Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 96)

Но даже Якунин признавал, что эта «битва цивилизаций» была лишь идеологическим прикрытием старой геополитической борьбы за превосходство. Россия вступила в противостояние с Западом еще с началом холодной войны:

— Если раньше это была битва идеологий — коммунизм против капитализма, то теперь это конфликт между идеями гуманистического традиционного общества и общества потребления. Россия действительно пытается восстановить свои глобальные позиции. И, конечно, идеологическая битва всегда является формой государственной политики и должна преследовать конкретную цель. Но давайте вернемся к Мюнхенской речи Путина. Он тогда открыто сказал о том, что стало поводом для беспокойств в России. Он этого не скрывал, никуда не отправлял российские спецслужбы. Он просто вышел и сказал: «Ребята, нас беспокоит это и это. Это несправедливо». А потом его сделали изгоем. Его отовсюду выгнали. Понимаете?

Это и было причиной возросшей активности России, желания Кремля разделить и расшатать Запад и попыток положить конец мировому порядку, установившемуся после холодной войны. Во время первого президентского срока Барак Обама заигрывал с Дмитрием Медведевым, но от Путина и его спецслужб администрация держалась подальше, словно надеясь, что они сами канут в прошлое. Путин был уверен: когда он вернется во власть, протесты против него будут организованы с подачи США.

В своей Мюнхенской речи Путин обратил внимание на подъем развивающихся экономик Индии, России и Китая. Запад всегда рассматривал Россию как слабую экономику, опирающуюся на природные ресурсы и неспособную тягаться с Западом по уровню производительности труда. Однако такая оценка не учитывала краткосрочные цели людей Путина. Их не волновало благосостояние народа — экономика давала достаточно ресурсов, чтобы сохранять власть и проецировать ее на мировую арену. Теперь российский ВВП достигал 1,6 триллиона долларов, и половину этой суммы, если не больше, люди Путина спрятали на офшорных счетах.

Именно на это периодически намекал Якунин, хотя делал это с большой осторожностью. Он любил рассказывать историю о том, как в первые дни своего президентства Путин и его приближенные встречались с советником по национальной безопасности США времен холодной войны Збигневом Бжезинским. Путин, печально качая головой, упомянул, что российские элиты до сих пор хранят на тайных зарубежных счетах миллиарды долларов. Бжезинский ответил: если все деньги хранятся на западных счетах, тогда чья же это элита? Он предположил, что теперь все эти люди попали под контроль Запада. Тогда россиян возмутил подобный комментарий противника в холодной войне. Якунин констатировал: «Фон изменился». Теперь все деньги были под контролем людей Путина.

Некоторые наблюдатели полагали, что причиной решения Путина влиять на западную политику стала утечка информации из «Панамского досье», обнародовавшего банковские данные людей Путина. Но дело было не в этом. Битва путинских кагэбэшников с Западом началась задолго до этого. Война готовилась еще до падения Советского Союза: в преддверии перехода к рыночной экономике определенные структуры КГБ спасали свои агентурные сети и средства, которые позже помогли привести Путина к власти.

— Буш провозгласил победу в холодной войне, и это все определило. Они решили, что, если они победили, то могут диктовать свою волю. Но внезапно выяснилось, что не все готовы жить по их правилам. Усилия Путина не увенчались успехом. А теперь мы все пожинаем плоды недальновидной политики Запада, — сказал Якунин, добавив, что санкции, которые Запад ввел против России после вторжения в Украину, лишь обострили это противостояние: — Вы же хорошо знаете русских. Мы, возможно, ленивые, много пьем. Можем исколоть себя до крови. Но когда появляется внешняя угроза — и это наш генетический код, — сражаться идет и стар и млад. Эти санкции сплотили российское общество сильнее, чем любая информационная кампания Кремля. Почему мы должны утираться, когда в нас плюют? Введение санкций фактически было объявлением войны.

Противостояние России и Запада обострялось. У администрации Обамы росла обеспокоенность ростом влияния путинского режима. Одним из наиболее активных оппонентов стал вице-президент Джо Байден. Он утверждал, что Кремль в своих геополитических стратегических операциях может использовать лояльных миллиардеров, а коррупция — это способ подрыва демократических режимов.

— Коррупция — это новый инструмент внешней политики, — сказал Байден. — Никогда ранее она не была такой полезной и удобной для стран, стремящихся внести раскол в мировой порядок при содействии олигархов. Это как криптонит функционирующей демократии. Сделаны стратегические и экономические ставки. Россия и другие страны используют коррупцию и олигархов как инструмент принуждения.

