Кэтрин Болфинч – Грехи любви: в паутине соблазна (страница 4)

Нужная мне палата находилась буквально в двух шагах от лифта. Я остановилась около двери, тихо постучала, зная, что мой стук будет услышан в любом случае.

Дверь почти сразу открылась, а на пороге возник зеленоглазый мальчик, чье лицо исказила недовольная гримаса. Он ничего не сказал, отошел в сторону, пропуская меня в светлую небольшую комнату с кроватью, которую окружало несколько мониторов.

— Ты караулил меня у двери? — хмыкнула я, проходя внутрь и усаживаясь на край кровати.

— Еще чего, — буркнул он, закатив глаза. — Хотел сходить к Итану в соседнюю палату. Я даже устал тебя ждать, — зеленые глаза хитро сверкнули.

— Прости, вчера мне пришлось до поздней ночи улыбаться гостям, — потеребила край свободной футболки я. Сэмми устало выдохнул и все же потянулся меня обнять.

В декабре ему исполнится восемь лет. По всем правилам он должен был ходить в школу, играть с друзьями в футбол и надоедать своей старшей сестре, то есть мне, по воскресеньям, но в реальности большую часть своей жизни он проводил в больничной палате из-за болезни сердца.

Сэмми обожал сериал «Сверхъестественное», Металлику и банановый пудинг, любил, когда я приходила по субботам утром и смотрела вместе с ним несколько серий про двух братьев. Он мечтал об импале и тату в виде пентаграммы на груди, но пока что мог только носить клетчатые рубашки и слушать плейлист Дина Винчестера. Я верила в то, что однажды он исполнит эти мечты.

— А я уже дошел до шестого сезона, — проговорил он, отстраняясь. Я качнула головой и улыбнулась, наблюдая за тем, как из-под подушки Сэмми достал несколько шоколадных батончиков. Один он протянул мне. — Надеюсь, сегодня ты посмотришь со мной финал.

— Ты ведь знаешь, что тебе еще лет одиннадцать этот сериал смотреть нельзя?

— А кто мне запретит? — ехидно спросил брат, разрывая обертку. — В любой момент в моем организме что-нибудь может перестать работать, так что не вижу смысла тратить минуты жизни на ограничения. Причем, бесполезные. Если тебе что-то приносит удовольствие, то глупо от этого отказываться, — Сэмми пожал плечами и похлопал по кровати рядом с собой. Я села ближе, повертела шоколад в руке и задумалась. Иногда Сэмми говорил что-то такое, из-за чего хотелось остановиться и посмотреть на себя под другим углом. Так ли он не прав? Да, мы оба выросли в семье, где деньги пустой звук, где они по умолчанию всегда есть, где нет строгих запретов и рамок, но при этом прутья золотой клетки отпечатывались так сильно, что оставляли синяки.

— Итак, в будущем я точно стану Дином, — звонко проговорил брат, включая небольшой ноутбук, который ему подарили родители для занятий. Конечно, для учебы он использовался в последнюю очередь.

— Ты уже малыш Сэмми, — я потрепала брата по волосам. — Даже прическа один в один.

— Это потому, что папа все никак не может заехать за мной. Он обещал свозить меня в настоящую мужскую парикмахерскую!

— О, он обязательно это сделает, когда волосы станут чуть длиннее, — после этих слов Сэмми вдруг стих, отвел взгляд в сторону и даже поставил сверхов на паузу. Мне показалось, что в уголках глаз мелькнули слезы.

Я снова его расстроила.

— Сэмми…

— Все в порядке, Эми, просто… — он вздохнул, ухватился за край клетчатой рубашки и вдруг посмотрел на меня. С такой печалью и тоской во взгляде, что я едва не задохнулась от нахлынувших эмоций. — Почему они так редко ко мне приходят? — тихо спросил Сэмми, а я почувствовала себя жалкой и глупой. Конечно, он имел в виду родителей, а у меня не было ответа на его вопрос. Да и кто смог бы ответить на него? Почему-то я была уверена, что и мама с папой не нашли бы достаточно важной для этого причины.

— Не знаю, — честно отозвалась я, обхватив его за плечи. Сейчас он выглядел совсем крошечным. Маленьким мальчиком, который почти ничего, кроме белых стен, не видел. Мальчик, на которого почему-то свалилось столько трудностей. — Может быть, им тяжело и страшно. Может быть, трудно смириться.

— Но если ты здесь, значит, смирилась? — он поднял голову, я тяжело сглотнула, стараясь сдержать слезы.

— Никогда не смирюсь, Сэмюэль, буду бороться за тебя. И ты должен бороться, потому что тебе еще нужно заработать на импалу и сделать тату, — улыбнулась я, крепко обнимая брата. Он согласно кивнул и шмыгнул носом.

— Ладно, давай смотреть.

— Знаешь, вообще-то мне нравится персонаж Смерти. Считаю, что над ним хорошо поработали.

— Этот сморщенный старикашка?! — взвизгнул брат, уставившись на меня как на умалишенную. — Ты меня разочаровала, я был уверен, что ты запала на Сэма.

