Кэтрин Дойл – Две короны (страница 46)
– Этим скалам очень подходит их название!
– Первая ведьма, Эана, назвала их так давным-давно, – раздался голос Шена позади нее. – Осторожнее. – Он протянул руку, чтобы поддержать ее, как раз в тот момент, когда Роза поскользнулась на россыпи рыхлого сланца.
Она взвизгнула, прижимаясь к скале.
– Я думала, у меня стало лучше получаться.
– Это так, – сказал Шен, – и в брюках карабкаться проще, чем в ночной рубашке! – Хоть Роза и не смотрела на него, она уловила усмешку в его голосе.
– Может, это прозвучит легкомысленно, но я скучаю по своей одежде. По оборкам и кружеву, по пышности юбок, – печально вздохнула она. – Мои платья всегда казались мне чем-то вроде доспехов. Когда я надеваю их, то каким-то образом ощущаю себя сильнее. Смелее. – Она закусила губу. – Ты, должно быть, думаешь, что это очень глупо…
К ее удивлению, Шен не засмеялся.
– Совсем нет, – задумчиво ответил он, – полагаю, что битвы, в которых должна сражаться принцесса, не часто требуют ножей и мечей.
– Верно, – произнесла Роза, радуясь, что ее поняли. Она указала на свою тунику: – Она довольно тусклая и бесформенная и все же лучше моей ночной рубашки. Не думаю, что мои горничные даже узнали бы ее сейчас. Она была абсолютно грязной и воняла.
Шен засмеялся:
– В Орте мы стираем вещи в море, поэтому не можем избавиться от его запаха.
Роза взглянула на него:
– Но ты любишь море, да?
Шен пожал плечами:
– Мне оно вполне нравится. Но не так, как я люблю пустыню. Пески всегда будут моим первым домом. – Его голос прозвучал тоскливо, и Роза заметила в нем то, чего раньше не замечала: это была печаль. Она двигалась, как тень, в его глазах.
– Пустыня очень красива, – признала она, и что-то смягчилось в лице Шена.
– В Ганьев таится особая магия, – сказал он, устремив свой взгляд вдаль. – Легенда гласит, что до того как Эана привела своего ястреба на остров в море, она и солнце были любовниками. И когда она оставила его ради другой жизни в новом мире, солнце спустилось с неба, чтобы подарить ей прощальный поцелуй. Но если Эана смогла выдержать его жар, то земля нет. Поцелуй опалил землю, и родилась пустыня. Это был подарок этой новой земле, согретой солнцем и золотом. Подарок ведьме, которая сделала ее. Но пустыня не забыла солнце, поэтому пески постоянно движутся и смещаются, они пытаются вернуться домой.
Роза остановилась, очарованная историей. Когда-то она, возможно, сочла бы эту историю нелепой, но сейчас обнаружила, что хочет узнать больше.
– Я никогда раньше не слышала эту легенду.
Шен повернулся к скалам:
– Валхарты всегда боялись наших историй. Легенды говорят о силе, на обладание которой они никогда не смогут надеяться. Самый лучший способ убить память – перестать говорить об этом вслух. – Он прижал руку к спине Розы, подталкивая ее вперед. – Но мы никогда не переставали рассказывать наши истории, и ты заслуживаешь услышать их, Роза.
Роза попыталась не обращать внимания на руку Шена на пояснице, его дыхание на шее. Тропа сузилась, круто поднимаясь по скале, и теперь ей требовалась вся ее концентрация, чтобы устоять на ногах.
Когда на них с воем обрушился еще один порыв ветра, Роза споткнулась. Шен поймал ее в то же мгновение, его рука обвилась вокруг ее талии.
– Ах! – взволнованно воскликнула она и быстро отступила назад.
Шен прижал ее к своей груди и поворачивал, пока ее спина не оказалась вплотную прижата к скале.
– Осторожнее, принцесса!
Они смотрели друг на друга мучительную секунду, стоя почти нос к носу, прежде чем он ослабил хватку. Он провел рукой по подбородку, выражение его лица было непроницаемым.
– Мы почти добрались. Углубление прямо над нами.
– Жаль, что я не могу контролировать ветер, как Банба, – произнесла Роза, пока пыталась устоять против ветра.
– В детстве Рен из-за этого всегда завидовала бабушке, – с теплотой произнес Шен. – Она очень хотела быть бурей.
– Разве в чародействе нет своих прелестей?
– Конечно, есть. Как и у целителей.
– И тогда остаешься ты, Шен Ло, – Роза украдкой еще раз посмотрела на него, – воин-ведьмак.
Шен положил руку на скалу, затем перекинул ноги через край, щелкнув пятками.
