Кэтрин Блэр – Манящая тень (страница 34)
– Мы партнеры, Сэм. Ты не обязан мне ничего объяснять. Я просто хотела удостовериться, что ты не идешь проверять свой холодильник с замороженными частями тела. О подобном хотелось бы знать. Все остальное? Я…
Он тоже поднимается.
– Нет. Ты права. Мы партнеры, и мне ужасно стыдно, что я ввел тебя в заблуждение. Просто… – он замолкает, и мне чертовски хочется, чтобы он вообще перестал говорить. Зря я сюда пришла. В моей груди зарождается всхлип, и я подумываю просто развернуться и уйти.
– Я не хотел обременять тебя этой историей. Я знаю, сколько стресса приносят бои. Все на тебя смотрят. Да и денежный приз довольно серьезный. Я не хотел, чтобы к этому добавилась еще и грязная история Элизы. Она и для меня слишком тяжелая, а я даже не участвую в турнире, – он отводит взгляд. – Но я не лгал, когда говорил, что хочу стереть вечер нашего расставания. Мы поссорились…
Сэм делает глубокий вдох и продолжает:
– У меня был бой в центре города, но ей позвонили. Я не хотел, чтобы она уходила, но Элиза не слушала. И я за ней не пошел. Я остался. Победил. И больше никогда не видел ее живой.
Он поднимает взгляд, его глаза блестят. Не стоило мне идти за ним. Я не хочу этого знать. Дверь в мое сердце покрывается трещинами от тяжести его слов.
– Через три дня ее тело нашли в заливе. Официальная причина смерти… неизвестна. Позже я пришел, чтобы покормить Пенни.
Словно по сигналу, кошка запрыгивает мне на колени и урчит, толкая мордочкой мою руку.
– Я начал копаться в ее вещах, – он обводит рукой комнату.
На кухне свистит чайник, и Сэм бежит снимать его с плиты.
Я слышу приятное журчание воды, пока он разливает кипяток по чашкам. Закрываю глаза и чешу мурчащую Пенни за ушком. Все усложняется.
Я планирую его подставить, но это было куда проще сделать, когда я считала его страдания сюжетом для новой песни Тейлор Свифт. Но теперь?
Я окидываю взглядом комнату. На коробках маркером написаны года, на столиках приклеены стикеры: «Квитанции» и «Телефонные записи». Сэм потратил годы, чтобы во всем разобраться. Это нечто большее, чем попытка исправить отношения. Это вопрос жизни и смерти – такого я не ожидала.
Сэм возвращается с двумя горячими чашками, но я встаю и бесцеремонно скидываю Пенни на пол.
– Прости. Это было глупо. Мне не стоило приходить.
Я поворачиваюсь и быстро направляюсь к выходу, но мои старания сводятся на нет картонной коробкой у кресла, которую я не замечаю. Я спотыкаюсь и врезаюсь лицом в стену.
– Ой… ты цела? – спрашивает Сэм, подбегая ко мне и помогая встать.
– Я идиотка, – отвечаю я, имея в виду не только постыдное падение.
– Сейчас это место – мечта барахольщика. Ты не виновата, – говорит он, но я не слышу ни слова.
Я смотрю на стенку, где на краске медленно появляется чернильный завиток. Сэм умолкает, прослеживая за моим взглядом.
– Какого черта?!
– Теневые чернила, – бормочу я, подползая ближе. Завиток постепенно разрастается. – Они проявляются только от дыхания аномала.
Я встаю и изо всех сил дую на стену.
На ней, будто написанные невидимой рукой, появляются черные слова.
Я отхожу, а Сэм каменеет.
«
Я смотрю на Сэма, его лицо бледнеет. Он делает пару неловких шагов назад, пока не прижимается к противоположной стене.
– «Мио комбаттенте»? – спрашиваю я грубым шепотом, в моей голове бьет тревога.
