Кэтрин Блэр – Манящая тень (страница 18)

– Ты помогла Сапфире, когда за ней гнались копы, – он говорит так, будто это самый естественный поступок в мире. – Ну, и еще она оторвет мне яйца, если с тобой что-то случится, учитывая, что я не отправил тебя собирать вещи, как только ты ступила сюда.

– Где она?

– Где-то здесь. Она ботанистка. Это она вырастила лозы королевы ядов, – Олдрик кивает на потолок.

Тут я осознаю, что ни разу не спрашивала Сапфиру о ее силе. Смотрю на лозы, покрывающие потолок. Не будь они смертоносны и символом людей, которые наверняка желают мне гибели, я бы сочла их красивыми.

– Но она редко здесь появляется. Ей, э-э… – он тоже поднимает голову к лозам, – ей не очень нравится смотреть на бои.

– Мне бы тоже не понравилось смотреть, как метелят дорогого мне человека.

– Меня не отметелили, – возражает Олдрик, легонько отмахиваясь от одной лозы.

– Ну да. У тебя все еще кровь на подбородке, – ехидно подмечаю я. Парень закатывает глаза, но я вижу, как он вытирает щетину тыльной стороной массивной ладони.

– Это начало чего-то хорошего. Скоро она поймет. Все это того стоит.

– Ты говоришь довольно уверенно.

– Это будущее, Веспер. Теперь мы свободны.

– Опять же, ты говоришь довольно уверенно, – парирую я.

Олдрик поворачивается ко мне, а я к нему. Он подается вперед, его покрытое синяками лицо источает искренность.

– Я знаю, Веспер. Разве ты еще не поняла? Я считал тебя умной.

Я поджимаю губы и изображаю на лице полное недоумение.

– Анания использовал свою силу, чтобы единолично стереть Правило тени. Два года назад. Этот мужчина ответственен за изменение хода истории… и смотрители его не убили. Ни единой попытки за два года. Знаешь, почему?

Правило тени. В моей памяти пролетают десятки книг и страницы в Интернете. Это правило обязывало нас хранить наши силы в тайне. Поэтому я не могла показать ее родителям до Дня независимости, когда все изменилось.

Я отворачиваюсь, пытаясь обдумать эту мысль. Реверсоры не должны существовать, но я только что видела одного собственными глазами. Смотрители и раньше пропадали, но не на такой долгий период времени.

– Потому что смотрителей больше нет.

Темные глаза Олдрика светятся от радости, которая может исходить только от глубокой веры. Однажды я тоже верила. Верила, что у всего есть причины и назначение и что добро всегда побеждает зло. Вряд ли я когда-нибудь еще испытаю такую веру.

Папины предостережения слишком глубоко укоренились, чтобы вырвать их одной дикой надеждой. Он ошибался насчет реверсоров. Но во многом оказался прав. Я качаю головой.

– Я иду на это, зная, чем рискую, Олдрик. И тебе бы не помешало. Смотрители не исчезли.

Он улыбается.

– Значит, каждый останется при своем мнении. А через пару месяцев, когда мир станет другим и мы заживем по-настоящему… я приму твои извинения.

Его улыбка такая жизнерадостная и странно контрастирует с порезами на губах, но я не могу сдержаться от ответной улыбки. Хотела бы и я верить так во что-то.

Мы оба поворачиваемся к телевизору, когда Мэвис вызывают на бой с Тео. Я хватаю Олдрика за руку. Играет музыка, и Мэвис начинает обходить клетку. Она полностью одета в черный кожаный наряд. А вот Тео одет точно так же, как вчера, когда ребята подобрали меня, – в джинсы и белую футболку.

Мои ноги двигаются по собственной воле, подводя меня ближе к экрану, чтобы лучше видеть.

Тео поднимает руки и крутит запястьями. В шею Мэвис летят два острых, как бритва, стеклянных диска. Она пригибается, и они врезаются в металлическую сетку и рассыпаются на пол клетки. Осколки пролетают мимо Мэвис, задевая ее щеку. Она взвизгивает, на секунду теряя равновесие, и вытирает кровь предплечьем.

Даже издалека я вижу, что она улыбается. Мэвис снимает зубами перчатку. Тео, пригибаясь, выстреливает стеклом из ладони, целясь ей в ноги. Она подпрыгивает, делает кувырок через застывающий поток стекла и тянется к Тео. Он уклоняется, но Мэвис хватает его за ногу, и парень спотыкается.

Упав, он поднимает руки и создает щит из алого стекла. Мэвис прижимает к нему ладони и издает чудовищный вопль. Стекло превращается в пыль. Тео пытается перекатиться, но слишком медленно – Мэвис нападает. Ее пальцы находятся всего в сантиметре от его горла, когда он хлопает ладонью по мату.

Тесса дует в свисток снаружи клетки, и Мэвис останавливается.

– Мэвис победила! – кричит Тесса в микрофон.

Та улыбается и щелкает пальцем по футболке Тео. Та обращается пылью, являя его волосатую грудь.

