, не дрогнув, встретилась с ним взглядом.

– Я поддерживаю защиту своего народа.

Губы Шена сложились в тонкую линию.

– Скажи мне, принцесса, как твои впечатляюще компетентные стражники вынюхивают этих ведьм?

Роза напряглась от сарказма в его голосе, но не позволила себе поддаться на его уловку.

– Ты должен знать: в Эане всех учат, как распознать их. В основном они одиночки, часто без семьи и друзей. Они боятся воды и не могут находиться слишком долго на солнце, – произнесла она, пересказывая все, что узнала о ведьмах за эти годы. – Но простая истина заключается в том, что, если ты смотришь на ведьм слишком долго, они всегда раскрывают свою силу. Они просто не смогут противостоять искушению своей темной магии. Рано или поздно зло просачивается наружу. Именно поэтому в Анадоне даже подозреваемых в колдовстве должны сурово наказывать. Виллем говорит, что важно дать пример, предупредить остальных, чтобы они держались подальше от города.

– Он делает это и сейчас? – сухим тоном спросил Шен.

Роза снова перевела взгляд на знаки ведьм.

– Несколько лет назад у меня была портниха, которая все время колола меня своими иголками, когда снимала с меня мерки. В первый раз я подумала, что это случайно. Во второй я задалась вопросом, не нервы ли заставляли ее пальцы дрожать. А в третий, что ж… Когда это произошло и в третий раз, у меня не осталось выбора и я рассказала об этом Виллему. И он подтвердил мои опасения.

Рядом с ней Шен стоял неподвижно, как статуя.

– И какие?

– Она собирала мою кровь для колдовства!

Бандит даже не моргнул.

– Ее убили?

Роза задумалась:

– Нет. Я… я попросила, чтобы ей сохранили жизнь. Она была так молода и напугана, и я не была полностью уверена… она отказалась признавать это, даже когда Виллем допросил ее. – Она зажмурилась, пытаясь избавиться от ужасного воспоминания о том, как ее жалоба вырвалась из ее рта, как быстро Виллем ухватился за нее, его забота о ней поглотила его, как ужасное адское пламя. – Такое наказание… мне казалось это неправильным.

– Так, значит, у тебя все-таки есть сердце.

– Не путай милосердие со слабостью, – предупредила Роза, заметив, как легкая улыбка коснулась его губ. – Виллем приказал отрезать ей руки, чтобы она не смогла вновь проклясть кого-нибудь.

Его улыбка померкла.

– И заработать на жизнь.

– Это было необходимо, чтобы защитить мой народ. – Голос Розы задрожал, когда она вспомнила, как она рыдала при Селесте, когда это произошло. Даже сейчас вина за то, что случилось с портнихой, все еще мучила ее. – Защитник учил нас, что магия принадлежит земле, Эане. Если мы присваиваем ее себе, земля страдает. Ведьмы эгоистичны. Их волнует только сила, и их не волнует, что они причинят кому-то боль. Из-за них гибнут посевы, реки разливаются, а заливы замерзают.

Шен фыркнул:

– Кажется, ты думаешь о зиме.

Роза невозмутимо продолжила:

– Они крадут детей из их постелей. Они проклинают влюбленных, чтобы погубить их. Они насылают чуму на города и деревни. Они злые, все до единой. – Сказав это, она повернулась к стене пещеры, уставившись на символы с вновь возникшей ненавистью. – Мой первый поступок в качестве королевы будет заключаться в том, чтобы закончить то, что Великий Защитник начал тысячу лет назад, когда впервые ступил на землю Эаны. Скоро ведьмы станут всего лишь далеким воспоминанием в этой стране, и мой народ, ее жители наконец смогут спокойно спать, зная, что они в безопасности. – Она указала на знаки, словно обвиняя их во всех преступлениях, страх подступил к ее горлу и надломил голос. – И мне никогда не придется беспокоиться о том, что меня постигнет та же участь, что и моих родителей.

– Мне жаль, что ты потеряла их в таком раннем возрасте, – произнес Шен и повернулся к бассейну. Он сполоснул руки, тщательно отскребая грязь с ногтей.

Роза опустила на него взгляд:

– Жалей о том, что сделали ведьмы. Одна из них перерезала горло моей матери, когда мне было всего несколько секунд от роду. Она отравила моего отца. Если бы не Виллем, она убила бы и меня. Он поймал ее, когда она держала тот самый нож, которым убила мою мать, и направлялась ко мне.

Шен стиснул челюсти:

– Что он сделал с ведьмой? Утопил ее? Сжег ее? Станцевал перед ней?

– Она сбежала. – Роза скривилась, старый страх скрутил желудок при мысли о том, что эта ведьма все еще где-то ждет подходящего момента, чтобы закончить то, что начала. – И ты достаточно взрослый, чтобы знать, что произошло дальше. Ее жестокосердая трусость обрекла народ на войну.