Кэтрин Блэр – Манящая тень (страница 51)

Зрители кричат, Мэвис рычит.

Олдрик возвращает каменную кожу и нападает, делая хук слева и справа, попутно уклоняясь от ее ударов. Затем заключает ее запястья в каменной хватке, чтобы она не коснулась пальцами его кожи.

Мэвис отклоняется и пинает его в живот, который не покрыт каменной броней. Олдрик сгибается пополам, а Мэвис вырывается из его хватки, крутится на месте и еще раз замахивается, но ее пальцы проходятся по пустому воздуху, поскольку Олдрик вовремя отпрыгивает.

Мэвис снова бросается на него, и он ловит ее за предплечья. Она тянется пальцами к его шее.

Олдрик напрягается. Он ослабнет, когда потеряет форму камнекожего, и Мэвис это знает. Ей просто нужно подождать.

Ее рука тянется все ближе и ближе, и Олдрик начинает трястись.

Я отворачиваюсь, не желая этого видеть. Но затем так же быстро поворачиваюсь обратно.

Кожа Олдрика с треском превращается в нормальную. Мэвис обхватывает ногами его торс, ее руки по-прежнему заключены в его хватке, но она все ближе и ближе к цели.

Олдрик кряхтит от напряжения, теряя позицию.

Не могу поверить, что на секунду подумала, будто у Мэвис есть сердце. Она знает, что, если коснется его шеи, он умрет. И все равно тянется к ней.

Я изо всех сил прижимаюсь к прутьям лицом.

В сантиметре от победы Мэвис останавливается.

Затем встречается взглядом с Олдриком, и я замечаю какую-то перемену в ее поведении. Между ними что-то происходит. Олдрик отталкивает ее, и Мэвис ему позволяет. Не знаю, видят ли это люди наверху, но я вижу неверие в глазах Олдрика, когда Мэвис теряет равновесие и падает, а он снова превращает кожу в каменную. Олдрик становится над ней, сжимая гранитные кулаки. Мэвис смотрит на него, ее грудь часто поднимается и опускается.

Олдрик замахивается каменным кулаком, но затем останавливается. Опускает руку и смотрит на Мэвис.

– Нет, – говорит он, поднимая взгляд к зрителям у перил. – Я не стану этого делать.

Олдрик протягивает руку, а Мэвис надевает перчатки и берет ее. Он поднимает ее на ноги.

– Мэвис победила! – объявляет Олдрик, глядя в ее изумленные глаза.

Мэвис улыбается, и с балкона раздаются робкие аплодисменты. Мэвис с Олдриком поворачиваются к выходу из клетки.

Тут из тени балкона выходит Анания.

– Боюсь, у нас несколько другие правила, – говорит он. Аплодисменты стихают, их эхо грустно разносится по тюремному блоку.

– Если ты отказываешься заканчивать бой, то в соответствии с договором проигрываешь, – объясняет он ледяным тоном. Милосердие не делает бой увлекательным. – Как и Мэвис, поскольку она передумала наносить удар в последний момент и тем самым доказала, что недостойна участвовать в этом этапе соревнования.

Мэвис открывает рот, чтобы возразить, но Олдрик опускает руку на ее плечо.

Она проглатывает рвущиеся наружу слова, и они выходят из клетки.

Это первый добрый – человечный – поступок, который я видела в этом турнире. И он стоил им обоим шанса всей жизни.

Я наблюдаю, как они выходят из клетки. Хочу что-то сказать, но Тесса объявляет мое имя и говорит то, что я и так уже знаю. Я против Карла.

Я подхожу к ступенькам в клетку, и Олдрик помогает мне намотать бинты на запястья.

– Что это было? – шиплю я, имея в виду его бой.

Он качает головой.

– Сосредоточься на том, что тебе нужно сделать, а конкретно – надрать зад этому придурку.

Я киваю. Олдрик стукается со мной кулаками.

– Ты сможешь, Веспер.

И тогда меня осеняет – он знал, что Мэвис отступит. Он хотел расчистить мне дорогу к победе.

Я открываю рот, но Олдрик перебивает меня, качая головой:

– Сосредоточься, Веспер.

Я снова киваю.

Поднимаясь по ступенькам, я внимаю наставлениям Олдрика. Я ближе к победе, чем смела мечтать. Ближе, чем представляла возможным, к тому, чтобы покончить с этим ужасом, живущим под моей кожей. Тогда я смогу вернуться домой. И вернуть свою прежнюю жизнь.

Вот что я твержу себе, направляясь по упругому мату к своей части клетки.

Я верну свою прошлую жизнь.

Я делаю глубокий вдох, а Карл ухмыляется мне, в его блестящих глазах читается что-то среднее между ненавистью и радостью. Мои уши наполняет рев, когда я вспоминаю наш прошлый бой – ту беспомощность и страх.

