Кэтрин Болфинч – Грехи любви: в паутине соблазна (страница 2)

Черт, а я и забыл, что здесь есть кто-то еще.

— Отлично, моя сестра будет счастлива увидеть процесс изнутри. Она как-то думала о том, чтобы заняться виноделием.

— А кстати, где она? — как бы невзначай спросил Александр, я неопределенно махнул рукой в сторону:

— Где-то здесь.

— Мы тебя оставим, нужно обойти гостей, — Александр натянуто улыбнулся, а меня едва не затошнило от напускной вежливости. Черт бы побрал эту светскую жизнь. Хотя именно из нее и состояла моя рутина.

Мин-Юнь тут же повернулась ко мне, сжав губы в тонкую линию.

— А говорила, что не запала на меня, — фыркнул я, прокрутив перстень на мизинце.

— Я ничего не спросила, а ты начал оправдываться. Может быть, ты и правда стареешь? — ее тонкая бровь вопросительно взметнулась вверх, и я отмахнулся от девушки. Она задавала слишком неудобные вопросы.

К счастью, Мин-Юнь замолчала, а после вообще присоединились к группе людей, обсуждающих какие-то экологические проекты. Мне было плевать на экологию. Да и на мир в целом. Куда важнее был мир внутри семьи и с другими кланами. Это все, что меня волновало после смерти отца.

Я взял новый бокал с виски. В другом конце зала, как назло, мелькнула Эмили под руку с каким-то высоким придурком. Он по-свойски уронил ладонь на ее бедро, придвинул ближе к себе, а затем, склонившись, собственнически поцеловал, сунув язык в ее рот. Она подалась ближе, приподнявшись на носочки.

Еще одна причина держаться от нее подальше.

Никогда не замечал за собой пристрастия к подглядываниям, но в этот раз почему-то не мог оторваться от наблюдения за тем, как он сжимал тонкое розовое платье за заднице — еще немного, и особо любопытным стало бы видно ее белье. Среди этих любопытных находился и я. Но вот парень отстранился, Эмили поправила одежду, отодвинулась от него. И вдруг повернулась в мою сторону. На ее губы легла легкая усмешка, и Эмили средним пальцем поправила смазанную после поцелуя помаду.

Я спешно отвернулся. Черт возьми.

По крайней мере, теперь я знал, что не гребанный извращенец. Хотя, может быть, именно таким она меня и считала.

Скорее бы уехать обратно. Или, для начала, убраться с этого вечера в квартиру. Мне совсем не нравилось чувствовать себя идиотом. И извращенцем тоже. Все девушки, с которыми я проводил время в постели, обычно тоже изнывали от возбуждения.

Но к сожалению, мое желание исчезнуть сбылось только через несколько часов. Невыносимых часов, когда приходилось слушать скучные разговоры, кивать в такт разговорам между политиками и бизнесменами, улыбаться на вопросы об отдыхе в Италии и добродушно звать всех на Сицилию. Я надеялся, что завтра они забудут про мое вежливое приглашение, потому что на самом деле приглашал их сходить к черту.

Выдохнуть удалось только в машине. Мин-Юнь сидела рядом, разглядывая нью-йоркские улицы, погруженные во мрак. Она казалась слишком молчаливой, а мне не хотелось вести светский разговор еще и с ней. Да и мы никогда не копались друг у друга в душах, как чертовы психотерапевты. И Мин-Юнь, и я принадлежали к тому типу людей, которым проще переживать эмоции внутри себя. А то и вовсе забивать на них. Ничто не делает человека слабее, чем эмоции, не взятые под контроль. Хотя, может быть, из-за этого на нас и сыпалось столько проблем.

В тишине салона каждый вдох казался оглушительно громким. Хотелось закурить, но почему-то я не находил в себе сил протянуть руку к внутреннему карману пиджака. От костюма, кстати, невыносимо хотелось избавиться. Но я просто смотрел в окно и прокручивал в голове прошедший вечер.

Что, если я зря влез в русскую мафию? Что, если Мин-Юнь перейдет на противоположную сторону? И, что, если ее слова окажутся правдой, и однажды судьба постучится в мою дверь под руку со смертью?

Но ведь это будет когда-то в будущем, верно?

Я повернулся к девушке. Она, услышав шорох, устало посмотрела на меня.

— Не хочешь подняться ко мне? — после долгой тишины мой вопрос походил на выстрел в голову. Мин-Юнь долго вглядывалась в мое лицо, хмуря брови и кусая тонкие губы. Сейчас она казалась чертовски маленькой и хрупкой — никто не заподозрил бы в ней наемницу и вора. Она всегда хорошо маскировалась.

— Почему бы и нет? — вдруг проговорила она и потянулась вперед, неуверенно касаясь моих губ. Мне нравилось то, что ее никогда не нужно было спрашивать дважды. Я прошелся по ее нижней губе языком, углубил поцелуй и сжал шелк на худых бедрах.

Совсем не то.

Но возбуждение все равно теплом расходилось по телу. Я бы соврал, если бы сказал, что мне не нравилось происходящее.

Машина остановилась, я оторвался от девушки, она заправила короткие волосы за ухо и откинулась на спинку сидения. Я скользнул по ней взглядом, потянулся к водителю и хлопнул его по плечу.