Для западных экспертов по России настало время неприятных размышлений. Первые тревожные звонки в отношении истинной природы путинского режима прозвучали в ноябре 2006 года. Министерство юстиции США и ФБР больше не могли игнорировать очевидное. После отравления полонием в муках умер бывший офицер ФСБ Александр Литвиненко, который раньше работал в Испании и занимался расследованием дел русской мафии. При его содействии прокуратура смогла выследить группировку по отмыванию денег, в которую входили члены Тамбовской ОПТ — той самой, с которой Путин сотрудничал в Петербурге. Находки прокуратуры, в том числе результаты прослушивания телефонных разговоров, были ошеломляющими. Главари группировки, включая бывшего акционера банка «Россия» Геннадия Петрова, находились в постоянном контакте с высокопоставленными лицами российской правоохранительной системы. Одним звонком можно было, например, остановить расследование, которое подбиралось к фигурантам слишком близко, или надавить на таможню и организовать пропуск грузов через петербургский морской порт, который оставался шлюзом для наркотрафика в Европу. За счет выплат старшим офицерам можно было расправиться с конкурентами, отправив их под арест, и изъять улики из правительственных баз данных. Петров регулярно общался с российским министром обороны, тоже выходцем из Петербурга.

Как заявил следователь прокуратуры Испании коллегам из Минюста США, Россия — «это, по сути, мафиозное государство». Альянс, который сформировался в мэрии Санкт-Петербурга, теперь распространил свою власть на всю Россию: представители ОПГ действовали в связке с высокопоставленными сотрудниками спецслужб. Деятельность Тамбовской группировки в Испании включала торговлю наркотиками и контрабанду оружия. Как сказал бывший офицер военной разведки Антон Суриков, этот форпост позволял контролировать нелегальные каналы продажи оружия в Сирию и Иран.

Российская организованная преступность фактически слилась с властью, и это вызывало все большее беспокойство. Участились операции российской разведки на Западе. В 2010 году ФБР обвинило в шпионаже десятерых россиян. Среди них была рыжеволосая femme fatale Анна Чапман, которая управляла своим онлайн-агентством по операциям с недвижимостью в Нью-Йорке и одновременно искала выходы на высокопоставленных американских политиков. Восемь из них были обвинены в том, что действовали под глубоким прикрытием как «нелегалы» с использованием поддельных документов, то есть, по сути, ничем не отличались от обычных граждан. Ознакомившись с деятельностью этой шпионской группы, многие комментаторы отметили значительную деградацию российской внешней разведки после окончания холодной войны. Но для западных разведчиков это было свидетельством того, что агентурные сети разведки живут и процветают. По словам одного из них, группа, попавшая под арест, была лишь «верхушкой айсберга».

— Русских агентов разведки в США гораздо больше, чем вы думаете, — сказал офицер.

Однако, все еще питая надежды на перезагрузку отношений с Россией во время президентства Медведева, администрация Обамы решила не обращать внимания на многочисленные предостережения экспертов.

— У них был реальный интерес к перезагрузке, — сказал Фрэнк Монтойя-младший, на тот момент глава отдела контрразведки ФБР. — Отчасти они рассчитывали на то, что смогут влиять на российскую политику через Медведева и это будет совсем другой мир.

В 2015 году вице-президент Байден снова выступил с предостережениями, и мир наконец осознал, что угроза для Запада стала более чем реальной. Слабость западной политической системы необратимо изменила общество. Рост неравенства и политика аскетизма, последовавшая за финансовым кризисом 2008 года, сделала Запад уязвимым. Россия же оттачивала тактику и продолжала накачивать ультраправых и ультралевых.

— Мы заметили рост активности в Грузии, в Крыму и странах Балтии, — сказал Монтойя. — Мы испытывали серьезное беспокойство по поводу потенциальных рисков. Но ничего не случилось. А потом вдруг это случилось — как гром среди ясного неба.

Утром 24 июня 2016 года жители Великобритании проснулись и узнали шокирующие результаты референдума: большинство проголосовало за выход из Евросоюза. Порядок, установленный после холодной войны, начал меняться. В США близились президентские выборы, которые, по сути, тоже становились референдумом о сохранении установленного порядка. Казалось, правящие элиты напрочь забыли о нуждах простых американцев, рабочего класса. Эта ситуация открыла пусть во власть предпринимателю и королю недвижимости — он стал кандидатом от Республиканской партии.