Кэтрин Блэр – Манящая тень (страница 36)
Я размышляю над этим.
– Ты все равно встретишь Сэма, если у тебя вопрос об «эффекте бабочки». Все, что произошло до сегодняшнего дня, все равно произойдет. Элиза просто появится в какой-то момент, живой. Реверсия не переписывает время.
Я представляю себя дома с семьей, с зажившими шрамами и восстановленным домом. Они все равно будут помнить, что я натворила.
Я ерзаю на бетоне. Сапфира слишком хорошо меня понимает. Мне это не по душе.
– Зачем Анания это делает? – спрашиваю я, глядя на облачное ночное небо. – У него есть безграничная сила. Зачем предлагать ее в качестве приза?
– Она не безгранична. Реверсоры связаны правилами, как и все мы. Они не могут переписать свою трагедию, и реверсия работает только на том человеке, который искренне любит то, что утратил.
– Значит, это дар, который нельзя использовать в личных целях и который работает только во благо?
Сапфира поворачивается ко мне.
– Полагаю, можно и так сказать.
– Кто создает правила?
Она смеется.
– Кто сказал, что Олдрик может оставаться в каменной форме всего минуту подряд? Кто решил, что ты можешь воплощать только страхи? Наверное, тот же, кто создал гравитацию, приливы и все подобное. Никто не знает.
Я знаю, во что верила с детства, – что какая-то высшая сила создала наш мир. Бог. Но моя вера – это одна из тех вещей, которые лишь наполовину пережили пожар. Ведь зачем Богу, который создал биолюминесцентные водоросли и лейкоциты, также создавать такого человека, как я? Кого-то, кто порождает только страх? Бессмыслица.
Сапфира передает мне вино, и мы молча наблюдаем, как туман крадется по воде. Я наклоняюсь и кладу голову ей на плечо. Она напрягается на секунду, а затем выдыхает и опускает голову поверх моей. Мой разум возвращается к Сэму. К тому, что я замыслила.
Мой выбор оставит шрамы, с которыми придется жить до самой смерти.
Если выиграю в последнем раунде, то все буду помнить – буду помнить Сэма даже после реверсии. Я не смогу забыть, что сделала в обмен на жизнь в свободе от страха перед своим естеством.
Я закрываю глаза, пока эта мысль рассекает меня раскаленным клинком.
Меня так тревожило, что по окончании всего этого останется от Сэма, что я не задалась вопросом, что останется от меня. Если вообще что-то останется.
Ночью, вернувшись к Дункану, я лежу на кровати и смотрю в потолок. Думаю о словах Олдрика. О том, что держу свою магию в клетке, вместо того чтобы обуздать ее.
И о том, как мне надоело всего бояться.
Возможно, мне никогда не смириться со своей природой. С тем, что я сделала. Даже если удастся стереть свою самую страшную тайну, часть меня всегда будет чувствовать себя ни к месту.
Но я устала быть усталой, устала бояться себя, когда есть поводы для страха и похуже.
Возможно, лучший способ исправить себя – это сперва смириться с собой.
И смириться с тем, что нам с Сэмом никогда не стать друзьями. Я буду драться, чтобы вернуть его мертвую девушку к жизни – этого он хочет. Но в конце я предам его. Сейчас для меня главное сосредоточиться на победе. Сосредоточиться на возвращении домой.
Я достаю мобильный и пишу Олдрику.
Спустя секунду телефон вибрирует.
19
– Мне это не нравится, Олдрик, – говорю я, поднимаясь на носочки босых ног. Мат с хлюпающим звуком продавливается.
– Так всегда поначалу. Это часть процесса, – отвечает он с другой части зала. Олдрик снял футболку, его волосы собраны в пучок.
– Я просила научить меня контролировать мою силу. А не использовать дорогих мне людей в качестве наживки, – я киваю на Векса с Эбигейл.
Сапфира сидит рядом с Сэмом на вершине клетки. Я поднимаю на них взгляд.
– А как еще, по-твоему, ты сможешь тренироваться? – кричит Сэм.
– Что-то мне не нравится ваше тесное общение, – говорю я, показывая на него с Олдриком.
Я планировала попрактиковаться с ним вдвоем, но тут вмешался Сэм. Не успела я моргнуть глазом, как Олдрик снял футболку, и все уже расселись в ожидании, когда я разбужу медведя в своей груди.
