Кэтрин Болфинч – Обретая прощение (страница 2)
В просторном холле, расходящемся в обе стороны, как обычно, царил полный хаос. Дети бегали туда-сюда, кто-то громко смеялся, кто-то сидел на подоконнике, задумчиво разглядывая пейзаж из окна, скрытый за толстой стеной дождя, кто-то спорил с воспитателями.
Я присмотрелась к толпе детей, выискивая рыжую макушку среди ребятишек. На другом конце заметила удаляющиеся огненно рыжие волосы. Улыбка расплылась по моему лицу, наблюдая за тем, как кудряшки подскакивали в такт быстрой ходьбе. Я сорвалась с места, пытаясь догнать подростка. Лавировала среди детей, обходя слишком большие группы и пропуская малышей. Боялась кого-нибудь случайно задавить. На ходу поздоровалась с воспитателем, побежала дальше, стараясь не выпускать из вида маячащие впереди яркие волосы. Наконец, догнала девушку, тронув ее за плечо. Сара недовольно выдернула наушник из уха, повернулась, явно собираясь сказать что-то обидное. Но потом заметила меня. Юное, покрытое рыжими веснушками лицо расплылось в счастливой улыбке, придав девушке задорный вид. Она бросилась мне на шею, стиснув в крепких объятиях.
– Айлин, ты пришла! – радостный визг, кажется, заглушил все остальные звуки. Я обняла ее в ответ. Внутри растеклось приятное тепло, заглушив нервное напряжение, не отпускающее с самого утра. Блаженно улыбнулась, закрыв глаза, позволив девушке почти повиснуть на мне. Медленно, но очень верно, становилось в разы легче.
– Привет, милая! – Сара неохотно отстранилась, затем еще раз стиснула меня в объятиях. Маленькая ладонь девушки крепко ухватилась за мою, упрямо потянув сквозь бесконечную толпу детей. Сара безошибочно ориентировалась в пространстве, толкнула неприметную светлую дверь, пропустив меня внутрь. Мы оказались в светлой комнате с большими окнами, кучей игрушек на полу. Стены увешаны полками, на которых стояло огромное количество книг на любой вкус – от Достоевского до сестер Бронте. Книга на длинной подвесной полке привлекла внимание яркими разноцветными буквами на корешке. Небольшое хобби Сары – вносить изменения в старые, потрепанные книги. К каждому прочитанному произведению она рисовала новую обложку, отражающую сюжет или понравившуюся мысль. Воспитатели не были против проявления творческой жилки у Сары. А я часто приносила ей новые краски и плотные листы, потом мы вместе придумывали дизайн и вместе смеялись с неудачных попыток.
Мы рухнули на поскрипывающий от старости диван, покрытый старым цветастым пледом. Я стянула бежевый плащ, изрядно потрепавшийся под дождем, подоткнула ноги под себя. Сара развалилась рядом, подложив под бок подушку в форме тыквы. Оживленно начала рассказывать о последних событиях из ее жизни, активно размахивая руками. Я наблюдала за подростком, стараясь сохранить внутри то уютное тепло, что всегда возрождалось в моей душе, словно феникс, рядом с ней. Вот бы запаковать его. Устроить в темном уголке своей души, которой, по мнению многих, у меня не было, и доставать в самые тяжелые моменты жизни, чтобы почувствовать себя живой.
– Ты меня вообще слушаешь? – Сара придирчиво сощурила глаза, рассматривая меня. Я вернулась в реальность, заметив, что до этого момента мысленно отсутствовала.
– Прости, малышка, приснился дурной сон и до сих пор меня мучает. – призналась я, опустив глаза в пол. Червячок с именем чувство вины вылез из недр сознания, насмехаясь надо мной, прокричал: «Дурной сон? Вот как ты это называешь?» Привычным действием задавила его внутри, покачав головой, выбросила ненужные мысли. Сейчас не время раскисать и жалеть себя.
Сара сочувственно сжала мою ладонь.
– Может, подсознание хочет, чтобы ты отпустила все, что тебя тревожит? Отпустила боль? – тихо предположила Сара. Я непонимающе подняла на подростка взгляд, что своими словами попала мне прямо в сердце. Ничего не знала, но почувствовала и поняла. Внезапно неизмеримое чувство благодарности накрыло меня с головой, становясь только больше из-за мягкой улыбки Сары. Чистая душа, способная успокоить мое черное, дырявое сердце, принести покой в мой мир. Я села ближе, притянула ее к себе. Прятала или пряталась в объятиях.
– Спасибо. – девушка поддерживающе похлопала меня по спине. – Иногда я думаю, что из нас двоих ты старше и мудрее. – тихо проговорила я. Сара рассмеялась.
