Кэтрин Бейквелл – Цветочное сердце (страница 13)

Я оглянулась на Ксавье, теребившего свой шелковый галстук.

– Да. – Когда он поднял глаза, в них появился озорной блеск. – Сэр, дайте нам буквально пять минут. Мисс Лукас приготовит вам снадобье.

У меня аж лицо похолодело.

– Я приготовлю?! – неистово зашептала я, метнувшись к Ксавье.

Он кивнул:

– Я покажу вам, как его готовить. Уверен, вы прекрасно справитесь.

Глянув на посетителя, я с огромным ужасом вспомнила слова Ксавье о магии и силе зашкаливающих эмоций. Выплеск боли, который случился у меня час назад, поможет удержать магию под контролем?

– Мастер Морвин, – чуть слышно начала я, – ваш урок включает мои слезы перед незнакомцем?

Как всегда невозмутимый, Ксавье повернулся к посетителю.

– Сэр, если вас не затруднит, не могли бы вы подождать нас на крыльце? Мы позовем вас, как только снадобье будет готово.

Наморщив лоб, мужчина вышел за порог. Колокольчик над дверью зазвенел, когда он ее захлопнул.

К Ксавье я повернулась, чувствуя, что у меня сосет под ложечкой.

– Я не справлюсь!

Фыркнув, он поставил на верстак две плошки:

– Вы наверняка готовили снадобья с другими учителями.

– Они позволяли мне измельчать и смешивать составляющие, а чары накладывать никогда не разрешали! Снадобья собственного приготовления я продавала лишь несколько раз…

Одна из плошек закачалась и слетела со стола. Ксавье зацокал языком, адресуя неодобрение плошке, нагнулся и твердой рукой вернул ее на стол.

– Нервничать совершенно нормально, – сказал он мне. – Понимаю, это новый способ обучения, но чем больше вы отрицаете свои чувства, тем беспокойнее станет ваша магия. Если хотите контролировать свою силу, нужно к ней привыкнуть.

Каждый промах мог решить папино будущее. Задрожала другая плошка, и Ксавье ее придержал.

– Чего вы боитесь? – спросил он.

Я нервно сглотнула. Перед мысленным взором встали глаза папы, расширившиеся от ужаса, когда на его груди распустились цветы. Женщина, слишком похожая на меня, с дикими рыжими волосами и способностью – не то магической, не то нет – разбивать и подчинять себе сердца.

– Многого.

Плошка снова затряслась. Ксавье покачал головой:

– Ответьте как можно подробнее.

Я уставилась себе на ладони, дрожащие на темно-коричневом фоне каменной столешницы. Ладони, обжегшие моего отца.

– Не знаю. Всего… так много.

Ксавье откупорил круглую бутылку со светло-розовой жидкостью и поставил ее передо мной.

– Не будьте слишком строги к себе, – тихо проговорил он.

– Что мне делать? – пропищала я, представляя себе папины глаза. Его крик. Его умирающее сердце. А все из-за силы, совершенно мне нежеланной, унаследованной от человека, которого я почти не помню. – Вдруг моя магия навредит вам?

– Со мной все будет в порядке, – заверил Ксавье. – Но я хочу, чтобы вы обуздали энергию страха, который испытываете. Хочу, чтобы вы излили ее в эту плошку. Воспользуйтесь тревогой, что живет внутри вас, думайте о мире.

Я сдавленно рассмеялась, но даже это напугало меня, ведь малейших эмоций и действий хватало, чтобы дать волю моей магии.

– Да как я могу? Вдруг мои чары навредят жене того человека?

Ксавье вложил бутылочку в мою обтянутую перчаткой руку. Я снова перехватила его взгляд. Эмоции одолевали меня настолько, что я дрожала всем телом… Но Ксавье, похоже, не считал меня ни глупой, ни жалкой. Он казался серьезным, но смотрел мягко. Будто внимательно прислушивался к каждому моему слову. Так, как слушал меня раньше.

– Магия создает проблемы и мне. Я не жду, что вы окажетесь экспертом. – Ксавье кивнул мне. Его голос звучал плавно и спокойно. – Пусть страх накроет вас, как приливная волна. Накроет, а потом отхлынет.

