Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 86)

Резервный фонд, упомянутый в «Панамском досье», казалось, был из числа наиболее засекреченных. Из всех приятелей Путина, имевших акции банка «Россия», Ролдугин оставался незамеченным дольше всех, даже после того, как выявились тесные связи Шамалова, Горелова, Тимченко и Ковальчука с Путиным. Ролдугин был самым неподходящим кандидатом — профессиональный музыкант без собственного бизнеса. Как сказал приближенный к Путину магнат, Ролдугин казался последним, кто мог спрятать президентские деньги. Он был «золотым парашютом» Путина.

До утечки данных Ролдугину не задавали вопросов о том, как он стал акционером банка «Россия». В 2014 году его впервые спросила об этом газета New York Times, и он расплывчато ответил, что купил акции, так как «нужны были какие-то деньги — нигде не было денег на искусство», добавив, что собирал средства путем кредитов и «множества манипуляций». Но он никогда не распространялся о том, когда именно он приобрел эти акции и сколько они стоили. Обнародованные документы по банку «Россия» показали, что он купил акции в 2005 году на 13,5 миллиона долларов. До сих пор непонятно, как виолончелист мог получить доступ к таким деньгам. К 2014 году доля Ролдугина выросла до 350 миллионов. Он же всегда утверждал, что живет скромно. После публикации «Панамского досье» он сказал репортеру:

— У меня даже виолончель подержанная.

Согласно «Панамскому досье», связанные с Ролдугиным офшорные компании получали непрямыми платежами миллионы долларов от близких к Путину магнатов. Офшоры, ассоциированные с Ролдугиным, торговали акциями задним числом — это ежедневно приносило десятки миллионов рублей. Одна из зарегистрированных на Кипре компаний — Sandalwood Continental — без всякого поручительства получила максимальный кредит в 650 миллионов долларов у кипрской дочерней компании ВТБ — государственного банка для «специальных проектов» во главе с бывшим советским дипломатом. Эта кипрская компания была печально известна тем, что использовалась как канал для откатов, а сам банк ВТБ с 2007 года, то есть с момента размещения первичных акций в Лондоне, стал популярным местом работы сыновей высокопоставленных российских офицеров спецслужб.

Одна из компаний Ролдугина — International Media Overseas S.A. (IMO) — тайно владела 20 % акций крупнейшего российского рекламного агентства Video International, ежегодные доходы которого превышали 800 миллионов долларов. В документах Ролдугин значился как бенефициар IMO, что открывало ему доступ к активам в 19 миллионов фунтов (26,6 миллиона долларов) наличными.

Публикация «Панамского досье» рассекретила Ролдугина и двухмиллиардную офшорную схему. Позднее Путин выразил недовольство этими публикациями и заявил, что данные всплыли из-за заговора «оппонентов», которые пытаются дестабилизировать Россию через сфабрикованные обвинения в коррупции.

— Они хотят настроить одних против других, раскачать ситуацию. Сделать нас более покладистыми и причесать нас так, как им хочется, — сказал он.

Другие российские официальные лица выразились более прямолинейно, заявив, что в ICIJ работают бывшие сотрудники Госдепа и ЦРУ. Схема, опубликованная ICIJ, давала четкое представление об одном из «кумовских» резервных фондов — неотъемлемой части путинского режима. Фонд работал как денежная машина: магнаты перечисляли «пожертвования», или дань, в путинский общак, порой в обмен на сделки.

Документы проливали свет на то, каким образом часть наличности переправлялась на нужные Путину и его людям проекты. Журналисты ICIJ обнаружили следующую схему: миллионы долларов уходили в компанию, которой принадлежал любимый горнолыжный курорт Путина «Игора» недалеко от дачного кооператива «Озеро». В 2011 году связанная с Ролдугиным компания Sandalwood Continental перечислила 3 миллиона беспроцентных кредитов в пользу компании «Озон», которая сразу купила курорт и приступила к постройке роскошного отельного комплекса с ледовым дворцом и эксклюзивным спа. В 2013 году заброшенный в прошлом курорт стал местом проведения особого мероприятия — пышной свадьбы. Имена гостей держались в строжайшем секрете. Невестой, которую привезла санная упряжка, оказалась младшая дочь Путина Екатерина, а женихом — сын акционера банка «Россия» Шамалова Кирилл. Год спустя Кирилл получил от Геннадия Тимченко 17 % акций крупнейшей нефтехимической компании России «Сибур», а с приобретением ему помог прокремлевский Газпромбанк, выдав кредит на миллиард долларов.

