Кэтрин Чиджи – Птенчик (страница 13)

Карл, пальцами растянув уголки своих красивых глаз, передразнил:

– Ты хотеть яблок? Сочный, свежий яблок? Покупать дешевая-дешевая!

Все засмеялись, подхватила и Эми – значит, не обиделась, рассудила я. В разгар смеха вошла миссис Прайс. Мы встали, поприветствовали ее хором:

– Доброе утро, миссис Прайс! Да хранит вас Бог, миссис Прайс!

– Что смешного? – спросила она.

Я вспыхнула, сама не знаю отчего.

– Джастина?

Я взглянула на Эми, та смотрела в окно.

– Карл строит рожи, вот и все, – ответила я.

Миссис Прайс сделала нам знак садиться.

– Пусть будет осторожнее. – Она улыбнулась. – Сколько веревочке ни виться, все равно концу быть.

На большой перемене я пошла на площадку, но Эми в трубе не было. Карл и компания мальчишек швырялись камнями в крону грецкого ореха, а Мелисса и Паула сновали туда-сюда, подбирали сбитые орехи и складывали в кучку.

– Эй, Джастина! – окликнул Карл. Я думала, он на меня злится, ведь я на него наябедничала миссис Прайс, но он предложил: – Хочешь попробовать? – и протянул мне камень.

Камень был гладкий, как птичье яйцо, и хранил тепло его ладони. Я посмотрела наверх, в гущу изумрудных листьев, напоенных солнцем, светом.

– Давай, – подзадоривал меня Карл, – разнеси тут все! – Фраза прозвучала как в кино.

– Ага, разнеси тут все! – подхватила Мелисса.

Мне вспомнилось, как я кинула Бонни теннисный мячик и ветер отнес его к обрыву, где внизу камни, острые точно бритвы. Как Бонни помчалась следом, но вовремя остановилась. Я взвесила камень в руке и швырнула со всего размаху. Два ореха шлепнулись на землю. Со второй попытки я сбила еще орех.

– Она лучше тебя кидает. – Джейсон Моретти толкнул Карла в плечо.

– Заткнись, – сказал Карл – но он смотрел на меня с полуулыбкой, склонив голову набок, будто у него что-то на уме. Глаза его искрились на солнце золотом. По коже у меня забегали мурашки, словно меня облепили сотни бабочек, трепеща крохотными крылышками. Потом, когда Джейсон Моретти и Джейсон Асофуа снова стали кидаться камнями, подбежала сестра Бронислава.

– Дети, дети! – кричала она, а черная ряса полоскалась позади нее, словно крылья. – Это очень опасно! Кто-нибудь покалечится!

Миниатюрная темноглазая полька, одна из последних монахинь в монастыре, она вздрагивала от громкого шума, потому что в Польше во время войны на ее глазах расстреляли всю ее семью. Так говорили, так мы передавали друг другу шепотом, и это, скорее всего, была правда: те, у кого здесь учились старшие братья и сестры, рассказывали, как однажды на большой перемене она присматривала за детьми на площадке и, услышав хлопок в двигателе проезжавшей мимо машины, спряталась за тракторными покрышками. Монахини больше не вели у нас уроков, но по-прежнему за нами приглядывали во время игр, учили нас пению, народным танцам, давали индивидуальные уроки красноречия – для тех, кто хотел сойти за выходцев из другой, более образованной среды. Сестра Бронислава учила нас в первом классе, и в первый день, когда мама привела меня в школу и ушла, я не могла от нее отцепиться – зарылась лицом в ее длинную черную рясу, а она погладила меня по голове и разрешила поиграть с четками, висевшими у нее на поясе. Потом сказала: «Ну хватит плакать» – и усадила меня за парту. Во время пасхальной службы она каждому из нас дала по вареному яйцу, расписанному цветами и птицами, яйцо положено было съесть, но у меня рука не поднялась ломать красивую скорлупку, и оно испортилось.

Мальчишки выронили камни.

– Простите, сестра.

Сестра Бронислава, подобрав камни, продолжала:

– Так можно голову проломить. Выбить зубы, глаз. Убить друг друга.

– Да, сестра, – закивали мальчишки.

– А ты что здесь делаешь, Джастина? – спросила сестра Бронислава. – Не ожидала от тебя.

– Да, сестра, – отозвалась я. – Простите, сестра. – Не хотелось расставаться с камнем, ведь его дал мне Карл, но сестра Бронислава ждала с протянутой рукой. Я отдала ей камень.

Теперь думаю: что нам стоило после ее ухода взять по булыжнику? Но мы не взяли.

Мальчишки стали брать из кучки орехи, наступать на них и выковыривать ядрышки. Джейсон Асофуа хотел угостить Мелиссу, но та мотнула головой:

– В одном орехе двадцать шесть калорий.

– Джастина? – окликнул меня Карл. Он держал на ладони две половинки ядра. Бледно-золотые, напоенные солнцем, не то что пыльные кусочки в мешке, который хранился в чулане у нас дома. Я надкусила одну, тонкая шкурка лопнула, и под ней оказалась сладкая маслянистая мякоть. Карл сунул в рот вторую половинку. Я и сейчас, закрыв глаза, чувствую вкус.

