Кэтрин Бейквелл – Цветочное сердце (страница 49)
– Нет, – возразил Ксавье дрожащим голосом, – это напрямую касается мисс Лукас. Она имеет полное право работать у нас, если захочет…
– Никакого права она не имеет, – перебил мастер Морвин, складывая руки на груди. – Во-первых, это мой дом, моя лавка; во-вторых, у нее пока нет титула, а у тебя его вообще нет. Ты решать не вправе. – Отец расправил плечи и уставился на сына жесткими, как кремень, глазами. – Более того, Морвины работали вместе со своими детьми более шестисот лет, и тебе это известно. Даже если бы репутация мисс Лукас не была запятнана деяниями ее матери, она не Морвин…
– Со своей матерью Клара никак не связана! – Ксавье сделал шаг вперед. – Она совершенно другой человек и фантастическая ведьма. Сама спасла жизнь своему отцу. Она благословение наложила! И
– Ты прекрасно понимаешь важность фамилии. Ну или когда-то понимал. – Мастер Морвин тяжело дышал. – Мадам Бен Аммар сообщила в письме, что с этим покончено. Ты потерял свою силу.
– Я должен был потерять ее месяц назад.
Я прижалась к Ксавье, изо всех сил желая ему отваги: «Помни, какой ты храбрый».
Заскрипев зубами, мастер Морвин оглянулся на жену.
– Монсеррат, пожалуйста, уведи девочек в их комнаты.
Мадам Морвин скользнула мимо и буквально на миг коснулась рукой плеча сына, прежде чем увлечь Леонор, Далию и Инес на второй этаж. Я слышала, как девушки, уходя, ропщут и шепчутся.
Отец Ксавье шагнул к нам, презрительно глядя на сына.
– Я старался дать тебе время восстановить нашу репутацию.
– Вообще-то «эйфорию» я создал именно ради нашей репутации, – напомнил Ксавье. – Но предпочел бы, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь обезвредил гадость, которую я приготовил, чем получать за нее похвалу. Отец, именно поэтому Клара заслуживает право работать в этой лавке не меньше, чем любой из Морвинов…
– Решать это только мне, и я отказываюсь! – Мастер Морвин коротко кивнул мне, сверкая черными глазами. – Мисс Лукас, думаю, вам нужно уйти. Что бы ни привело вас сюда, я определенно своего согласия не давал.
Магия возмущенно вспыхнула у меня в груди, равно как и лампы в комнате. Мастер Морвин сердито огляделся по сторонам.
Ксавье снова встал между своим родителем и мной.
– Довольно, отец, – проговорил он. – Ты должен извиниться перед мисс Лукас.
Я охнула.
Мастер Морвин нахмурил лоб, к щекам его прилила кровь.
– Что, прости?
– Ты запрещал мне ей писать. Счел, будто она дурно на меня влияет, лишь на основании того, кем была ее мать. – Ксавье негромко и невесело рассмеялся. – А теперь посмотри на меня. Я наломал дров, причем совершенно самостоятельно.
– Ты ведешь себя как ребенок.
Ксавье вздрогнул. Я шагнула к нему, и он снова задышал ровно.
– Если это означает вести себя как ребенок, мне все равно. Прежде я не защищал мисс Лукас. Слишком боялся тебя. Она заслуживает такого же уважения, как любой другой маг, и если ты не станешь проявлять его к ней, то мы отправимся в другое место.
– Пусть так и будет! – рявкнул мастер Морвин. – У тебя нет ни магии, ни титула. Поддержки семьи у тебя тоже больше не будет. Тебе этого хочется, да? Тогда уходи! – Маг прошагал мимо нас, даже не взглянув на сына.
Ксавье посмотрел на меня, потом снова на отца. Глаза его блестели.
Мастер Морвин сильно ошибался. Ксавье было очень плохо одному. Как Морвин он себя не раскрыл. Ксавье напоминал птицу, запертую в слишком тесную клетку. Эта лавка, этот особняк, это место, которое я так любила, стали для него тюрьмой на три долгих месяца.
Мы в этом доме не нуждались.
В голову мне пришла идея, стремительная, абсурдная и совершенно бесподобная. Оглянувшись, я увидела, как мастер Морвин направляется к лестнице. Схватив Ксавье за руки, я заглянула ему в глаза и проговорила так громко, чтобы слышал его отец:
– Ксавье Морвин, хочешь открыть со мной лавку?
