Кэтрин Дайсон – Список Лили Беннетт (страница 5)
– Кандидатов, – кивнула Ага. – Специально для тебя.
– Не может быть!
Тош засмеялся – тихо-тихо, чтобы не разбудить спящего младенца.
– Может-может. Мне даже кажется, пан Митек и сам туда записался.
Лицо у Лидии вытянулось.
– Пану Митеку сто двенадцать!
Ага поцокала языком.
– Всего восемьдесят шесть.
– И он подходит по всем параметрам, – пожал плечами Тош.
Лидия возмущенно фыркнула. Она, конечно, надеялась, что Тош шутит, но знала дядю Джеффа и пана Митека достаточно долго, чтобы понимать: это совсем не шутки.
– И какие же это параметры? Ну так, чисто из любопытства.
– Мужчина, неженатый, по возможности живой. – Тош снова пожал плечами, но уже не так демонстративно.
Лидия недоверчиво покачала головой.
– И кто там еще в этом списке?
– По-моему, только Анджей, пан Митек и Якуб из «Польского клуба».
– Мой кузен Якуб?
– Ой, а он твой кузен? – Тош тихо рассмеялся. – Тогда, выходит, только Анджей и пан Митек.
Лидия набрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула.
– Ниже падать уже некуда.
Однако оказалось, что это еще не дно. Дна она достигла через несколько часов, когда все сидели за пластиковым обеденным столом, сыто вздыхая и распуская пояса.
Они ели, смеялись и пели поздравительные песни по-английски и по-польски Стиву, который так разошелся, что даже пробормотал скороговоркой пару благодарственных слов в ответ, прежде чем снова замкнуться в молчании.
Лидия успела одолеть три куска фирменного басиного рулета с маком, как тут оно и грянуло.
– Лидка! – радостно завопил Джефф. – Мы же тебе не сказали!
Мысленно готовясь к худшему, Лидия обвела взглядом сидевших рядом мужчин. Надо сказать к чести пана Митека, что ему хотя бы хватило совести пристыженно потупиться. Так она и знала, что эти двое что-то замышляют.
– Мы записали тебя на вечер экспресс-свиданий в центре.
– В центре?
Она не была уверена, что хочет услышать ответ на свой вопрос.
– На Бэй-стрит. В пятницу… только уточню, в какую именно. В семь часов.
Кровь у Лидии стремительно отхлынула от щек и с бешеным стуком устремилась в виски и уши.
– Вы записали меня на экспресс-свидания в доме престарелых?
– Это не дом, а дневной центр, – уточнил Джефф, поправляя на носу очки в проволочной оправе. – И это просто проводится в центре, а не для его членов.
– Да не, по-моему, все-таки для членов, – встрял пан Митек. Из-за акцента каждое его слово звучало словно с нажимом. – Но там много отличных мужчин. Некоторым даже семидесяти еще не исполнилось.
Лидия замерла, не донеся до рта щепоть крошек от пирога.
– Мне тридцать девять, – процедила она, из последних сил стараясь не сорваться на крик.
– Считай, все равно что уже сорок, – заметила Ага. – Оглянуться не успеешь, как исполнится. Потом пятьдесят, потом шестьдесят, потом девяносто – а потом поминай как звали.
– Да ты умеешь поднять девушке настроение, – невесело рассмеялась Лидия. – Спасибо, мам.
Ага без тени раскаяния пожала плечами.
– Чистая правда. Никогда не знаешь, сколько тебе осталось жить. И если хочешь что-то изменить, иной раз приходится пробовать новое.
Хотя в словах матери, безусловно, была своя правда, но от постоянного бесцеремонного вмешательства в ее жизнь тупая боль в висках у Лидии достигла такой степени, что казалось, будто голова вот-вот взорвется, поэтому она ухватилась за этот предлог уйти из-за стола.
– Как бы ни хотелось мне остаться и обсудить все мои женские недостатки… – Она улыбалась, но в голосе у нее слышалась злость. – …но я что-то не очень хорошо себя чувствую. Пойду, пожалуй, полежу.
– Позови, если тебе что-то понадобится, – сказала сидевшая рядом с ней Мила и на миг легонько положила руку на локоть Лидии. Лидия благодарно улыбнулась и встала. Мила и правда была очень доброй и красивой – и, на взгляд Лидии, слишком хороша для Тоша.
В спальне царили благословенные темнота и прохлада, и Лидия щелкнула выключателем маленькой прикроватной лампочки, дававшей совсем немного света. Где-то в сумочке должен был лежать парацетамол, и Лидия попыталась нашарить его, как вдруг ее пальцы наткнулись на сложенный листок сиреневой бумаги.
Лидия аккуратно развернула его и разгладила на ковре, а потом положила на кровать, чтобы разглядеть получше. Список был выведен старательными письменными буквами, ручкой с серовато-металлическими чернилами, над именем «Лили» было нарисовано крохотное сердечко. Лидия поднесла листок к свету и принялась читать:
Лидия была глубоко потрясена. Она дважды перечитала список, а потом бережно сложила листок, спрятала обратно в тот же карман сумочки и, болезненно морщась, проглотила всухую две таблетки парацетамола.
Кто эта Лили Беннет? В груди Лидии разгоралось любопытство.
Должно быть, она, как и сама Лидия, ведет довольно скучную жизнь. Елена, хоть и младшая сестра, с самого раннего детства была отважнее Лидии, а уж когда эта самая отвага ее и погубила, Лидия так старательно избегала любого риска, что, по сути, и не жила вовсе. Взять хоть этот список Лили – она тоже не делала ничего из того, что в него входит. Ни единого пункта.
За свои почти четыре десятка лет она ни разу не ночевала в палатке, ни разу не каталась на американских горках. Неудивительно, что Адам считал ее скучной. Потому что она в самом деле такой и была. Что ее и погубило.
Лили хотя бы список написала.
Лили не такая, как она, нет! Может, у нее тоже до сих пор не было никаких приключений, зато она составила план. Не сидит сиднем, как Лидия. Решительно шагает вперед, сама управляет своей судьбой, стремится воплотить свои желания в жизнь. Сделать жизнь такой, как ей нравится.
От этой мысли Лидия на миг замерла. Может, и ей составить свой список?
Она уже тянулась за бумагой и ручкой – поскорее набросать идей, – но тут на нее вдруг накатила волна паники. Она уже все это проходила: составляла планы на будущее, и ни из одного из них не вышло ровным счетом ничего. В юности и она смела мечтать, совсем как Лили, но из этих мечтаний ничего не вышло.
Она с усилием выдохнула и тяжело рухнула на кровать, глаза защипало от слез. Но тут вдруг ей в голову пришла новая мысль.
Вот же он, отличный список, и уже составленный. Она только что держала его в руках.
Ну да, он составлен вовсе не из ее личных и самых сокровенных желаний. Ну да, на самом-то деле это вообще не ее желания. Так ли это важно? Главное – доказать Адаму, что и
А кроме того, раз это чей-то чужой список, то и в случае провала тоже будет виновата не она, а Лили. Если, проживая чужие мечты, она все испортит, может быть, неудача окажется не так болезненна?
Именно в этот самый миг Лидия Грэй, в свои почти сорок лет свернувшаяся клубочком в детской кровати под родительским кровом, и поклялась себе, что выполнит все до единого пункты из списка Лили Беннет.