Я осталась в их компании на всю перемену, и мы играли в «Мама, можно?», но понарошку, мы ведь уже взрослые. Сначала мамой была Паула и заставляла нас делать то половинные шаги, то лилипутские, чтобы мы не могли до нее дойти. Я все время забывала спрашивать: «Мама, можно?» – и возвращалась на старт, а остальные подбирались к Пауле все ближе и ближе. Она позволила Мелиссе выиграть, как всегда, потому что Мелисса красивая. А Мелисса позволила выиграть Карлу – «Карл, сделай семь гигантских шагов», – ей хотелось, чтобы Карл ее осалил. Когда прозвенел звонок, я увидела, как из-за тракторной покрышки выбралась Эми и пошла в класс одна. А еще увидела, как из окна учительской за нами следит миссис Прайс.

Глава 8

1984

К тому времени тему про аборигенов мы уже закончили, перешли к следующей, «Обитатели зоны приливов», и рисовали в рабочих тетрадях по природоведению крабов, моллюсков, губок и актиний. На той неделе, чтобы успеть до холодов, мы всем классом отправились на экскурсию к каменистому пляжу у подножия скал. С нами поехали сестра Бронислава и несколько мам – следить, чтобы никто не поскользнулся, не поранился об острые камни, не утонул. Я надеялась занять место в автобусе рядом с Карлом, но Мелисса меня опередила, и пришлось сесть рядом с Эми. Мать Мелиссы устроилась впереди, рядом с миссис Прайс; она была похожа на Мелиссу – медовые волосы, синие глаза, точеный нос, – только очень полная. Ляжки, обтянутые темно-синими брюками, не умещались на сиденье, а бретельки бюстгальтера под тугой блузкой врезались в жирную спину.

– Такой станет Мелисса через несколько лет, – шепнула мне на ухо Эми.

Я думала о том же, но прошептала в ответ:

– Не говори гадости.

Мы с Мелиссой стали теперь подругами, я даже ходила к ней в гости, плавала у нее в бассейне, и она побрызгала меня своими духами «Чарли» и показала мне ящик комода, где ее старшая сестра хранила тампоны и прокладки. Мы вместе прогнали ее младшую сестренку, когда та просила поиграть с ней в парикмахерскую, «Ты уродина, – сказали мы ей. – У тебя гниды». На ужин миссис Найт приготовила нам гамбургеры, нажарила чипсов в настоящей фритюрнице. Для себя она сделала гаспачо – в «Кулинарной книге для худеющих» он назывался «холодный томатный суп» – и, отмерив треть стакана творога, намазала его тонким слоем на ломтик ржаного хлеба. Мелисса не доела пару чипсов и кусочек гамбургера; это хорошая привычка – оставлять еду на тарелке, сказала она мне.

В воздухе над пляжем висела дымка, небо на горизонте сливалось с серым морем, а легкий ветерок доносил запах сырой древесины и морской капусты.

– Кто-нибудь знает, что здесь случилось? – Миссис Прайс указала на узкий вход в бухту. – Страшная, страшная трагедия, – подсказала она, когда никто не ответил. – Не так давно, шестнадцать лет назад.

Миссис Дженсен подняла руку:

– «Вахине»?

– Верно! – отозвалась миссис Прайс, и миссис Дженсен посмотрела на нас с торжеством. – Во время жестокого шторма здесь затонул паром «Вахине», погиб пятьдесят один человек. Крупнейшая морская катастрофа у нас в Новой Зеландии за последние годы.

Во время ее рассказа о крушении мы смотрели на море, и нам чудилась тень корабля. Как могло такое случиться в заливе, почти у самой суши? В тяжелых погодных условиях капитан потерял ориентировку, объяснила нам миссис Прайс, и, пытаясь обогнуть риф Барретта, налетел на него кормой. Когда паром перевернулся, одни утонули, другие умерли от переохлаждения и травм, полученных при эвакуации. Выжившие держались в воде за руки, но приходилось отпускать соседей, если те уходили под воду. И пока спасатели ждали на нашем берегу залива, многих отнесло на восточную сторону и они разбились о скалы. Почти все тела нашли в той стороне.

– Можно ли такое рассказывать детям? – шепнула миссис Найт матери Джейсона Моретти.

– А они и рады слушать, все впитывают, – заметила миссис Асофуа и была права. Мы, как обычно, ловили каждое слово миссис Прайс.

– Сестра мне отправила на день рождения посылку, – сказала миссис Дженсен. – Но она так и не дошла – видимо, ее везли на «Вахине». – Она призадумалась. – Красивый жакет жемчужной вязки, с перламутровыми пуговицами. Несколько недель вязала.

Мы лазили с маршрутными листами по камням, искали все, что задала нам миссис Прайс, ставили галочки, делали наброски на схеме литорали.

– Может быть, мячик найдется, – сказала я Эми, но та лишь фыркнула.

– Его давно здесь нет.

– Но мы в нужном месте. Все может быть.

– Он, наверное, уже в Австралии.

– Что уже в Австралии? – спросила миссис Прайс.

Была у нее привычка прислушиваться к чужим разговорам и вступать в те, что она сочтет интересными. Эми широко улыбнулась мне.