Роза взвизгнула:
– Шен!
Он аккуратно приземлился на выступ и отвесил поклон. Прядь черных волос выбилась и упала ему на глаз.
– К вашим услугам, – произнес он, убирая волосы.
Роза прижала руку к груди, чтобы успокоить колотящееся сердце. Она была уверена, что оно вот-вот выскочит прямо из ее горла.
–
Шен ухмыльнулся, и на его щеке появилась ямочка.
– Разве ты не впечатлена?
–
Низкий гул впереди предупредил их о близости ульев. Роза не отрывала глаз от своих ног, но ее любопытство по поводу Шена росло.
– Тильда рассказала мне, что в Эане осталось только два воина.
– К счастью для нее, я превосходный учитель. – Шен быстро улыбнулся. По его глазам было видно, что мысленно он опять где-то далеко. Вновь появилась тень печали, причину которой Роза не могла понять. – Когда-то нас было больше.
Она позволила тишине затянуться, надеясь, что он заполнит ее.
– Многие мои люди были воинами, – продолжил он через некоторое время. – В королевстве, Поцелованном Солнцем, в сердце пустыни Ганьев.
Роза вспомнила, что, пока они были в Золотых пещерах, он рассказывал историю о королевстве, которое поглотила пустыня. Тогда это звучало как сказка… или, по крайней мере, какая-то наполовину приукрашенная легенда из далекого прошлого.
– Ты хочешь сказать, что видел это место своими глазами?
– Я родился там, принцесса, – ответил Шен. Он двигался так быстро, что Роза не поняла, что он делал, пока он не вытащил кинжал из своего ботинка. Он перевернул его в руке, держа лезвие вплотную к запястью. Рукоять была из чистого золота и украшенная рядом изящных солнц из рубинов. – Восемнадцать лет назад, после войны Лиллит, Банба нашла меня одиноко бредущего по пустыне. Тогда я был ребенком, у меня не осталось ничего, кроме кинжала.
– Ты был один? – ошеломленно переспросила Роза. – С кинжалом?
Шен мрачно кивнул:
– У меня осталось немного воспоминаний о королевстве, Поцелованном Солнцем, но их достаточно, чтобы знать, что оно существует или существовало. Я помню огромные залы из сверкающего золота. Солнечный купол был таким высоким и ярким, что весь дворец был залит светом. Там стоял трон, выполненный в форме песчаного жука с могучими клешнями и огромными рубинами вместо глаз. – Его голос смягчился. – Я помню женщину с длинными черными волосами, поющую мне перед сном. Маленькую девочку, бегающую за мной по пескам. Сладкий запах засахаренных груш, испеченных пожилой женщиной с хриплым смехом. – Он закрыл глаза, словно мог услышать его. – Высокого мужчину с улыбающимися глазами, показывающего мне, как сесть на лошадь и спрыгнуть с нее без травм. Думаю, это был мой отец. А еще был мальчик. Он был старше меня и намного болтливее. Мне кажется, он тоже был воином. Он научил меня первой боевой стойке. А потом… – Шен открыл глаза и тихо произнес: – Они все ушли. А я остался один.
У Розы защемило сердце. Из-за мальчика, который лишился своего дома и своей семьи. Из-за парня, который стоял сейчас перед ней, обнажая самого себя.
Она взяла его за руку:
– Я знаю, каково это – быть одиноким ребенком.
Шен посмотрел на ее руку в своей:
– Мне повезло, что Банба нашла меня. Она привела меня в Орту, и все тепло приняли меня. Здесь я никогда и ни в чем не нуждался. Это люди не из моего прошлого, но теперь они моя семья. – Он бросил на нее неожиданно серьезный взгляд. – Они могут быть и твоей семьей, Роза.
На это она ничего не ответила.
Ульи располагались в естественном углублении хребта. По мере того как они приближались, жужжание усиливалось. Вокруг них летало несколько пчел, но прежде чем Роза успела спрыгнуть со скалы, Шен начал петь. Это был мелодичный незнакомый язык, и, когда музыка нахлынула на нее, Роза почувствовала странное спокойствие. Пчелы лениво гудели, как будто засыпали.
Шен толкнул ее в углубление.
Перед ними со скалы свисали десятки ульев, в каждом из которых кишели тысячи пчел. Пространство было тесным, и Роза обнаружила, что наполовину прижата к парню. Она внезапно осознала, что их руки задевали друг друга, а его нога прикасалась к ее. Здесь не было морского бриза, только пьянящий, пахнущий медом воздух. Продолжая петь, Шен запустил руку в улей и ловко отломил кусочек сот.