Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 81)

После возвращения Путина на пост президента началось жесткое подавление политических оппонентов, что лишь подчеркнуло бессилие российской либеральной элиты. В июне были арестованы и отправлены в тюрьму десятки протестующих, которые пронимали участие в демонстрации накануне инаугурации Путина. Там не обошлось без эксцессов. Протестующим вменили участие в массовых беспорядках и применении насилия к полиции. Затем прошли обыски в домах лидеров оппозиции, включая Навального. Через месяц ему предъявили обвинение в хищении в крупном размере, что грозило тюремным наказанием до десяти лет. Новый закон накладывал существенные ограничения на любые неправительственные организации с иностранным финансированием. Результаты таких нововведений ужасали. Вместо ослабления контроля над политической системой, о чем так часто говорил Медведев, люди Путина резко сжали хватку и еще крепче вцепились во власть. Они по-прежнему контролировали судебную и правоохранительную системы и могли посадить любого, кто осмеливался перебежать им дорогу. Олигархи эпохи Ельцина при всем желании не смогли сдвинуть страну с новой траектории развития, к тому моменту они сильно увязли.

— Все они зависят от номера один, — сказал партнер одного олигарха. — Россия — единственное место, где они могут делать деньги. Они все зависят от одобрения Путина.

— Как мы можем выступить против них, если у них в руках вся власть? — спросил один из миллиардеров.

Так что после четырехлетнего правления Медведева вместо долгожданной либерализации родилась система, в которой государство еще четче обозначило свое присутствие в экономике. Не только из-за государственных кредитов, которые спасли магнатов от санкций западных кредиторов после финансового кризиса 2008 года, но и потому, что во время президентства Медведева под знаком модернизации экономики в экспериментальные государственные проекты были вложены миллиарды долларов.

Первым таким проектом стала корпорация «Роснано», созданная как инкубатор нанотехнологий. Эту область науки люди Путина считали важнейшей для успешной конкуренции с Западом в военных технологиях и искусственном интеллекте. В 2010 году был создан центр разработок высоких технологий «Сколково» для стимулирования технических стартапов. Оба предприятия превратились в огромные черные дыры для правительственных денег — при этом никто не контролировал, как и на что они тратятся. «Роснано» инвестировало более миллиарда долларов в американские технологические фирмы, а «Сколково» укрепило сотрудничество с Кремниевой долиной и Массачусетским технологическим институтом. Американские правоохранители подозревали, что Россия возвращается к старым добрым методам холодной войны. ФБР предупредило руководителей технических компаний в Бостоне, что российские государственные проекты — это хитроумные подставные фирмы, призванные получить доступ к американским военным технологиям и технологиям двойного назначения.

Разморозка отношений с США во времена Медведева и последовавший стабильный поток западных инвестиций лишь укрепили власть людей из КГБ.

— Запад оказался очень наивным, — сказала политолог из Chatham House Лилия Шевцова. По ее словам, содействие, которое обеспечил режим Обамы, стало для путинской системы технологической и финансовой «виагрой». Рост цен на нефть гарантировал дополнительную поддержку. К моменту возвращения Путина цены взлетели почти до 100 долларов за баррель, то есть почти утроились по сравнению с финансовым коллапсом 2008 года — тогда нефть стоила 35 долларов. Российские валютные резервы достигли 500 миллиардов и вышли на четвертое место в мире.

Феодальная система, в которой личные состояния зависели от прихотей Кремля, укреплялась. Несмотря на все речи Медведева о борьбе с коррупцией, два крупных западных банкира заявили, что он использовал в роли доверенных лиц сразу нескольких миллиардеров. Еще один магнат придумал схему, в которой любая сделка требовала одобрение Кремля, что гарантировало Медведеву долю в каждой из них. И хотя он клялся, что будет содействовать снижению роли государства в экономике, богатства, принадлежавшие близким бизнес-партнерам Путина, только увеличивались.

Если состояние путинской команды росло, то люди типа Пугачева оказались за бортом. Пугачев стал анахронизмом, символом эпохи ельцинских лет, когда бизнес наслаждался свободой, и ненужным напоминанием о том, как именно Путину досталась власть. После атаки на Ходорковского Пугачева начали постепенно отодвигать в сторону.

— После того, как власть ушла к КГБ, я больше не мог ни на что влиять, — сказал он. — Они накрыли все, как цунами.

В какой-то момент во время второго срока Путина Пугачев отказался от кабинета в Кремле. Казалось, он был больше не нужен, к тому же сильно бросался в глаза. При этом магнат сохранил близкое общение с Путиным, помогал ему летом 2007 года организовывать отдых с принцем Монако Альбертом в Туве — этот регион Пугачев представлял как сенатор. В окружении прекрасных гор гости рыбачили на Енисее, а Путин в стиле мачо эффектно позировал с обнаженным торсом в брюках цвета хаки и с удочкой в руках.