Закрыв глаза, я представила ту волну цвета ночи, ревущую на меня, как лев. Она кружилась у меня в животе, потом бац – и рассыпалась. Воображаемая волна, словно водоворот, вращалась у меня в груди.

– Ваши чувства дают вам магическую силу. Не подавляйте их, используйте их энергию, – наставлял меня Ксавье. – Чтобы высвободить ее, нужны намерение и объект, на который направляется намерение. Ваш страх, ваша грусть – возьмите их энергию и удерживайте ее. – Ксавье поднял мою руку, и по моей спине прошел мороз. Сделав глубокий вдох, я сосредоточилась на водовороте у себя внутри. – В идеале снадобье, которое мы готовим, должно помочь от расстройства желудка. Говорите с ним о мире, спокойствии, комфорте – и все получится.

– Мир, – произнесла я. Ничего не случилось. – Мир.

– Представьте его себе. И дышите.

Мои легкие снова наполнились воздухом. Мысли, как всегда, обратились к отцу. Я вспомнила детство. Летом мы сидели на крыльце, я устраивалась у него на коленях, вместе с ним слушала сверчков и смотрела на звезды. Зимой мы сидели у камина, пили горячий шоколад и читали сказки. Весенними вечерами, напоенными ароматом лаванды, свисавшей с притолоки, папины колыбельные разносились по моей комнате, а его пальцы убирали волосы с моего лба. Нас всегда было только двое, но этого казалось предостаточно.

– Мир, – прошептала я. Буря внутри меня улеглась. Я налила прозрачную жидкость из бутылочки и почувствовала, как поток энергии тоже покидает мое тело, расслабляя плечи и грудь.

Ксавье вложил в мою ладонь квадратную бутылку с каким-то другим ингредиентом:

– Продолжайте.

– Мир, спокойствие, комфорт. – Я разрешила энергии литься из меня, как жидкости из бутылок, из одной, потом из другой. Мои слова смешивались, медленно превращаясь в папину колыбельную. Я нараспев повторяла слова, пока не кончились куплеты, так что эхо моего голоса разнеслось по комнате и затихло.

В ладонях я сжимала плошку, полную сиреневой жидкости, которая дрожала, словно при землетрясении, будто снадобье рвалось прочь из сосуда. Потом настой раздулся, вздыбился собственной приливной волной, поднялся и выплеснулся на стол в невероятном количестве.

– Разрази меня гром! – пробормотала я.

– Швабра! – вскричал Ксавье, протягивая руку. По сигналу швабра прилетела из подсобки прямо в его руку. Скривившись, Ксавье передал ее мне. – И не ругайтесь, если можете сдержаться. Не хочу, чтобы ваша магия получала новые идеи.

Ксавье не ошибался. Вслух говорить «Разрази меня гром!» было все равно что искушать судьбу. Я с силой прикусила язык и шваброй убрала густую сиреневую жидкость.

Пока я чистила пол, Ксавье подошел к переполненной чаше и хмуро посмотрел на нее: что еще я сделала не так?

– Интересно, – пробормотал он.

Ксавье зачерпнул снадобье чайной ложкой… и попробовал его.

– Ксавье! – охнула я.

– Хочу понять, работает ли оно.

– Вдруг зелье навредит вам?

Ксавье пожал плечами:

– Оно в полном порядке.

У меня аж от сердца отлегло.

– Хотите сказать… хотите сказать, что я приготовила снадобье правильно? Что просто сделала слишком много?

– Возможно, я… – Ксавье осекся и нахмурил лоб. Он подошел к разделочному столу и взял из мисочки одну из ягод малины, которые мы использовали для зелий. Глубоко сосредоточившись, он отправил ягоду в рот.

– Что это вы делаете?

Ксавье задумчиво замычал:

– Кажется, у меня пропали вкусовые ощущения.

– Что?

Ксавье отмахнулся:

– Уверен, это только временно. Тем не менее эффект любопытный. Такое следует изучать тщательнее…

– Прямо сейчас? – Я показала на липкие столешницы, на сиреневую лужицу у себя под ногами, в сторону посетителя, ждущего нас на крыльце.