— Позвоню, — произнес я, вылез из машины и открыл дверь для Мин-Юнь. Она оперлась на мое предплечье, пытаясь не споткнуться о раздробленный асфальт на высоких каблуках. Мы молча дошли до подъезда. В тишине поднялись в квартиру, из окон которой легко просматривался весь Манхэттен.

Если и существовало что-то, чем отец действительно занимался, так это недвижимость. Он вложил в нее кучу денег: квартиры в Нью-Йорке, Лондоне, Чикаго и Париже, домик в Тоскане, поместье в Палермо, сеть отелей на Сицилии и что-то там еще. Я никогда не читал этот список дальше половины. Как-то раз мы с сестрой решили, что я беру первую часть списка, она – вторую. Потом мы об этом забыли и просто ездили туда, где есть собственное жилье.

В квартире стояла темнота, не сразу удалось различить очертания коридора и мебели. Впрочем, было плевать. Как только замок на двери щелкнул, я шагнул в гостиную, притянул Мин-Юнь к себе, бессовестно задрал короткое платье, оголяя бедра, на которых красовались чулки с кружевной резинкой.

Этот факт почти заставил забыть о том, что где-то в этом городе существовал настоящий змей-искуситель. Вот только при крошечной мысли о ней, нежный образ вернулся.

Мин-Юнь ощутимо укусила меня за губу, аккуратные пальчики принялись за пуговицы на моей рубашке, пока я пытался избавить желанное тело от обтягивающей ткани. Девушка придвинулась ближе, когда мои ладони накрыли упругие ягодицы, сжав бледную кожу. Тихий стон сорвался с ее губ и потонул в поцелуе.

Я целовал Мин-Юнь, а перед глазами почему-то возникла сцена с совершенно другой девушкой и чужими руками на ней. И из-за этого поцелуи становились настойчивее, хватка на бедрах сильнее, а желание сорвать чертово платье и вовсе достигло таких масштабов, что я без промедления сделал бы это, если бы входная дверь не открылась, и на пороге не застыла моя сестра и мой лучший друг.

Резкая вспышка света ударила по глазам, заставив зажмуриться. Я наощупь поправил ткань на заднице Мин-Юнь, проморгался и уставился на непрошенных гостей.

— Если ты вдруг забыл, то у нас одна квартира в Нью-Йорке, — криво ухмыльнулась Анита, по-хозяйски устраиваясь в высоком кресле в углу комнаты. Алессио облокотился плечом на стену и насмешливо оглядывал меня. Мы будто снова оказались в университетской общаге, где он заставал меня с первокурсницами почти каждые выходные. Впрочем, ни ему одному приходилось глазеть на реальное порно. Я тоже часто видел его голый зад.

— Почему сегодня всех так волнует моя память? — нахмурился я, нехотя выпуская Мин-Юнь из своих объятий. Она поправила одежду, взмахнула темными волосами.

— Пожалуй, я пойду, — она направилась в сторону коридора. Я кивнул и только через пару секунд опомнился.

— Подожди, вызову водителя.

— Возьму такси, — прокричала Мин-Юнь, а в следующую секунду входная дверь хлопнула.

— Некрасиво получилось, — поморщился я и плюхнулся на диван.

— Да, не очень, — скривилась Анита, — такое чувство, что воспитание обошло тебя стороной.

— И это говоришь мне ты? Да я к вашей спальне последние два дня подойти боялся!

— Не завидуй, — хмыкнул Алессио, отстраняясь от стены и усаживаясь рядом со мной.

— Я, скорее, сочувствую.

— Мне или Аните?

— Вам обоим, — устало отозвался я. — Так и почему вы так рано заявились?

— Ты знал, что сейчас среди антикваров идут разборки во многих кланах по миру? — тихо спросил Алессио, достав сигарету. Я потянулся к его пачке.

— А какое мне дело до этих жуликов?

— Такое, Энзо, что у нескольких семей уже вскрытые сейфы, — зло отозвалась Энни, сложив ногу на ногу. Я повернулся к сестре. Тусклый свет лег на бронзовую кожу ее лица, выделив тени и подчеркнув контур красных губ. В кресле с высокой спинкой, в красном пиджаке и черных брюках она походила на королеву, на босса мафии, как из фильмов или книг. Иногда я действительно благодарил высшие силы за то, что она моя сестра, а не враг. Даже во мне не находилось столько жестокости, как в ней.

— Ты переживаешь за скромные пять колец, которые достались тебе от матери? — выгнул бровь я, поджигая сигарету. Энни раздраженно вздохнула.

— Никто не знает, что это за кольцо и кто пытается его найти, но многие подозревают, что жертвами могут стать все семьи, чей бизнес начался три поколения назад. В их числе мы, Энзо.

— Нанять тебе дополнительную охрану? — я все еще не понимал, зачем она это говорила, но все же поставил себе задачу — укрепить охрану дома и проверить камеры. Однако сестре я об этом не сказал. — Запомни, Энни, в семье Моретти никогда не было жертв. И мы ими не станем, — конечно, я лгал. И она это знала. Наша мать стала самой настоящей жертвой, но никто не хотел этого признавать. Ее смерть превратилась в темное пятно на белой ткани нашего существования.