– Что? – спросил он, растерянно моргая.
Краем глаза я увидела, как мастер Морвин замер у основания лестницы.
– Никаких обязательств, – оговорилась я, – но если хочешь, то можешь поселиться у нас с папой. Откроем лавку в нашем доме! Мой отец станет выращивать ингредиенты, я – налагать заклинания, ты – помогать мне принимать посетителей и осваивать новую магию. – Я говорила все быстрее, а когда подумала о возможностях, магия теплым солнечным потоком потекла к щекам и вниз по рукам. Компетентность Ксавье, моя сила – у нас был бы шанс помочь очень многим людям. – Мы нашли бы нейтрализатор «эйфории», – продолжала я, – работали бы не покладая рук и… и стали бы отличной командой.
Последний взгляд через плечо. Морвин-старший ушел.
Ксавье стиснул мои руки, я заглянула в его глаза: теплые, темные, как лес, полные слез.
– Ты серьезно? – шепотом спросил он.
– Конечно, серьезно, – ответила я и, не удержавшись, засмеялась. – Работу над нейтрализатором можно начать прямо с завтрашнего утра. Если… если ты хочешь. Если станешь работать со мной. Мы обещали друг другу, помнишь? Будем «Морвин и Лукас».
Лицо Ксавье озарила красивая, искренняя улыбка.
– Да, – шепнул он и, зажав мое лицо в ладонях, расцеловал меня благодарно, без тени смущения.
23
Когда я появилась на пороге своего дома с вещами и Ксавье Морвином на буксире, папа удивился, но удивился приятно. Объяснять ничего не пришлось: отец объявил, что этой ночью будет спать на диване, а Ксавье может занимать его комнату, пока я не подберу заклинание, которым ему можно наколдовать отдельную.
Следующим утром начался самый длинный день в году. Летнее солнцестояние. Вечером официально закончится мое обучение, и я стану ведьмой.
Но сначала, едва забрезжил рассвет, я пробралась на кухню, надеясь взяться за работу над нейтрализатором «эйфории». Ксавье уже был там – с записной книжкой в руке стоял у плиты, на которой в котле что-то кипело.
– Думала, ты поспишь подольше, – проговорила я.
Ксавье захлопнул книжку и уставился на меня, вытаращив глаза.
– Клара, добро утро! Не ждал тебя в такую рань.
Я подошла к нему, положила ему руки на пояс и улыбнулась. Как я и надеялась, Ксавье покраснел еще гуще.
– Что варишь на этот раз? – спросила я.
Ксавье сглотнул и выпростал руку из моих объятий, чтобы выше поднять книжку.
– Еще один возможный нейтрализатор. Разумеется, магической силой это снадобье не пропитано. Я просто подумал… Ну, я много знаю об «эйфории», о том, как она действует. Все мои возможные рецепты записаны здесь. Как ты… как ты сама видела. – Ксавье опустил руку, показывая тетрадку. – Возможно, они тебе подскажут, как сделать противоядие.
Я оторвала руки от его пояса и взяла записную книжку с черным кожаным переплетом.
Живот свело от угрызений совести. Я открыла рот, чтобы извиниться, но Ксавье усмехнулся.
– Знаешь, я потрясен, что ты отперла ящик, не сломав его. Твои взломщицкие навыки значительно усовершенствовались с тех пор, как ты вышибла нашу парадную дверь.
Я зыркнула на него, стараясь сдержать улыбку.
– По-твоему, это очень смешно, да?
Ксавье показал на меня:
– Так ты смеешься из жалости?
Я закатила глаза и пристроилась к Ксавье – мой бок касался его бока, его ладонь легла на мое плечо. Перелистнув записную книжку к началу, я обнаружила инструкции к «эйфории» и почувствовала, как напряглась его грудь: Ксавье затаил дыхание.
Столько расстройства из-за такого маленького снадобья. И тем не менее…
– По-моему, в этом рецепте есть зачатки чего-то, – тихо отметила я. – Чего-то, способного помочь многим людям.
Ксавье поджал губы так, что они побелели.
– Ты, наверное, шутишь?
Я нахмурилась:
– Ничего подобного. Меланхолия – проблема реальная, а в магическом обществе не чувствуется решительного стремления исцелять страдающих от нее. Ты же просто пытался помочь.
– Мои
Я захлопнула записную книжку и крепко прижала ее к сердцу.