– Айлин Барлоу раскрыла мой секрет! Спасайтесь, кто может! – прокричала девушка, пряча лицо в ладонях. Я рассмеялась следом, выуживая из сумочки новую упаковку акриловых красок. Сара восторженно взвизгнула, подскочив с дивана, запрыгала вокруг себя. А я любовалась радостным лицом девушки. Как мало нужно для счастья. И как приятно его дарить.
– И за какие мои заслуги ты появилась на пороге приюта десять лет назад? – любовно осматривая коробку, спросила она, метнув взгляд на диван. Я пожала плечами. Задумалась. Как можно было пройти мимо огромных зеленых глаз, смотрящих на тебя с такой надеждой и верностью за толстыми прутьями забора? Мимо растрепавшихся рыжих кудрей и тихого слова: «Мисс», заслезившегося взгляда, когда подошедшая воспитательница взяла в ладонь тоненькие пальчики, вцепившиеся в забор. Вот и я не смогла пройти. Будто бы жизнь давала нам шанс наладить отношения с миром.
– Это за какие мои заслуги я встретила тебя. – прошептала я, наблюдая за тем, как Сара открыла тюбики с краской и достала маленький блокнот из кармана.
– Мы же можем отложить французский на десять минут? – мирно полюбопытствовала Сара, зеленые глаза умоляюще скользнули по мне. Я не раздумывая, согласилась, заметив, как девушка довольно притопнула ногой.
Спустя час я попрощалась с Сарой, пообещав позвонить на днях. Мы часто созванивались среди недели, рассказывали друг другу о переживаниях, событиях, просто болтали ни о чем часами. Она буквально была моей поддержкой и опорой. Хотя все должно быть с точностью наоборот, но в этом ребенке было столько счастья и любви к жизни, что в ее присутствии не хотелось быть злым, грустным или недовольным. А мудрости научить она и сама могла кого угодно.
– Мисс Барлоу, можно вас? – возле выхода меня поджидала воспитательница Сары, словно сошедшая со страниц книг – темные волосы, заплетены в тугой пучок на затылке, карие глаза, спрятаны за толстой оправой строгих очков, юбка в клетку, достающая почти до пола, руки чинно сложенные на животе. Именно так описывали учителей в художественной литературе.
Я приветливо улыбнулась, бросила взгляд на наручные часы. Женщина взяла меня под локоть, немного уведя от двери. Воровато осмотрелась по сторонам.
– Хотела поблагодарить вас за щедрое пожертвование. – заговорчески прошептала женщина, уперев взгляд куда-то в стену позади меня. – В этом году нам хватит отправить отстающих мальчиков в первый класс. Спасибо, что заботитесь об этих детях. – показалось, что в ее глазах мелькнули слезы, но я не успела ничего ответить, как в следующую секунду она коротко склонила голову, отпустив мою руку и скрылась в одной из многочисленных дверей.
Итан встретил меня около подъезда, скрываясь от дождя под большим черным зонтом. Русые волосы успели намокнуть и теперь небрежно свисали в разные стороны, наводя беспорядок в привычно идеальном стиле Итана. Его губы изгибались в очаровательной улыбке.Рука покоилась в кармане брюк. Мужчина глядел на то, как я приближалась, перепрыгивая через многочисленные лужи на высоких каблуках. Вот это было бы шоу, если бы я окунулась в одну из них. А если бы существовал какой-нибудь ведьминский таблоид, то от кричащих заголовков со всех сторон я бы не спряталась: «За двести сорок три года она так и не научилась ходить на каблуках!» И кто их вообще придумал?! Сплошное мучение. Но такое красивое…
– Прекрасно выглядишь, милая!
– Спасибо, ты тоже ничего. – я кокетливо улыбнулась, обхватив предплечье мужчины. Итан придержал дверь, пропустив меня вперед, сложил зонтик, шутливо брызнув в меня каплями. Я рассмеялась, качнув головой. – Как прошел день? – в ответ он тихо фыркнул, а улыбка в мгновение сползла с лица. Может, я спросила что-то не то? День не задался? Но обычно он делился переживаниями, рассказывал о «сложных» клиентах. Итан работал налоговым менеджером – помогал своим клиентам разбираться с налоговой системой и обязательной процентной ставкой. Иногда попадались тяжелые случаи, большие задолженности, поэтому в такие дни у него отсутствовало настроение и желание говорить о работе. Возможно, сегодня тоже такой день.
Я опустила этот вопрос. Возникшая тишина не давила. Все-таки мы два взрослых человека. Захочет, расскажет сам. Не любила лезть в чужие души и выворачивать их ради ответов. Молча открыла дверь квартиры, что встретила нас полной темнотой. Итан позади меня включил свет, помещение озарилось светом, показав белую, в тон паркета, мебель. Сбросив мокрые туфли на старый коврик, я поморщилась от неожиданности.