Кэтрин Бейквелл – Цветочное сердце (страница 37)

– Я… я заставила его пообещать мне, – тихо проговорила я. – Заставила его пообещать, что он поможет мне исцелить папу. И только. Я хотела продемонстрировать, как серьезно настроена. Клятва казалась хорошей идеей.

По-прежнему хмуря брови, мадам Бен Аммар просчитывала и разбирала, не скрыта ли в моих словах ложь.

После всего, что узнала о Ксавье, о его лживости, я не винила ее в том, что она относилась к нашей клятве с такой опаской.

Я опустила плечи, потяжелевшие от груза признаний Ксавье и нашей ссоры, случившейся лишь час назад, и провела большим пальцем по безымянному, на котором некогда чернело кольцо.

– Сегодня утром он рассказал мне все, – прошептала я. – Ксавье.

От одного его имени меня замутило. Я облизала пересохшие губы. Теперь, когда моя магия принадлежала ему… какие еще снадобья он приготовит?

– Мне нужно разобраться… разобраться в нем. В его душе. Я просто не могу… – Я покачала головой, не в силах догнать бешеный поток своих мыслей. – Я доверяла ему, я его уважала… однако это правда. Он создал «эйфорию». И скрыл это от меня. О чем еще он мог лгать? Я вообще его знала?

Коричневые ладони мадам Бен Аммар накрыли мои.

– Терять доверие к другу непросто, – проговорила она.

Пришлось сморгнуть слезы. Я вообще к ведьме обращалась или только к себе самой? Чем больше я говорила, тем лучше понимала мотивацию Ксавье.

– Он сказал, что ненавидит себя за содеянное. Мол, не ожидал, что его снадобье так навредит людям. А еще… еще Ксавье в поте лица работает над нейтрализатором, он почти не спит…

Мадам Бен Аммар положила руку мне на плечо, останавливая на месте. Мир постепенно перестал кружиться в водовороте. Это какое-то заклинание работало?

– Совет великодушно дал мастеру Морвину шанс исправить свои ошибки, – проговорила она. – Три месяца на то, чтобы устранить последствия вызванной им катастрофы.

Катастрофы. Внутри меня все перевернулось. В ушах эхом раздавался смех Эмили Кинли.

– Ксавье заявил, что не готовит и не распространяет «эйфорию». – Я стиснула фартук. – Вам известно, кто этим занимается?

Мадам Бен Аммар медленно и устало выдохнула, но не ответила.

Второй мой вопрос прозвучал тише:

– Это моя мать?

Ведьма поджала губы.

– Я подозреваю, что она – часть цепочки причастных. Раньше Имоджен создавала подобные снадобья. Кто бы этим ни занимался, он прячется от Совета с исключительной ловкостью. – Мадам Бен Аммар потерла пальцем висок. – Но Совет продолжит попытки создать нейтрализатор эффекта «эйфории». Раз мы не в силах помешать ее распространению, то, по крайней мере, должны исцелить жертв.

Я снова подумала об Эмили, об отчаянных попытках Ксавье помочь ей и всем пострадавшим от его снадобья.

– А как… как накажут Ксавье? – шепотом спросила я. – Если он не приготовит нейтрализатор к летнему солнцестоянию?

– Совет займется им и лишит его магической силы. И титула, конечно.

Я расплела косу и начала заплетать снова. Пальцы работали быстро-быстро. Готовую косу я погладила, по привычке нащупывая в волосах листья или цветы, но, разумеется, такое уже было невозможно.

Ксавье потеряет не только свою магическую силу.

Но и мою.

Разве не этого мне хотелось? Почти две недели назад я смирилась с долей обычной девушки. А раз в обмен я получала папу – смеющегося, танцующего, шутящего папу, – то дело того стоило.

Две недели назад я не понимала, что без магии перестану быть собой. В груди теперь стало холодно и пусто. Она превратилась в жеоду с пыльными кристаллами на стенках.

Ксавье от меня не отличался. Ребенком, впервые открыв в себе силу, он бегал по дому с криками и улюлюканьем. У нас было столько надежд, мы мечтали, как магия станет сияющей частью нашего совместного будущего. Любовь к чарам до сих пор жила в Ксавье. Она чувствовалась в доброте по отношению к посетителям. В колючках, которые выросли, когда друг не сумел помочь Эмили. В блеске его глаз, когда он смотрел на полки, заставленные снадобьями собственного изготовления.

Я узнаю Ксавье без магии, если он потерпит неудачу? Если навсегда потеряет свою и мою силу?

Мадам Бен Аммар похлопала меня по плечу:

– Не беспокойся о наказании мастера Морвина, Клара. Можешь собирать вещи, и через несколько дней, когда закончится подготовка Робин, я снова возьму тебя в ученицы. После благословения, которое ты наложила, у меня наверняка получится обосновать твое обучение в Куинсборо.

