Кэтрин Болфинч – Грехи любви: в паутине соблазна (страница 6)
— За тобой заехать?
— Нет, не забудь надеть костюм. До встречи, — мне хотелось съязвить, но Мин-Юнь уже положила трубку. Иногда меня удивляла ее способность решать дела в два счета. Я всего лишь хотел извиниться за неудавшийся вечер, а теперь вынужден пойти на выставку драгоценностей и, возможно, стать соучастником в преступлении. Хотя я должен быть последним человеком, кого бы это смутило.
Я не успел выдохнуть, как телефон в руке завибрировал. На этот раз звонил Александр Лисовски.
— Да?
— Энзо, пришлешь кого-нибудь за билетами на презентацию? — сходу начал Александр, забыв про формальности и вежливость. Сейчас я даже был ему за это благодарен.
— А получить по почте их нельзя?
— Нет, мы решили провести презентацию на производстве в формате маскарада с отсылками к сухому закону, а в те времена не было электронной почты, сам понимаешь, — хмыкнул мужчина.
Нью-Йорк явно решил меня испытать.
— Когда забрать приглашения?
— Если хочешь попасть среди первых, то сегодня.
— Хорошо, — выдохнул я, сбросил вызов и повернулся к Алессио. — Когда, ты говорил, мы можем пойти на ринг?
***
Алессио оказался прав. Мне всего лишь требовалась физическая нагрузка, чтобы очистить мысли. Сначала я остервенело бил грушу, затем ее место занял друг, но он быстро понял, что лучше оставить меня в одиночестве, и я продолжил колотить ударный мешок.
Этого мне явно не хватало в Италии — ритма. Быстрого, жизненного, хаотичного. Там все было просто и понятно. Здесь же все походило на игру в кости — светские мероприятия, зашкаливающие чувства: злость, желание, интерес. Здесь меня словно окатили холодной водой и заставили что-то делать, а я замер в своей привычной тихой гавани и не двигался.
Я даже не мог объяснить себе, по какой именно причине злился, почему груша под моими ударами слегка отклонялась в сторону и почему, черт возьми, я думал об этой маленькой блондинке, словно она была главным ведущим в карточной игре, в которой я проигрывал.
Я выдохнул и остановился. Стало легче. Но не так, как мне хотелось бы. Я стянул перчатки, вытер пот со лба и устало плюхнулся рядом с другом на скамейку.
— Что-то случилось? Давно не видел тебя таким… активным, — спросил Алессио, сунув мне бутылку с водой. Я прикрыл глаза, пытаясь отдышаться.
— Когда мы последний раз были в Нью-Йорке?
— Где-то полгода назад, — задумчиво отозвался друг. — А что?
— Вот с того времени я не притрагивался к боксу вообще, так что можешь считать, что я просто соскучился по ощущению, когда от моих ударов никто не орет и не убегает.
Алессио согласно кивнул и ничего не ответил, я оставил его в зале, а сам направился в раздевалку. Мышцы приятно ныли, а в голове стало подозрительно пусто.
Когда я вернулся в зал, Алессио стоял около двери, закинув спортивную сумку на плечо, темные волосы были взлохмачены, а взгляд карих глаз задумчиво бродил по помещению. Иногда меня пугала его схожесть с Анитой — оба любили находиться в своих мыслях, подолгу что-то обдумывать, а потом внезапно выдавать факты, которые переворачивают мир с ног на голову. Анита однажды помогла найти предателя в клане. Ее оружием стала внимательность к деталям, она слушала, наблюдала, собирала информацию и не ошибалась в своих выводах.
Алессио первым вышел на улицу, достав сигарету. Я шел следом, щурясь из-за яркого солнца, и снова думал о том, почему и мой друг, и моя сестра хранили какую-то часть информации втайне от меня.
Я засмотрелся на широкую спину Алессио в черной футболке, гадая, как выпытать у него все, а он вдруг резко остановился, и я едва успел затормозить.
К этой встрече я точно не готовился.
Прямо передо мной стояла Эмили Лисовски.
Черт возьми.
Ее глаза покраснели, губы подрагивали, а на щеках виднелись мокрые следы. Она точно плакала. Я глянул на двери, из которых она вышла — больница. Мне захотелось спросить все ли в порядке, нужна ли помощь. Сказать хоть что-то, что бы могло утешить ее, но я не придумал ничего лучше, чем…
— Амелия? — я знал, что она — Эмили. Какого хрена я творил?
И с каждой фразой, слетевшей с моего языка, брови Алессио поднимались все выше, Эмили хмурилась все сильнее, а мне почему-то нравилось ее подначивать. Хотя нет, мне нравилось то, что она стояла рядом, смотрела на меня и говорила со мной. Пусть это и были жалкие две минуты. Зато она больше не плакала.