А затем внутри меня что-то щелкает. В прошлый раз я была другим человеком и больше боялась того, что свернулось в моей груди, чем Карла. Мои руки дрожат от гула магии, царапающей кожу изнутри.

Я не слышу голоса Тессы. Карл все еще смотрит на меня, так что я закрываю глаза. Это просто страх.

Затем Тесса поднимает руку, и Карл мчится по клетке, выпуская жала из рук – одно из них пронзает бинт на его запястье.

Парень с криком бежит на меня – видимо, надеется испугать меня до такой степени, чтобы я замерла.

Зря.

Я ухожу в сторону и толкаю его в сетку. Карл с рычанием поворачивается и поднимает кулаки. Я готова к его удару. Уклоняюсь и делаю хук слева. Удар приходится ему прямо в челюсть, посылая заряд страха по всему телу, прямо как во время тренировок с Эбигейл. Он пятится и пытается перевести дыхание, его глаза округляются.

Но затем страх в них сменяется пламенной ненавистью. Карл выпускает жало из нижней части запястья, на черном острие блестит зеленая жидкость. Я разворачиваюсь и бью его ногой в живот. От толчка страха он отлетает к ограждению, его жало вяло висит сбоку.

Карл моргает, борясь с охватившим его ужасом, и поднимается на ноги. Зарычав, парень резко разводит руки и прыгает вперед. Его жало пролетает мимо моей головы, когда он замахивается кулаком мне в лицо. Я ловлю его, не забывая избегать жала, а потом захожу Карлу за спину и бью ногой под колено, сбивая его с ног. Толпа вопит от ликования, и я чувствую прилив гордости.

Я обхватываю его шею и переношу свой вес назад, используя прием «закрытый гард», – сдавливаю предплечьем его горло и хватаю себя за внутреннюю часть второго локтя. Если от этого захвата даже Олдрик стучал по мату, то и в случае с Карлом его должно быть более чем достаточно.

Я поднимаю взгляд наверх. Не знаю, как мне удается разглядеть его в темноте, но я замечаю Сэма. Он присел у перил, закинув руку на средний поручень, а другой держится за голову и наблюдает за мной.

Карл кряхтит подо мной, с его губ брызгает слюна, пока он пытается высвободиться. Его свободная рука тянется к шее, но я хватаю его за запястье и прижимаю к груди, обезвреживая жало. Еще пару секунд, и он сдастся.

Моя магия рыщет внутри его. Я чувствую, как она перебирает разные воспоминания и страхи. Голос его матери затихает, и монстр мчится дальше по темному коридору. Кровь. Насмешливые лица на детской площадке. Снова визг матери. Но я знаю, что за его ребрами кроется нечто более глубокое – что-то, что парализует его.

Карл извивается от ощущения моей магии, копающейся в его груди, прямо как Бриони, и я использую это в своих целях, усиливая хватку.

Затем призываю магию обратно. Все закончится прежде, чем мне придется вытаскивать его страхи.

Во внутреннюю часть моего запястья впивается что-то маленькое и острое, и я вскрикиваю.

Что это было? Я заглядываю за плечо Карлу, чтобы проверить жало.

Его видно, так что же вызвало боль?

Мой разум затуманивается, все мысли разбегаются. Крики толпы раздаются будто издалека, прожектор слепит глаза. Я отпускаю шею Карла и падаю на спину, а он вскакивает на ноги.

Я тоже поднимаюсь. Или думаю, что поднимаюсь. На это уходит поразительно много времени. Я вытягиваюсь во весь рост, но затем теряю равновесие и пячусь к ограждению; металл впивается в мои пальцы, когда я хватаюсь за сетку, чтобы остановить падение.

Все вокруг меня кружится. Карл вытирает рот тыльной стороной ладони, и тут свет падает на бинты на его запястьях. Сквозь теплую дымку в моем разуме пробивается осознание.

Игла. Он что-то спрятал под бинтами и уколол меня.

Карл идет вперед, его губы расплываются в ухмылке, пока он наблюдает за эффектом своего яда. Я отталкиваюсь от ограждения, но он дает мне оплеуху, и я падаю на мат. Рот наполняется ржавым привкусом крови. Я кашляю, становясь на четвереньки, и она брызгает на белый пол клетки. Карл со всей силы пинает меня, и я перекатываюсь.

Парень становится надо мной, и я поднимаю руку, позволяя магии зацепиться за его грудь, и достаю первый попавшийся страх.

Клетку наполняет голос его матери, но звучит он очень слабо, будто издалека.

Зато я вижу ужас в глазах Карла, когда сверху доносится крик.

– Карл Дживс, ты жалкий кусок дерьма!