— Слишком сложно, Сэмми. Может быть, Кроули?

— Принимается, — деловито проговорил Сэмми и уткнулся в экран. Я развернула шоколадку и пыталась вникнуть в сюжет серии.

Это уже стало нашей традицией. Каждую субботу в часы посещений я приходила к брату, мы смотрели несколько серий, отбирали друг у друга мармелад или шоколадки, потом Сэмми рассказывал мне об учебе и друзьях из больницы. Я проводила у него все разрешенное время, а затем возвращалась домой, стараясь не рыдать от несправедливости.

Сегодня я тоже просидела у Сэмми почти до самого вечера. Меня попросили уйти, когда начались осмотры. Так происходило почти каждую субботу. Я старалась освободить этот день, чтобы провести его с братом, а в воскресенье в основном занималась учебой. Признаться, я была самой настоящей заучкой. Но мне нравились новые знания и нравилось изучать мир. Но сентябрь только начался, поэтому учебы было не много.

Я наклонилась к брату, легко чмокнула его в лоб, из-за чего он скривился, но все же мельком улыбнулся.

— Пока, Сэмми, скоро увидимся, — попрощалась я и направилась к выходу из палаты.

Всегда было тяжело прощаться. Я боялась, что однажды приду, а мне скажут, что навещать больше некого. До безумия сильно этого боялась. Сэмми казался для меня светлым пятном в этом мире. Он буквально светился, словно ангел. И судьба точно сыграла с ним злую шутку, когда для него выбрали имя Сэмюэль — «услышанный Богом». Вот только Бог не услышал ни одну нашу молитву. И молитв Сэмми он тоже не услышал.

Предательская слезинка все же соскользнула по щеке, когда стеклянные двери выпустили меня на улицу. В воздухе уже чувствовалось дыхание осени, но солнце еще по-летнему щипало за кожу. Я шагнула в сторону парковки, пытаясь надеть сумочку на плечо, но неожиданно споткнулась и врезалась в проходящего мимо мужчину.

— Извините, — буркнула я, утерев слезы ладонями.

— Ничего страшного, — мужчина поставил меня на место. Я поправила волосы и подняла глаза. Он склонил голову набок и легко улыбнулся. — Вы в порядке?

Я качнула головой.

— Все нормально.

— Амелия? — откуда-то из-за спины мужчины раздался низкий голос. Я выпучила глаза, рассматривая появившегося Энзо Моретти.

На какой-то миг показалось, что я все еще спала.

Мои губы в удивлении приоткрылись, дыхание стало частым, а щеки покрылись румянцем. Вдруг стало слишком жарко.

К этой встрече я точно не была готова, но почему-то она случилась.

Человек, из-за которого я вчера рисковала репутацией, стоял прямо напротив меня. И его темный взгляд абсолютно точно был прикован ко мне. Взгляд, от которого хотелось спрятаться и одновременно с тем раздеться. И желательно, чтобы он не отводил глаз, а сантиметр за сантиметром изучал каждый изгиб моего тела.

Я точно сошла с ума, потому что считала его чертовски привлекательным, хотя должна была считать извращенцем. Но вместо того, чтобы убежать, замерла на месте и даже не сдвинулась в сторону машины. Глупо моргала и разглядывала завитые на концах волосы, прикрывающие уши, заметную щетину, до которой хотелось дотронуться, карие глаза, что смотрели прямо, шею, с которой свисали две серебряные цепочки, и сильные пальцы с кольцами.

Из какой книги ты вышел, Энзо Моретти? Почему так хорош собой? И почему твое поведение меня ни капли не настораживает?

— Эмили, — очнулась я, сложив руки на груди. Снова ощущала себя раздетой. — Месье Моретти, да? Или как у вас там в Ирландии принято обращаться к мужчинам? — мой подбородок взметнулся вверх, бровь вопросительно изогнулась, а он всего лишь коротко рассмеялся, пройдясь взглядом по моему лицу.

— По-твоему так выглядят ирландцы? — рассмеялся он, небрежно обведя свою фигуру ладонью. Я сдвинула брови к переносице и прикусила губу. — В Италии принято говорить «синьор».

— Как жаль, что мне плевать, — отозвалась я, встряхнула волосами и, обогнув его, направилась к машине, хотя сердце уже давно отплясывало неизвестный мне танец. Скорость ударов смахивала на брейк-данс.

— Хорошего дня, Амелия! — донеслось мне в спину. Я не обернулась и едва сдержала порыв показать ему средний палец, как сделала на приеме.

— Пора вам прекратить меня преследовать! — прокричала я, открыв дверь машины.

— Мы живем на Манхэттене, а он не так уж и велик, чтобы никогда не встретиться!

И, пока он не успел сказать что-то еще, я нырнула в салон и захлопнула дверь, оставляя звуки на улице. Казалось, что он все еще стоял там и смотрел на меня. Я осмелилась повернуться, но Энзо Моретти уже садился в черный спорткар, в котором в следующее мгновение громыхнула музыка.

Сэмми явно был бы доволен.

Улицу сотрясала песня из его любимого сериала.

Судьба явно решила посмеяться надо мной.