Кэтрин Дойл – Две короны (страница 56)
Не раздумывая, Роза протянула руку, и семя упало ей на ладонь. Она напряглась, ожидая, что ее отбросит в другое воспоминание, но ничего не изменилось. Она все еще сидела на спине Шторм на краю леса. Ветер свистел в деревьях, и рассвет разгорался красивыми янтарными и розовыми мазками.
Она собиралась разжать ладонь и освободить душу, когда пронзительный крик расколол воздух на две части. Мужчина в серебряных доспехах вышел с другой стороны Дерева-Матери и направился к ней. Он был высоким и широкоплечим, с большим подбородком и густыми бровями, и хотя Роза никогда не видела сердитого блеска его глаз, она сразу узнала его по портретам.
Это был Великий Защитник.
– Умри, ведьма! – Слюна брызнула у него изо рта, когда он бросился на нее. – Ты отвратительное грязное создание!
Роза узнала его меч за долю секунды до того, как он замахнулся им на нее – легендарный Сангвис Беллум, который находился под замком в Анадоне, подтвердил ее подозрения. Она закричала, отшатнувшись назад, свалилась с лошади и упала в грязь.
Роза отпрянула от человека, которому поклонялась всю жизнь, его лицо исказилось от ярости и жажды крови, когда он направился к ней.
– Пожалуйста! – закричала она духам в лесу. – Кто-нибудь, на помощь!
Но не было никого живого, кто мог бы услышать ее. Даже Шторм исчезла, и она не могла увидеть Дерево-Мать за нависшей тенью Защитника. Теперь он стоял над ней, подняв свой меч. Он обратился к Розе, и его слова были пронизаны ненавистью.
– Пришел твой конец, Орта Старкрест. Пусть твоя душа и души всех ведьм умрут вместе с тобой.
Роза вздрогнула, когда он взмахнул мечом. Лезвие скользнуло по воздуху и проплыло мимо ее левого уха. Раздался тошнотворный звук разрывающейся плоти, сломанных костей и льющейся крови, а затем рядом с Розой раздался новый голос.
Она резко повернула голову. Женщина с лицом Розы лежала прижатая к земле рядом с ней, Сангвис Беллум теперь торчал из ее груди. Кровь растекалась вокруг ее тела, просачиваясь в землю так же быстро, как и покидала ее тело.
Ее изумрудные глаза скользнули мимо Розы к мужчине, все еще стоящему над ней.
– Наши души никогда не умрут, – ее последние слова были слабым хрипом, но Роза готова была поклясться, что земля дрожала, пока она говорила. – Однажды ведьмы вновь восстанут, и реки Эаны покраснеют от вашей крови.
Защитник откинул голову и рассмеялся, и прежде чем Роза успела передумать, она бросилась на него, готовая вырвать звук из его горла. Ее руки не встретили ничего, кроме воздуха, и, когда она приземлилась, ее колени заныли от боли. Она посмотрела вверх, но не в глаза злого человека, а на ветвь огромного плакучего дерева. Защитник исчез. Когда она обернулась, тела Орты Старкрест не было на земле, Роза вновь осталась одна.
Это было воспоминание, с тошнотворным облегчением поняла она, но самое ужасное из всех. Она рухнула у подножия дерева и начала плакать. По Орте Старкрест, по своей матери и по всем ведьмам, которые могли бы жить, если бы все было иначе, справедливее.
Шторм, которая все это время бродила поблизости, вернулась к Розе и легонько толкнула ее в плечо, как бы говоря, что
Роза дрожала, пока поднималась на ноги. Она прижалась лбом к стволу и дала обещание душе Орты Старкрест.
– Когда я вернусь домой, я изменю все в Эане, – прошептала она. – И когда я стану королевой, я буду править от имени всех ведьм под знаменем твоего наследия.
С трясущимися руками и ногами она снова взобралась на Шторм, ее сердце горело от ненависти к человеку, которому ее учили поклоняться. Он не герой. Он всего лишь злобный, отвратительный негодяй, беспрестанно и безжалостно убивающий ради силы, которой никогда не мог по-настоящему владеть.
Когда Роза добралась до холмистых дюн пустыни Ганьев, она решила оставить все мысли о Защитнике позади, но она не могла избавиться ни от воспоминаний о лице Орты Старкрест, ни от страха, прячущегося в этих широких изумрудных глазах, которые были так похожи на ее собственные.
В пустыне царила благословенная тишина, и за это Роза была благодарна. Она доверила Шторм вести ее, но после нескольких часов езды под палящим солнцем все еще не было никаких признаков Золотой горы, куда Шен возил ее отдохнуть.