Кажется, я слишком долго смотрел вслед Эмили, потому что очнулся только когда почувствовал толчок в плечо.
— У тебя расплавились мозги, Энзо, — выдал Алессио и направился к машине. Я не стал больше задерживаться и отвечать другу. Плевать на мозги. — Теперь ясно, что и бокс бессилен, — проговорил парень, когда я открыл водительскую дверь спорткара.
— Ты о чем?
— Тебе нужен секс, Энзо.
— Не буду напоминать о тех, кто испортил мне вечер.
— О неееет, — протянул он. — Тебе нужен секс не с симпатичной китаяночкой, а с этой, — Алессио ткнул за мою спину. — С этой красивой блондинкой.
— Заткнись, — я включил музыку, потому что последнее, о чем я хотел слушать — секс с Эмили. Мне и без того хватало непрошеных фантазий и воспоминаний о белом бикини и ее розовом лифчике, который она так беззастенчиво поправляла. Я запретил себе об этом вспоминать. Жаль, что это было бесполезно.
До дома мы добрались в удивительной тишине, если не считать AC/DC на фоне и рев мотора. Но, как только мы вошли в квартиру, мое право на тишину закончилось. Алессио с порога объявил о том, что увидел.
— Звездочка моя, Энзо постиг самое глубокое чувство в мире!
— Интеллектуальный голод? — Анита отвлеклась от книги и глянула на нас, застывших на пороге гостиной.
— Бери выше, — интригующе начал парень, опускаясь в кресло. — Он запал на одну девушку.
— Я не запал на нее.
— И кто же это?
— Та блондинка, с которой он разговаривал вчера на приеме, забыв о том, что пришел не один. Как же ее… — он притворно задумался. Анита удивленно приоткрыла рот.
— Дочь Александра Лисовски?
— Точно, она, эта симпатичная, маленькая блондинка, — кивнул Алессио, явно наслаждаясь моим замешательством. — Говорят, русские холодны, как сибирская зима.
— Да, а еще у них запросы такие, что даже тебе могут оказаться не по карману, — поддакнула Анита, устраиваясь на коленях у жениха. Я нахмурился. Не будь он моим другом, давно бы сгнил в канаве за то, что вообще посмел посмотреть на мою сестру. Но когда их отношения зашли слишком далеко, Алессио сам все рассказал мне, а потом долго доказывал, что он ее достоин. Наверное, это было высшей степенью доверия, ведь я доверил ему единственного важного для меня человека. — Знала бы, что тебе нравятся молоденькие девушки, то не говорила бы своим подругам, чтобы они ни на что не рассчитывали.
— Она мне не понравилась, — повторил я, только потом понимая, что именно сестра пыталась сказать. — Что ты делала?
— Ты такой смешной, Энзо, — она надула губы и звонко рассмеялась.
— Придурки, — буркнул я и прошел мимо них в ванную комнату.
Конечно, их комментарии были простым дурачеством. Мне хотелось увидеть Эмили под собой. И на себе. И… сбоку.
Черт, было ошибкой представлять это. И это желание не имело ничего общего с симпатией или чувством влюбленности.
Я выдохнул, стянул с себя грязную одежду и залез в холодный душ. Сегодня мне предстояла встреча с ее отцом, пусть и на несколько минут. Было просто необходимо убраться подальше от сестры и этого придурка, именно поэтому ближе к вечеру я нацепил на себя рубашку и черные джинсы и вышел из комнаты.
Конечно, Алессио и Анита сразу оживились.
— Он точно на нее запал, смотри, как приоделся на встречу с ее отцом, — с ехидством заметил друг. Анита оглядела меня с головы до ног.
— У нас с ней разница одиннадцать лет, а еще ее отец — мой партнер, тут не о чем говорить, — отозвался я.
— Ну и что? У нас с Алессио десять лет разницы, — Анита отложила книгу в сторону.
— Я не буду напоминать о том, что если бы он не пришел ко мне с исповедью, то увидел бы только мой кулак, а не тебя в его постели. И он мой друг. Я даже знаю, что у него шрам на заднице.
— Слева или справа? — весело поинтересовался друг.
— У копчика, — я мрачно улыбнулся, наблюдая за тем, как он шутливо прикрылся.
— Меня пугает то, что ты так много обо мне знаешь.
— Ты получил этот шрам при мне!
— Так надеешься с ней встретиться, что не додумался послать водителя? — иногда Алессио слишком сильно меня бесил.
— Он занят.