Однако Пугачев не хотел раболепствовать перед Путиным, подобно остальным соглашателям, вел себя недостаточно почтительно и часто говорил то, что думал. Между ними всегда были трения, словно Путин не хотел помнить о том, что он в долгу перед Пугачевым. Постепенно разногласия усиливались. Тучи над пугачевской бизнес-империей начали сгущаться еще до финансового кризиса и назначения Медведева преемником. Под удар попали два крупных судостроительных завода в Санкт-Петербурге, обширные месторождения коксующегося угля в Сибири и строительные проекты.

В 2001 году, вскоре после того, как Путин стал президентом, Пугачев ушел с поста председателя Межпромбанка, передав собственность в новозеландский траст. Но, несмотря на личную непочтительность по отношению к Путину, все равно финансировал все проекты, о которых тот просил. Его по-прежнему считали кремлевским банкиром. В первый год президентства Медведева Путин попросил Пугачева проспонсировать одного лояльного магната. Близился глобальный финансовый кризис 2008 года, и олигархи со свободными средствами становились редкостью, но Пугачев еще был в их числе. Летом 2008 года ему позвонил Путин и попросил о кредите в 500 миллионов долларов на помощь его другу Аркадию Ротенбергу.

— Он сказал мне: «Это всего лишь кредит. Через полгода тебе его вернут», — сказал Пугачев.

Ротенберг и Путин были знакомы с детства, вместе дрались на улицах Ленинграда, вместе занимались дзюдо в спортклубе. Ротенберг проявил интерес к бизнесу уже после того, как Путин стал президентом. Вместе с братом Борисом он основал в Петербурге банк СМП. Однако к тому моменту о Ротенберге почти никто ничего не знал. Пугачев помог ему расширить бизнес — банк должен был тоже стать спонсором путинского режима. Ротенберг ждал, пока подвернется сделка, которая принесет миллиарды долларов по госконтрактам. Той весной Ротенберг приобрел у «Газпрома» несколько строительных компаний, а через несколько недель «Газпром» передал холдинговой компании Ротенберга «Стройгазмонтаж» многомиллионный контракт на строительство российской части стратегического газопровода по Балтийском морю в Германию. Единственная проблема была в том, что к тому моменту Ротенберг так и не расплатился с «Газпромом» за строительные компании. Тогда-то Путин и позвонил Пугачеву. Тот ответил, что с радостью поможет. Но такая заинтересованность Путина в этом деле выдавала его: стало ясно, кто стоит за строительным бизнесом Ротенберга.

— Путин захотел подключить Ротенберга, потому что действительно мог его контролировать, — сказал Пугачев. — Тот был полностью под колпаком. В отличие от других питерских союзников Путина, «ранее Ротенберг не имел никакого реального бизнеса».

В результате той сделки Ротенберг стал миллиардером. Он отрицал тот факт, что его растущее состояние имеет какое-то отношение к Путину и их дружбе, но быстро примкнул к Тимченко, Сечину и Ковальчуку и стал очередным союзником. Более того, ему достались и более лакомые куски российской экономики.

Это была последняя услуга Пугачева Путину — после этого его выкинули на улицу. Через несколько месяцев после выданного Ротенбергу кредита разразился финансовый кризис. Банковскую систему трясло. Межпромбанк, сооснователем которого был Пугачев (но заявлял, что уже не являлся прямым владельцем), оказался в чудовищных долгах, как и многие другие банки. Однако Центробанк не спешил пересматривать или реструктуризировать Межпромбанк взял в перекредитованные банки срочные кредиты, которые трудные времена. Другие оказались в более выгодном положении: вначале Центробанк оказал срочную помощь всей пострадавшей от кризиса банковской системе и выделил Межпромбанку 2,1 миллиарда срочных займов. Однако к лету 2010 года вернуть Центробанку кредит Межпромбанк не смог, и этот огромный долг стал рычагом, посредством которого правительство решило получить контроль над двумя судостроительными предприятиями Пугачева — «Северной верфью» и Балтийским заводом.

Несмотря на оптимистичные заявления Медведева о том, что степень участия государства в экономике снизится, Путин решил основать государственную судостроительную корпорацию и назначить председателем ближайшего соратника и автора схемы экспроприации ЮКОСа Игоря Сечина. Судостроительные предприятия Пугачева в санкт-петербургском морском порту были серьезными активами. «Северная верфь» и Балтийский завод считались крупнейшими оборонными судостроительными заводами страны, производителями военных кораблей. В модернизацию производства Пугачев вложил огромные средства, и судостроительные верфи стали первыми претендентами на заключение многомиллионного контракта между Россией и Францией. Планировалось строительство двух военных кораблей типа «Мистраль» для российского флота.