Кэтрин Дойл – Две короны (страница 50)

– Ох, – тихо вздохнула Роза. Она не могла придумать, что еще сказать, чтобы прорвать атмосферу потери, которая заполнила пространство между ними, темное и тяжелое, как грозовая туча.

Банба резко открыла глаза:

– Ты думаешь, я могущественна, Роза? Если бы ты знала, какими ведьмы были раньше!

Огонь затрещал, словно выражая согласие. И в Розе проснулось зерно любопытства.

– Расскажи мне, – попросила она, придвигаясь ближе.

Банба подняла руку, и по комнате пронесся прохладный ветерок. Огонь начал танцевать. Тень от огня поползла по стене, и в ней Роза мельком увидела фигуру женщины в короне.

– Тысячи лет назад Эана процветала под правлением Орты Старкрест, последней истинной королевой-ведьмой. Тогда мы были на пике нашей силы – не привязанные только к одной нити магии. Силы не были разделены. Не было ни воинов, ни целителей, ни бурь, ни чародеев, ни провидцев. Ведьмы держали все нити силы – у них было все. Они были всем.

Роза с трудом представляла подобную силу. Это звучало почти… потусторонне.

Тени танцевали, и в них появилась еще одна женщина, вставшая рядом с первой. На ней тоже была корона. Но когда Роза моргнула, фигура исчезла, оставив девушку гадать, не выдумала ли она вторую женщину.

– Орта Старкрест была хорошей королевой, справедливой и мудрой, – продолжила Банба. – Но этого было недостаточно, чтобы успокоить Защитника и его последователей, которые боялись ее силы, они провели долгие годы, придумывая план по уничтожению ведьм. Они нашли способ проклясть Орту, расщепить ее магию на пять отдельных нитей, оставив ей только одну.

В тени Роза увидела, как пятиконечная звезда разлетелась на куски. Королева сорвала с себя корону, когда упала на колени.

– Они ослабили ее, – продолжила Банба, и Роза мельком увидела Дерево-Мать, одиноко возвышающееся над пустыней, и почувствовала внезапное желание заплакать. – А потом они убили ее. Они украли нашу королеву, они украли наш трон, и затем они украли наше королевство. – Лицо Банбы помрачнело, так же, как и ее голос. – Наша магия оказалась сломанной, навечно разделенной на пять сил. Жалкий отголосок того, чем она когда-то была. Нас изгнали из нашей собственной страны, заставили жить в холодных уголках Эаны, не имея ничего, кроме воспоминаний о том, кем мы когда-то были, чтобы согреться, чтобы мы продолжали сражаться.

Банба сжала кулак, и тени пропали.

Ее зеленые глаза вспыхнули.

– Возвращение трона – это первый шаг к возвращению полноты нашей власти. Ведьмы вернут нам былую славу, и реки Эаны покраснеют от крови всех тех, кто пытался встать на нашем пути.

Роза отвела взгляд, не выдержав решимости в ее глазах.

– Звучит так, словно ты сама хотела бы занять трон.

Банба фыркнула, но отрицать не стала.

Роза неловко поежилась. Что-то еще тянуло ее за собой. Она уставилась в огонь, пытаясь найти то, что видела раньше.

– Клянусь, что только что видела еще одну тень рядом с Ортой. Другую женщину.

Теперь Банба отвела взгляд.

– У Орты Старкрест тоже была сестра-близнец. Но мы не говорим о ней.

Позже, когда луна стояла высоко и храп Банбы эхом разносился по маленькой хижине, Роза выползла в ночь. Коварная старая ведьма сказала ей, что сильный правитель иногда должен быть жестоким, но Роза знала, что в милосердии столько же силы. Она намеревалась быть справедливой королевой, хорошей королевой.

Ей не потребовалось много времени, чтобы найти Ровену. Ее золотистые волосы были похожи на пламя свечи в темноте. Она висела на середине скалы. Ее запястья были привязаны над головой, ноги свободно болтались над бурлящим морем.

Ее голова склонилась набок, когда она заметила Розу, крадущуюся к ней по тропинке.

– Пришла покончить со мной, Валхарт?

Роза вытащила из-за пазухи нож Теи:

– Возможно.

Мгновение она наслаждалась страхом, омрачившим лицо Ровены, силой, которая у нее появилась. Затем она опустилась на колени и схватила ее за руку, перерезая веревку вокруг запястий. Роза крепко держала Ровену, когда путы упали, а затем потащила ее вверх, через край обрыва. Ровена выбралась на тропинку. Она погладила натертые запястья, глядя на Розу диким взглядом.

– Ты же знаешь, что я снова могу столкнуть тебя?

– Можешь, – с осторожностью ответила она, – но не думаю, что ты это сделаешь.

– Я предана Рен.

– Я не прошу тебя выбирать.

Ровена поднялась на ноги.

– Почему ты помогаешь мне?

– Потому что хороший лидер правит с состраданием, а не с жестокостью. Может, эти пески и принадлежат моей бабушке, но Эана – моя. – Роза смерила Ровену мрачным взглядом. – Тебе не мешало бы это запомнить.