– К пещерам, Шторм, – приказала она со всей твердостью, на которую была способна, хотя горло болезненно пересохло и сжалось от паники. – Нам нужно спрятаться от солнца!
Даже если лошадь и услышала ее, она этого не показала. Она поскакала вперед, в золотую бездну. Пот стекал по спине Розы и скапливался у нее под мышками. Ей было невыносимо жарко, а солнце все еще поднималось в небе. Если в ближайшее время они не доберутся до укрытия, она погибнет от жары.
И затем она увидела это – роща деревьев, мерцающая сразу за следующей дюной. Они резко выделялись на фоне песка, их темно-зеленые ветви манили к себе. Она была готова поклясться, что услышала звук бегущей воды и увидела капли, свисающие с мягких листьев.
– Шторм! Туда! – прохрипела она, направляя лошадь к деревьям. – Быстро!
Шторм вскинула голову и побежала в другом направлении.
–
Лошадь зарылась копытами в песок и остановилась.
Роза похлопала ее по боку.
– Что с тобой такое? Вперед!
Но теперь лошадь замерла как статуя, ее коричневые глаза смотрели на Розу.
– Ладно, – тяжело дыша, произнесла она. – Ты можешь остаться здесь. А я посплю в тени.
Лошадь тревожно заржала, когда девушка соскользнула с ее спины. Затем она встала перед Розой, как бы преграждая ей путь.
– О нет, не смей! Мне
Странно.
Роза пошла дальше, отчаяние ускорило ее шаги. Деревья начали раскачиваться, что было еще более странно. В пустыне не было ни ветра, ни передышки от этой невыносимой жары.
– О нет. – Ее сердце упало, когда пришло осознание. Ее обманул мираж. Поляны не было, ее собственные глаза сыграли с ней злую шутку. Какой же глупой она была! Роза была так занята, ругая себя, что не заметила, как песок задрожал у ее ног. Она потеряла равновесие и упала со сдавленным вскриком. Когда она снова попыталась встать, то не смогла удержать равновесие. Дюны не просто перемещались, они
Роза открыла рот, чтобы закричать, но в него посыпался песок. Она замахала руками, пытаясь выбраться на поверхность, но ее схватили зыбучие пески, и теперь дюна превратилась в водоворот, полный решимости поглотить ее.
Она поперхнулась, когда песок попал ей в нос, последние силы быстро покинули ее. Она отчаянно взмахнула рукой, и как только пустыня накрыла Розу, она наткнулась на что-то твердое. Она ухватилась за это, запуская пальцы в знакомую черную гриву.
С решительным ржанием Шторм вытащила ее из пасти пустыни Ганьев. Ее копыта твердо ступали по неспокойному песку, ее походка была уверенной, когда она тащила Розу в безопасное место. Вернувшись на дюны, она выкашляла песок из легких и, собрав последние силы, вскарабкалась на спину лошади. Когда они с грохотом понеслись галопом к Золотой горе, возвышающейся вдалеке, она обвила руками шею Шторм и заплакала от благодарности к лошади пустыни, которая только что спасла ей жизнь.
Глава 31
Рен оделась в золотое платье для официального приветственного бала. Это было первое из трех торжеств, кульминацией которых должна была стать ее свадьба с принцем Анселем, и хотя она не собиралась присутствовать на этой конкретной церемонии, как и на гевранском пиршестве, которое состоится накануне вечером, она все еще хотела выглядеть сегодня как можно лучше.
В конце концов, она была наследницей престола Эаны… если не вдаваться в детали.
В тот день она обновила чары с особой точностью, убрав веснушки на переносице и пряди цвета меда в волосах, прежде чем Агнес пришла, чтобы помочь ей с платьем. Оно было поистине прекрасным: тугой корсет, отделанный тонким черным и золотым кружевом, юбки, ниспадающие вокруг нее, как расплавленный солнечный свет. Вскоре каждый дюйм Рен был стянут до боли, ее грудь была приподнята так сильно, что она практически могла положить подбородок на бюст. Агнес завила ее темные волосы в мягкие локоны, которые ниспадали ей на спину. На яблочки щек она нанесла немного румян розового оттенка, в тон губам, в то время как веки были затенены мерцающей бронзой, которая заставляла зелень ее глаз сиять еще ярче. Девушка стояла перед зеркалом, прихорашиваясь до совершенства, и почти не узнавала себя.
Она чувствовала себя… хм,