Схема, изложенная в «Панамском досье», напоминала офшорную схему с «пожертвованиями», впервые описанную Сергеем Колесниковым. Компании, которыми он руководил, предоставляли банку «Россия» средства для расширения бизнеса. В результате акционеры сказочно разбогатели, а средства банка позже пошли на строительство роскошного дворца на Черном море. «Панамское досье» пролило свет и на эволюцию резервных фондов: ближайшие соратники президента теперь прибрали к рукам еще более крупные финансовые потоки. Обширная сеть офшорных компаний становилась все более запутанной.

Система, описанная в «Панамском досье», позволяла не только накапливать личные богатства — она сообщалась с более широким резервным фондом черного нала, размер которого позволял проводить операции влияния за рубежом. Среди сотен тысяч документов имелись свидетельства масштабного политического гамбита. Выяснилось, что швейцарский юрист Фабио Делько, руководивший связанными с Ролдугиным и с банком «Россия» компаниями, имел представительства в Чехии, а его сотрудники обеспечивали более половины пожертвований в фонд партии президента Милоша Земана, которого долгое время считали союзником Путина.

Само по себе наличие резервного фонда у Ролдугина свидетельствовало о существовании более широких схем. Масштабы оттока капитала из России на счета западных банков шокировали. Согласно оценке Национального бюро экономических исследований США и оценке французского экономиста Томаса Пикетти, после распада СССР в офшорах хранилось 8оо миллиардов долларов, что превышало состояние всего населения России. Системой пользовались не только преступники — рядовые бизнесмены также хотели сохранить нажитые капиталы. Это говорило о серьезных внутренних рисках российской экономики. Высокие цены на нефть и растущая стабильность времен Путина замедлили скорость оттока капитала, однако после его возвращения в президентское кресло вывод денег из страны увеличился в разы, по сравнению с временами Ельцина.

Из-за оттока капитала снизились налоговые сборы, ослабла валюта, резко сократились инвестиции. Но Путин даже не пытался этому воспрепятствовать. Он запустил кампанию, а затем принял грабительский закон, обязывающий бизнесменов хранить средства внутри страны. На самом деле эти меры не имели эффекта. Напротив, неотъемлемой частью системы перекачки средств стал круг его доверенных лиц. Правившие Россией люди из КГБ прятали свои состояния в бесчисленных офшорных фирмах и за счет систематического грабежа государственных компаний и откатов не только стали новой элитой, но и создали стратегические резервы черного нала, которые шли на подрыв западной демократии. В распоряжение силовиков попали даже офшорные средства олигархов эпохи Ельцина.

Вначале, по мнению Запада, все это выглядело как банальное кумовство и клептократия. Дворцы возводились не только для Путина, но и для его придворных. Один из них был создан по образцу Петергофа, с декоративными садами и живописным каналом — предполагалось, что он принадлежит исполнительному директору «Газпрома» Алексею Миллеру. Под Москвой возвели поместье на семидесяти гектарах: отделанный мрамором особняк, 50-метровый бассейн, гараж на пятнадцать машин и комната для хранения мехов — подозревали, что это дворец акционера банка «Россия» Владимира Якунина. С 2005 года он занимал должность президента государственной монополии «Российские железные дороги», ежегодные доходы которой составляли 42 миллиарда долларов, то есть примерно 2 % ВВП страны.

Доступ к миллиардам долларов через раздутые госконтракты стал новым способом обогащения и использовался исключительно людьми Путина. Это выяснилось, когда Россия начала реализацию показательных инфраструктурных проектов. Стоимость Олимпийских игр в Сочи увеличилась почти вчетверо — с 12 миллиардов, озвученных в 2007 году, до 50 миллиардов и выше к моменту Игр в 2014 году. Это были самые дорогостоящие Олимпийские игры в истории, опередившие даже 40-миллиардную летнюю Олимпиаду в Пекине 2008 года. В основном контракты распределялись между ближайшими соратниками Путина. Самым дорогим оказалось строительство 48-километровой дороги и железнодорожных путей от Олимпийского парка в Сочи через тоннели и мосты к вершинам гор и горнолыжному курорту. Строительство обошлось в астрономическую сумму — 9,4 миллиарда долларов, что, по оценкам Бориса Немцова, в три с половиной раза превышало проект НАСА по запуску вездехода на Марс. «СК-Мост» была одной из первых компаний, без тендера получивших право на строительство путей и дороги. Частично она принадлежала Геннадию Тимченко — он приобрел ее в 2012 году в ходе расширения своего строительного бизнеса. Аркадий Ротенберг получил на строительные проекты 235 миллиардов рублей, или 7,2 миллиарда долларов. В отличие от людей Путина, олигархи эпохи Ельцина не получали многомиллионных госконтрактов, напротив, они терпели убытки. Титаны приватизаций девяностых годов Олег Дерипаска, Владимир Потанин и Виктор Вексельберг по приказу Кремля вложили миллиарды из собственных средств.