Роза улыбалась самой себе, пока шла обратно по пляжу. Теплая кровь текла внутри ее, а руки покалывало, но не магия придала ей новый импульс, а власть. Она только что крепко держала ее в руке, глядя сверху вниз на Ровену, и, несмотря на свой гнев и обиду, использовала ее правильно. С милосердием и справедливостью.

Впервые в жизни на этом маленьком неровном пляже на краю света, с песком в волосах и солью на зубах, Роза почувствовала себя королевой.

Королевой, которая готова встретиться лицом к лицу с чем угодно и с кем угодно, кто встанет у нее на пути.

Когда она вернулась в хижину, Банба сидела в кресле-качалке.

– Я знаю, что ты сделала.

Роза подняла голову:

– Так было правильно.

Банба фыркнула:

– Мне следует подвесить тебя за то, что ты ослушалась меня.

– Тогда вперед.

Старая ведьма вздохнула и покачала головой:

– У твоей матери было такое же доброе сердце. Это и погубило ее! – Всепоглощающая печаль охватила Банбу, и на какое-то ужасающее мгновение Розе показалось, что бабушка сейчас заплачет. Она шагнула к ней, но в старухе что-то изменилось. Взгляд Банбы ожесточился, как и ее голос. – Я не позволю, чтобы то же самое случилось и с тобой.

Рано утром следующего дня звук царапанья разбудил Розу раньше остальных. Она на цыпочках подошла к двери и открыла ее, ожидая увидеть Тильду.

Вместо этого старкрест уставился на нее яркими глазами-бусинками. К его левой лапке было привязано письмо. Роза узнала в ленте свою собственную и сразу поняла, от кого оно. Она подняла его дрожащими пальцами, и когда птица вернулась в небо, озаренное первыми лучами солнца, она прочитала имя, нацарапанное на письме.

Банба.

Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что ее бабушка все еще храпит. Затем она вышла навстречу морскому воздуху, спустилась к пляжу и открыла письмо.

Я не могу остановить свадьбу. Гевранцы идут. Убегайте!

Следующие дни в Анадоне прошли под свинцовым небом. Рен сгрызла все ногти, она до изнеможения мерила шагами комнату, в то время как Дыхание короля лежал в своих покоях, в состоянии между сном и бодрствованием, под бдительным оком Гектора Пегаси. Его самочувствие не улучшалось, но и не ухудшалось. Каждое утро Рен просыпалась со страхом, что она может встретить его во дворе в полном, как и всегда, здравии или открыть свою дверь и обнаружить дворцовых стражников, ожидающих, чтобы арестовать ее за то, что она сделала.

Она избегала Селесту, боясь, что чары памяти рассеются и она придет в себя, а значит, вернутся и ее подозрения. К счастью, график Чапмана не оставлял ей свободного времени, а отведенные Рен часы с принцем Анселем давали прекрасный повод не встречаться с лучшей подругой Розы и в то же время находить предлог, чтобы побыть рядом с Тором. Во время их прогулки верхом к границе Эшлинна Рен полулежала на берегу реки и громко смеялась, пока принц и его солдат пытались превзойти друг друга, ловя прыгающего лосося голыми руками.

После этого она видела Анселя еще три раза за обедом и один раз на прогулке по лесу, где принц несколько раз не смог взять ее за руку, прежде чем переключить свое внимание на кормление уток в озере. Рен проводила эти встречи, украдкой обмениваясь взглядами с Тором, не желая ничего, кроме как затащить его в темный угол и наконец поцеловать до беспамятства.

Иногда Рен делала вид, что гладит Эльске, только для того чтобы приблизиться к солдату, не вызывая подозрений. Она вела опасную игру, но ничего не могла с собой поделать, и даже если гевранец вел себя слишком профессионально – стоял со слишком выпрямленной спиной и занимался волчицей, иногда Рен ловила его взгляды, в которых читалось неприкрытое желание, из-за чего по ее спине пробегали мурашки.

За неделю до свадьбы, когда луна стала почти полной, Рен проснулась от далекого рева горнов. Она в испуге вскочила с кровати и накинула платье. Агнес нигде не было видно, как и завтрака. Когда Рен спустилась с восточной башни, она чуть не врезалась прямо в Чапмана, который в панике метался по коридорам.

Она схватила его за руку:

– Что это за шум? Что происходит?

– Это гевранцы! – завопил он. – Они уже плывут по Серебрянному Языку!

Рен напряглась:

– Они здесь?

– И раньше положенного! – Чапман в ярости замахал своим свитком. – Учитывая, что Дыхание короля болен, у нас нет времени на организацию приветственной процессии. Мне нужно немедленно собрать почетный караул. И принца! Ох! – Он сорвался с места. – Кто-то должен сообщить принцу!

В следующую секунду Чапман исчез из виду, Рен приподняла подол юбки и направилась к проходу под восточной башней. Ее торопливые шаги эхом отдавались в тишине, нетленные огни давно умерших ведьм освещали ее путь к реке. К тому времени как она выбралась через ливневую канализацию из дворца, ее одежда покрылась грязью.