Кэтрин Блэр – Манящая тень (страница 31)

– В «Подполье» ты тоже ее не использовала.

– Нет.

– Почему? – не отстает он, хватаясь за края каталки и поднимаясь.

Я с трудом сглатываю. Не знаю, сколько можно ему рассказывать. Стоп… а нужно ли вообще что-то рассказывать? Он мой конкурент.

– Э-э…

Олдрик улыбается, будто прочел мои мысли.

– Веспер, я вешу сто восемнадцать килограммов и могу превращать свое тело в гранит. Психологическое оружие никогда не было моей сильной стороной. – Я прищуриваюсь, и он разводит руки, показывая свою обнаженную грудь. – Я не пытаюсь подставить тебя. Просто такое впечатление…

– Какое?

Он наклоняет голову.

– Будто ты боишься своей магии.

– Она под контролем, – отвечаю я. Кожу на моем затылке начинает покалывать.

– Нет, ты держишь ее в клетке. Это другое. Ты с ней не ладишь.

– Неужели! Ты бы тоже не ладил, если бы был на моем месте, – выпаливаю я прежде, чем успеваю остановиться.

Олдрик замирает. Наверное, стоит извиниться, что я так на него набросилась. Он не осознавал, что сыпал соль на мою по-прежнему кровоточащую рану.

– Я не знаю, как ее использовать, не навредив никому, – говорю я, встречаясь с ним взглядом.

Он кивает и поджимает губы, раздумывая над моим ответом.

– Что ж, а хочешь научиться?

Я всматриваюсь в него. Он это серьезно? Возможно, он пытается меня обмануть.

– Как?

Сэм тоже хотел помочь, но с Олдриком мне почему-то проще. Во-первых, он аномал. Во-вторых, мысль о сближении с ним пугает меня не так сильно, как мысль о сближении с Сэмом. Я знаю, как подавить свою силу, но Сэм прав. Мне не победить против двух страхов.

– Приходи в «Грот». Я потренируюсь с тобой.

На секунду воцаряется тишина, его слова прыгают в моем черепе.

– Зачем тебе помогать мне?

Он пожимает плечами.

– Я уже говорил. Ты спасла Сапфиру, когда мы убегали от полиции. К тому же я знаю, каково бояться своих сил, и знаю, каково быть одиноким. Это отстойно.

– А если мой бой прошел достаточно хорошо, я попаду в следующий раунд и нас поставят в пару?

Улыбка Олдрика становится шире.

– Дорогуша, если нас поставят в пару, я хочу драться с кем-то достойным.

– Ты же в курсе, что в реальном мире не существует таких благородных людей?

Услышав рев, возвещающий о начале следующего боя, мы с Олдриком встаем, чтобы понаблюдать за ним у входа в шатер. Мэвис против резчика по имени Райлз. Он крутит плечами, и сквозь его кожу прорастают острые лезвия. Он как дикобраз, только не с иглами. Парень улыбается и показывает язык. Тот тоже с острым окончанием. Мэвис вскидывает идеальную бровь, снимает перчатки и кидает их в сторону.

Резчик замахивается, целясь в лицо, но она пригибается, ее копна золотистых волос летит за ней следом. Мэвис тянется к его ноге, но Райлз поднимает ее и вращается, прыгая на Мэвис с выставленным локтем. Та перекатывается, ее глаза вспыхивают красным. Клетка пульсирует фиолетовым, поглощая эту силу. Иначе весь ринг рухнул бы от касания демо.

– Черт, – тихо говорит Олдрик. Он выходит в ночь, и я следую за ним ближе к клетке.

Резчик поворачивается и улыбается.

– Мэвис просто нужно коснуться его, верно? – спрашиваю я.

Олдрик качает головой.

– Только кончиками пальцев. Но это трудно сделать, если у нее больше не будет пальцев.

Его голос мрачный, лицо напряженное. Олдрик похож на человека, который спокойно относится к насилию. Но теперь я вижу, что он просто хороший боец. Ему нравится на это смотреть не больше моего.

Мэвис кувыркается по полу, проводя рукой по плоскому краю одного из лезвий Райлза. То превращается в пыль, и он рычит от злости. Мэвис поворачивается и трогает еще одно лезвие на плече, обрекая его на ту же судьбу.

Затем встает и ухмыляется, но тут Райл поднимает руки, и на месте старых лезвий вырастают новые. Ее ухмылка чахнет. Его лезвия вырастают с той же скоростью, с какой она их разрушает.

Резчик склоняет голову вбок и снова накидывается на Мэвис. Но на сей раз она не откатывается. Вместо этого она останавливает его руку своей. Я ахаю и хватаю Олдрика за предплечье, а Мэвис издает вопль.