Я могла бы пойти таким путем. Могла бы отдать еще год тренировке и контролю своей магической силы, если бы не отказалась от нее.

Мадам Бен Аммар ласково улыбалась мне, в глазах у нее до сих пор светилась гордость.

– Раз твой отец в добром здравии, ты сможешь посвятить себя учебе, не тревожась за него, и через год наверняка будешь готова получить допуск…

– Еще не слишком поздно, – подала голос я. – Ксавье может приготовить нейтрализатор. Может сохранить свою магическую силу.

Улыбка померкла на губах мадам Бен Аммар. Она сжала в кулаках черный атлас своего платья.

– Да, да, он еще может. – Ведьма сильно потрепала меня по плечу. – Когда будешь готова продолжить образование, дай мне знать. Ты только-только вернула себе отца – принимай решение без спешки. – Мадам Бен Аммар придвинулась ближе и крепко меня обняла. Сердце заболело. – Я очень тобой горжусь, – прошептала она.

Я ненавидела себя. За то, что отдала свой дар, что мадам Бен Аммар ни о чем не подозревала.

– Знаю, как ты билась со своей магией, – продолжала ведьма. – Очень радостно видеть, что она наконец тебя слушается.

Не от мадам Бен Аммар мне хотелось принять похвалу. Я представила себе сияющую улыбку Ксавье и слезы гордости на его глазах. Он потребовал бы подробнейшего отчета о наложенном благословении.

– Без помощи Ксавье у меня не было бы надежды, – шепнула я.

Рассмеявшись резко и монотонно, мадам Бен Аммар отстранилась от меня.

– Ох, нет, дорогая! Не нуждалась ты ни в его обучении, ни в той клятве. Сила жила в тебе всегда.

Мадам Бен Аммар встала и, высоко подняв голову, двинулась на кухню. За ней захлопнулась дверь. У меня было всего несколько секунд наедине с собой, потом папа заподозрит неладное. Я ссутулилась и крепко зажмурилась в ожидании знакомого жжения своей силы.

– Магия! – шепотом позвала я. – Если ты еще здесь, дай мне знак. Сломай что-нибудь, если хочешь, только ответь!

Я ждала. Внутренний голос молчал, под ложечкой не сосало, кончики пальцев не щипало, ладони не потели. Я смотрела на руки и надеялась, что на рукавах блузки сейчас вспыхнет пламя или зацветут цветы. Но никаких чудес не происходило.

Чудес больше не будет. Моя мечта, как и желание работать вместе с Ксавье – стать «Морвин и Лукас», – приказала долго жить.

17

Мне следовало радоваться.

Почему же я не могла вытащить себя из постели?

Ужасно, но болела каждая клеточка моего тела. Боль пульсировала за глазными яблоками; ворочаясь на своей маленькой кровати, я думала, что должна была сейчас просыпаться в башне Морвинов.

От тишины, оставшейся после ухода магической силы, бросало в холод. Я натянула одеяло на голову, оставив ноги в чулках непокрытыми.

Легонько хлопнула дверь в мою комнату, раздался знакомый стук папиных ботинок по половицам. Отцовские пальцы коснулись не скрытого одеялом дюйма моей макушки.

– Где моя ранняя пташка? – заворковал папа.

Я не ответила. Все мои жалобы казались предательством по отношению к папе. Мы так упорно сражались за его здоровье и счастье. Этого мне должно было хватить. Это должно было стать пределом моих мечтаний. Глупо и эгоистично желать чего-то еще, особенно возвращения магии, которая столько лет мне докучала.

Соседний с моей головой участок матраса слегка накренился: папа сел рядом. Он откинул одеяло – перед глазами у меня побелело от льющегося в окно света. Я зло уставилась на свет и на папу, пока наконец не смогла сосредоточиться на его лице.

Папин веснушчатый лоб сморщился от жалости.

Я плакала всю ночь. Наверное, мои глаза были такими же опухшими и некрасивыми, как я и представляла.

– Что случилось, цветочек?

Я подняла голову и положила ее папе на колени. Он гладил мои волосы, а я смотрела на стену.

– Мадам Бен Аммар объяснила, как сложны благословения, – негромко проговорил отец, стараясь сделать так, чтобы я снова заснула. – По ее словам, после наложения вполне нормально чувствовать себя плохо.

Я чуть заметно подняла и опустила голову в слабом кивке. Боль и усталость этим наверняка объяснялись, но упадок сил от чар вряд ли должен был довести меня до слез.

– Я не такой умный, как мадам, – начал папа, – но чувствую, что дело не только в этом.

Как ему это удавалось?