Мэвис надевает перчатку и помогает ему подняться. С трибун слышится свист. Тео краснеет и скрещивает руки на груди, а Мэвис театрально показывает на него рукой. Уголки губ Тео приподымаются в неохотной улыбке, и он показывает ей средний палец, пока они покидают клетку.

Мэвис проходит мимо меня с ухмылкой на идеально накрашенных матово-черных губах. За время боя помада ни капельки не смазалась. Жизнь абсолютно несправедлива.

– Это уже слишком хорошо, чтобы быть правдой, – она сгибается пополам от смеха, ее светлые волосы падают на лицо. – Тебя… сожрут… живьем… – сипит Мэвис между приступами хохота.

– Хватит, Мэвис, – осаживает ее Олдрик, поднимаясь.

Только я собралась открыть рот, как кто-то объявляет через колонки мое имя.

Веспер.

Я стою в огороженной металлической сеткой клетке, глаза слепит прожектор. В темноте вокруг слышна болтовня зрителей, мое сердцебиение отбивает барабанную дробь в груди. Я как смертоносная колибри, накачавшаяся «Монстр Энерджи» и мармеладками, которые дал Олдрик, чтобы перебить вкус рвоты после того, как меня стошнило в мусорную урну по пути сюда.

Внутрь заходит еще один человек. Я отхожу вбок, чтобы лучше его рассмотреть. Он выше меня, но ненамного. Его русые волосы убраны за уши, и он одет в черную мотоциклетную куртку и рваные джинсы. Он снимает куртку и вручает ее девушке на лестнице. Рубашки под ней нет. Ну конечно. Оранжевые волосы девушки падают ей на глаза, когда она берет куртку и притягивает парня для страстного, абсолютно неподобающего поцелуя.

Тесса говорит что-то неразборчивое, и дверь в клетку закрывается.

Клац, клац, клац. Заперта.

Какого черта они ее запирают? С какой целью?

Сосредоточься, Веспер.

– Карл против Веспер! – кричит Тесса. Лучи, которые светят прямо из пола, тускнеют и приобретают фиолетовый оттенок.

Карл усмехается, хотя это не столько похоже на улыбку, сколько на выражение мордочки Иниго Монтойи, когда он замечал ящерицу на столе.

– Готовы? – спрашивает Тесса, поднимая руки к потолку.

Не успеваю я даже подумать, как Карл крутит запястьем. Из его кожи вырастает черное и блестящее жало.

Он клещ. Если ужалит меня этой штукой, я вне игры. А еще, возможно, умру. Тесса опускает руки.

Карл взмахивает запястьем, и жало удлиняется. Затем он бросается на меня, но я ухожу в сторону. Парень с рычанием врезается в ограду.

Я бегу в другой конец клетки, включаются инстинкты «борись или беги», хотя, как по мне, все они твердят: «Беги! Беги!» Вы что, смеетесь? Во мне почти нет желания бороться. Никакого.

Тут позади раздается голос Сэма – он шепчет мне на ухо через ограждение. Он стоит в углу для тренеров, как в фильмах, держась за металлическую сетку.

– Он хочет, чтобы ты побегала и выбилась из сил.

Я осмеливаюсь кинуть на него взгляд через плечо. Его темные глаза источают напряжение – глаза человека, который уже делал это прежде.

Я киваю, поскольку не могу придумать никакого другого ответа.

Карл кидается на меня, и я встаю ему навстречу, делая вид, что собираюсь уйти влево, прежде чем прыгнуть вправо и выставить руку. Пульсация в центре моей ладони за что-то ухватывается. В моей голове звучит голос – тихий, но злобный. «Ты никчемный кусок дерьма!» – говорит он.

Я поворачиваюсь, и кулак Карла приходится мне прямо по губам, от чего я падаю на пол. На языке чувствуется жаркий и соленый вкус крови. Карл подходит ко мне и садится сверху, прижимая меня к бетону. Я пытаюсь столкнуть его, но он держит мои руки над головой. Из меня вырывается крик – частично от злости, частично потому, что я чувствую, как ускользает мой единственный шанс на искупление.

Это ужасное, безнадежное чувство – быть схваченной и лежать под кем-то. Зная, что никакие крики в мире не помогут. Карл наслаждается этим. Когда он наклоняется, я отворачиваюсь от его ненавистной ухмылки и зажмуриваю глаза.

– Кричишь как последняя девка. Так всегда, когда ты снизу? – шепчет он, его дыхание щекочет мне ухо.

Я открываю глаза и вижу Сэма – он впивается пальцами в металлическую сетку, его лицо напряженное. Пол сотрясается от рева толпы, но мне удается прочитать его слова по губам.

«Подними бедра», – кричит он.

Понятия не имею, что это даст, но я сосредоточиваю всю свою силу для резкого толчка и поднимаю бедра.

Карл такого не ожидал. Он теряет равновесие, и я выбираюсь из-под него. Затем снова поднимаю руки, цепляясь за что-то в его груди. Карл спотыкается, его глаза округляются, а моя хватка на нем крепчает.

Теперь я вижу. На кухне стоит женщина, ее передник испачкан в муке. Она разворачивается, и на ее зеленые глаза, сверкающие от ненависти, падают волосы. У Карла такие же глаза. Это его мать.