Райлз сильнее давит лезвиями на ее ладонь, но Мэвис не отступает. Касается их кончиками пальцев, и они превращаются в пыль, через секунду сменяясь новыми. Райлз замахивается, чтобы ударить ее по лицу. Мэвис хватает и эту руку, лезвия впиваются ей в кожу, из горла вырывается очередной крик. По ее руке стекает кровь, капая на мат и смешиваясь с пылью от лезвий Райлза.

– Сдавайся, Мэвис! Останови это! – шиплю я, впиваясь пальцами в руку Олдрика.

Он качает головой.

– Ты плохо знаешь Мэвис. Она ни за что не сдастся.

Так и есть. Она отталкивает Райлза в центр мата, а затем в противоположную часть клетки. Они врезаются в металл, хватка Мэвис усиливается. Теперь сила на ее стороне – ее магия уничтожает лезвия на миллисекунду быстрее, чем резчик успевает их восстанавливать, но большего и не требуется.

Если она коснется кожи, то уничтожит его.

Я смотрю на палубу, гадая, осознает ли Анания, как они близки к гибели. Тот наблюдает за битвой с нечитаемым выражением лица, держа в руке бокал шампанского.

Райлз снова пытается оттолкнуть Мэвис, но она крепко держится и не отпускает. Все мы понимаем, в какой миг ее пальцы коснулись кожи. Райлз издает ужасный, жалобный крик. Я прикрываю уши, но не могу отвести глаз.

Мэвис отходит, и мне видно руку резчика. От нее почти ничего не осталось. Из его плеча течет кровь, дыхание прерывистое, глаза пустые от шока.

Он пятится и падает на колени. Мэвис смотрит на него с мгновение, слегка покачиваясь.

Тесса поднимает руку в воздух, подзывая штопальщиков и объявляя конец боя. То, что Мэвис победила, и так очевидно. Она отходит, когда в клетку забегают штопальщики и поднимают отключившегося Райлза на каталку. Один из них поскальзывается на крови, но восстанавливает равновесие.

Мэвис наблюдает, как Райлза уносят, а затем стремительно направляется к выходу. Ее лицо испачкано кровью, на темных губах в кои веки не играет ухмылка.

– Мэвис, – зовет Олдрик, протягивая к ней руку, но она отбрасывает ее и уходит. Мой взгляд сосредоточен на брызгах крови на мате.

Запах опаленной плоти и вид яркой крови вызывают у меня тошноту. Подписываясь на это, я понимала всю опасность, но знать и видеть – совершенно разные вещи. Анания говорил в первую ночь, что этот турнир испытает нас на прочность. Теперь я понимаю, что он имел в виду. По правде говоря, я даже не могу испытывать отвращение к Мэвис. Потому что я бы поступила так же. Все мы.

От этой мысли меня тошнит еще сильнее, и я разворачиваюсь и ухожу в ночь, скидывая повязки с рук на землю. Со всех сторон слепят прожекторы. В эту секунду их сияние кажется таким знакомым, что я могу поклясться, что снова стою на футбольном поле в Нортвью и вместе со своими девочками наношу перед игрой на виски глиттер. Я в своей форме группы поддержки, золотые блестки ловят свет прожекторов. Линдси смеется и поправляет мой локон, застрявший в молнии.

На улице холодно, ледяной воздух жалит мои обгоревшие ладони, что одновременно вызывает приятные и отвратительные ощущения. Я накидываю капюшон на голову и делаю пару глубоких вдохов.

– Очень впечатляет, – раздается тихий голос, и я подпрыгиваю. Ко мне направляется Анания. Он подходит к шатру медиков и скрещивает руки на груди. – На секунду я подумал, что ты действительно сломаешь ей руку.

Я смотрю на него, пытаясь вновь обрести дар речи.

– И сломала бы, – наконец выдавливаю я, гадая, почему он со мной разговаривает.

Анания подходит вплотную, по-прежнему держа в руке бокал с шампанским. Затем выливает его остатки в тень. Из шатра высовывает голову медик.

– Мы отвезем его, мистер Вентра. Здесь нам ничем ему не помочь.

– Моя машина сзади. Не ждите «Скорой». У него нет столько времени.

Медик кивает и исчезает внутри. Я неподвижно наблюдаю за Ананием, пока тот смотрит на шатер. Его выражение лица по-прежнему невозможно прочесть. У него темно-карие глаза с желтой окаемкой вокруг зрачков, которые расширяются, когда он разговаривает. Его челюсти идут желваками, и он слабо улыбается. Затем смотрит на мои обожженные ладони.

– На непросвещенный взгляд ты кажешься чуть ли не ординаром. Но я почувствовал перемену в тебе в конце боя. Что бы ни крылось внутри тебя, оно рвалось наружу.

Я встречаюсь с ним взглядом, но не отвечаю.