Кэтрин Чиджи – Мир глазами Тамы (страница 5)

– И что это, по-твоему?

– Он вроде как зовет свою мать.

– Он говорит мое имя, Роб.

Они уставились на меня, и я смотрел на них тоже.

– Дурь какая-то, – сказал он.

– А если птица зовет свою мать, это не дурь?

– Да. Так и есть. И то и другое дурь.

– Дурь, – сказал я. От этого слова в клюве стало влажно, как от вишневой кожицы.

– Охренеть можно!

– Не выражайся при нем.

– Чертовщина просто.

Я перепрыгнул с карниза на подоконник. Перебрался с подоконника на морозильную камеру. Мой правый глаз видел сгущающуюся за окном тьму, а левый смотрел на Марни, и она вовсе не собиралась свернуть мне шею, или раздавить меня, или застрелить, или отравить. В домах ничего такого не бывает. Я перевернулся на спину и стал ждать, когда Марни почешет мне брюшко, потому что любит меня.

– На этот раз мы его оставим, – сказала она.

А потом почесала мне брюшко.

Глава четвертая

– Может, это у нее гормональное? – спросил Роб. – После того, как она потеряла ребенка? После всего этого?

Мать Марни, которая жила по соседству вместе с сестрой Марни и ее мужем, сказала:

– Может, у нее в голове помутилось. Понятия не имею, что она там себе думает. Она сама себе наихудший враг.

– Пойдут сплетни, – бросил Роб. – Люди болтать начнут.

– Просто не обращай внимания.

– Он изображает сигнал треклятого будильника. В воскресенье я потянулся к будильнику звук выключить, но не тут-то было. Эта проклятая птица сидела в ногах кровати и верещала один в один как будильник. И смотрела на нас.

– А если ему какой-нибудь вольер во дворе соорудить?

– Она хочет, чтобы он жил с нами. В доме.

Мать Марни посмотрела на меня, сидящего на кухонном столе, и сказала:

– Это уже перебор. Они же паразитов разносят.

– И вообще они – вредители.

– Ну-у, – протянула мать Марни, – они еще и едят вредителей.

– Ну-у, – протянул и Роб тоже.

– Я знаю, что думают Ник и Анжи.

– Что у нее в голове дурь. И что у меня в голове дурь.

– Дурь, – сказал я.

– Божечки, – воскликнула мать Марни.

– Я же говорил, – сказал Роб.

– Думаешь, он… нас понимает?

– И у кого теперь в голове дурь?

– Чертовщина просто, – сказал я, и мать Марни повторила:

– Божечки.

Роб сказал:

– Это он не у меня набрался.

– …И они наняли дюжину филиппинцев, – вдруг заявила мать Марни, – потому что те работают быстро и хорошо.

– Привет, – сказала Марни, – о чем речь?

– О сборщиках фруктов, – ответила ее мать. – Нику и Анжи нужно снять урожай до дождей.

– До каких еще дождей?

– Это очень деликатная тема. Не надо было ее поднимать. Как твой день, все хорошо?

– Да, вполне. Я оформила витрину с осенней повседневной одеждой и убедила мать невесты отказаться от белого платья.

– Осенняя одежда! – вздохнула мать Марни. – Так рано!

– Твоя мама согласна, что этой птице будет лучше на воздухе. Я могу починить старый курятник, как тебе такой вариант? Сделаю несколько насестов, кормушку. Бассейн со спа-процедурами. Насчет спа – это, конечно, шутка. Но какую-нибудь лохань с водой обязательно там устрою.

– У нас есть свободная комната, – заявила Марни. – Она же детская. Никто ею не пользуется.

Мать Марни сказала:

– Все дело в том, что он не человек.

– Он считает себя человеком.

– Но он не человек.

– Как твой день? – сказал я.

– Как он это делает? – проговорила мать.

Я почувствовал, как скребутся во мне слова, которые я научился говорить. Как будто песку наглотался.

– Он просто попугайничает, – сказал Роб.

– Я соскучилась, – сообщила Марни. – Вы проголодались?

Роб продолжал:

– Главные проблемы начинаются ночью. Лежишь себе, спишь, умер для всего мира, и вдруг на тебе: «Гони их в загон!», или «Смотрите, какая экономия!», или «А теперь главная новость!». Если он не научится держать клюв на замке, я его в суп пущу.

– В сорочий пирог, – пробормотала мать Марни.

– Он – птица особенная, – сказала Марни. – Домашнее животное, питомец. Питомцев не едят.

– Мне бы хотелось задержаться и поболтать еще, – мать Марни встала, – но Ник и Анжи, наверное, умирают с голоду. Сегодня у нас на ужин будет ризотто.

Марни положила мне в блюдце мелко порезанное сердце, потому что любила меня.

– Мам, помнишь, у нас в детстве были такие штуки, тамагочи? Вроде яиц из пластмассы. Их надо было кормить, ухаживать за ними, а если они болели, то и лекарства давать.

– Пи-пи-пи, и так всю ночь напролет, – кивнула мать Марни.