– Элиза, – Сэм отталкивается от стены и проводит рукой по словам. – Она училась в колледже во Флоренции и звала меня «мио комбаттенте». Мой боец. Это она написала, Веспер. – Его дыхание учащается, и он проводит рукой по волосам, из-за чего кончики топорщатся в разные стороны. Глаза Сэма загораются огнем, которого я прежде не видела. Ему будто не хватает воздуха, его грудь часто поднимается и опускается. – Почему она просит меня не лезть?
Вопрос риторический, и он не ждет ответа. Сэм вновь обводит пальцами слова, словно от его касания они выдадут свои тайны.
– Больше двух лет. Я просматривал все записи. Нашел всех, с кем она говорила. Сидел всю ночь в полицейском участке, просто чтобы заставить хоть кого-то выслушать меня. Я все осмотрел. А ее послание все это время было здесь.
Мой язык так и чешется задать вопрос, и я выпаливаю его прежде, чем успеваю себя одернуть.
– Откуда Элиза знала о теневых чернилах?
Сэм замирает и выдыхает, потирая лицо руками, а затем поворачивается ко мне.
– Она была металлургом, – наконец говорит он.
Аномал, который контролирует металл. Элиза была аномалом. Что ж, это логично – объясняет, почему Сэм так комфортно чувствовал себя в «Подполье». Почему Дункан ни капельки его не смущает.
– Мне нужно сфотографировать это.
Сэм исчезает на кухне. Я слышу, как он копается в вещах.
Внутри меня словно кружатся вопросы, но я проглатываю их, снова рассматривая слова на стене.
Сэм возвращается и делает фотографию на телефон, прежде чем озарить меня улыбкой.
– Что? – спрашиваю я.
– Теперь это кажется пустой тратой времени, учитывая, что ты победишь в турнире, который все исправит, верно?
У меня сводит желудок.
– Ты же знаешь поговорку: не говори гоп, пока не победишь в сверхъестественной смертельной схватке.
Сэм фыркает со смешком, и я невольно улыбаюсь.
Ненавижу себя за то, что люблю его смех.
– Наверное, дело не только в этом. Даже если ты победишь… мне нужно знать, что произошло. А Элиза… – он ненадолго замолкает, будто решает, стоит ли продолжать: – Она многое держала в тайне.
– Она ничего тебе не рассказывала? – Я чувствую себя змеей, наговаривая на нее.
Лицо Сэма мрачнеет.
– Элиза ревностно относилась к своим секретам. Но если я не узнаю, как все произошло, то как мне помешать этому случиться вновь?
– Что, по-твоему, она скрывала от тебя?
– Не знаю. Но что-то мне подсказывает, что это ее и убило.
Я вскидываю бровь. Мы оба делаем шаг назад и смотрим на послание.
Я провожу рукой по стене и выдыхаю. Может, она оставила еще одно? Дохожу до самой спальни, но больше ничего не проявляется.
– Мне нужно что-то покрепче, чем чай, – говорит Сэм, уходя на кухню.
Я останавливаюсь у опасной на вид башни из коробок у деревянного шкафа. Клянусь, я ничего не вынюхиваю! Но что-то привлекает мое внимание. На перевернутых фотографиях в рамках стоит круглая металлическая банка. Внутри какие-то бусины и пара булавок. Я присматриваюсь.
Двойное дно.
Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что Сэм по-прежнему на кухне, я осторожно достаю его.
У меня перехватывает дыхание, живот крутит от тошноты.
Внутри несколько сушеных цветков королевы ядов. Мое сердцебиение отдается в ушах, пока я смотрю на увядшие хрупкие бутоны.
Переворачиваю их, тщетно пытаясь посчитать. Сколько же цветков ей оставили?
При звуке шума с кухни я подпрыгиваю. Быстро возвращаю цветы на место и делаю три широких шага назад, будто эти засохшие акониты могут дотянутся до меня и схватить.
Внезапно квартира кажется слишком тесной. Все будто проваливается внутрь.
– Сэм, я пойду подышу свежим воздухом, – кричу я, пытаясь сохранить твердость в голосе. Не знаю, почему я сразу его не позвала. Мне нужно перевести дыхание.