– Никто не заставляет нас участвовать в этом, Веспер, – отзывается Эбигейл.
– Я не прочь заставить вас не участвовать.
– Ты боишься навредить кому-то. Борьба с этим страхом – часть процесса возвращения того, что по праву твое, – говорит Олдрик.
– А если все пойдет наперекосяк? – начинаю я, глядя на Сэма.
– Удушающий захват.
Я заставила его пообещать, что он вырубит меня, если магия выйдет из-под контроля. Не уверена, что это поможет избавиться от выуженного мной кошмара, но хуже точно не станет.
– До этого не дойдет, – подает голос Сапфира.
– Давай же, – зовет Олдрик, подзывая меня к себе.
От его приглашения по моему телу проходит дрожь, и я чувствую, как магия оживает под кожей. Олдрик бежит вперед и хватает меня за ноги, пытаясь сбить на пол. Я расставляю ноги шире и сгибаюсь над ним.
Как только мои пальцы прикасаются к его рукам, магия оживляется.
– Ты чувствуешь это? – кряхтит Олдрик, пока я обхватываю его крепче, фиксируя запястья, чтобы он не мог меня скинуть.
– Ага, – цежу я сквозь стиснутые зубы.
– Веспер. Всего одна маленькая попытка.
Я делаю глубокий вдох, зная, что спорить бесполезно. В какой-то момент мне все равно придется сделать это. Почему бы не прямо сейчас?
Я выпускаю магию и чувствую, как она ныряет в его грудь. Закапывается глубже, сортируя воспоминания, которые напоминают эхо колокольчиков.
«Олдрик! Осторожно!» – кричит женский голос. Слышится звук разбивающегося стекла.
Он начинает вставать, и я меняю положение, чтобы оказаться у него за спиной. Затем обхватываю ногами его талию и ощущаю сильный рывок, будто нажала на педаль газа, и моя магия рвется вперед.
Перед глазами мелькают обрывки его страха. Я стою на краю Гранд-каньона – высота. Похожая ситуация была с Карлом в первую ночь боев, но сейчас все несколько иначе. В этот раз я чувствую разную степень воздействия страхов. Обычно я выбираю, какой из них вытащить, основываясь на собственных ощущениях, но сейчас я знаю, какие ощущения они вызовут у Олдрика. Какие травмируют его, а какие вызовут лишь легкий дискомфорт.
Наконец он стряхивает меня с себя, и я падаю на пол. Магия ползет обратно ко мне, и мы оба переводим дыхание.
– Ну? – спрашивает он.
По моему лицу стекают капли пота, попадая в глаза, когда я поднимаю на него взгляд. И наконец осознаю, что произошло. Я выпустила свою силу, а затем призвала обратно.
Я просто киваю, и Олдрик улыбается.
Мы тренируемся еще час. Мои друзья поочередно предлагают себя в качестве подопытных кроликов, и я освобождаю магию из убежища, в которое прятала ее годами. Мало-помалу она выходит наружу, пока мы деремся.
Я роюсь в Вексе и вижу тень. Всю свою жизнь он прожил в страхе. Магия слушается, когда я приказываю ей отступить, и не оставляет никаких зияющих ран после себя.
Дальше подходит Сэм, и я стараюсь вообще не прибегать к магии в этом раунде, оправдываясь тем, что якобы хочу потренировать различную степень использования своей силы. Но на самом деле вряд ли я смогу вынести погружение в его самые глубокие страхи. Попросить Сапфиру найти скриба, который даст ответы об Элизе, это немного другое – безопасная территория.
Когда Эбигейл замахивается на меня, я блокирую ее перчатками, и магия проскальзывает в ее грудь. Я вижу пустую квартиру и как она смотрит на новогодний шар на Тайм-сквер по телевизору. Одиночество. На секунду она теряет бдительность, и мне удается сделать апперкот – чистая удача. Но я чувствую рывок в своей груди, вторящий удару, и дергаю за ее страх, как за гитарную струну.
Эбигейл ахает и пятится, хватаясь за грудь.
– Ты в порядке? – пыхчу я. Это что-то новенькое.
Она делает пару глубоких вдохов.