Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 8)
Есть свидетельства того, что в этом процессе был задействован Путин. В те дни он работал секретарем партии что подразумевало частые контакты с дрезденским шефом СЕПГ Гансом Модроу. Похоже, в КГБ надеялись, что из Модроу удастся вырастить потенциального преемника бессменного восточногерманского лидера Эриха Хонеккера, и, очевидно, даже полагали, что он сумеет возглавить страну во времена квазиперестроечных реформ. В 1986 году глава внешней разведки КГБ Владимир Крючков специально наведался к Модроу в Дрезден.
Но Хонеккер решил держаться до конца, что вынудило КГБ усиленно вербовать новых агентов для работы на спецслужбы и после падения восточного блока. Крючков всегда утверждал, что в те времена он ни разу не встречался с Путиным, и отрицал его участие в операции «Луч», как и участие Маркуса Вольфа. Но западногерманский близнец MI5 — Федеральное ведомство по охране конституции Германии (Bundesamt für Verfassungsschutz) — располагал сведениями, которые противоречили этим утверждениям. Спустя какое-то время ведомство даже устроило многочасовой допрос Хорсту Йемлиху на предмет характера занятий Путина. Йемлих же подозревал того в предательстве.
— Они вербовали людей из второго и третьего эшелонов нашей организации, проникли во все органы власти, но не вступали в контакт с руководством или генералами. Все делалось за нашей спиной.
Другие отделы Штази тоже начали секретную подготовку. В 1986 году шеф Штази Эрих Мильке поддержал планы элитной группы офицеров (Offiziere im besonderen Einsatz) по удержанию власти в случае прекращения существования СЕПГ. Основная фаза по спасению будущего Штази началась с переправки средств через сеть контрабандистов и хитросплетенные структуры компаний на Запад для создания тайников с наличностью, что позволило бы организации функционировать и после падения власти. Один высокопоставленный немецкий чиновник подсчитал, что в 1986 году через подставные компании из Восточной Германии были вывезены миллиарды западногерманских марок.
Дрезденская контора Путина стала центром подготовки. Глава дрезденского управления внешней разведки Герберт Кохлер имел непосредственное отношение к созданию подставных компаний, так называемых агентских фирм, которые скрывали свою связь со Штази и хранили черный нал, чтобы обеспечить выживание агентурных сетей Штази после крушения режима. Кохлер тесно сотрудничал с австрийским бизнесменом Мартином Шлаффом, завербованным Штази в начале восьмидесятых годов. Задача Шлаффа заключалась в контрабанде находящихся под эмбарго компонентов, необходимых для строящегося в Турингене завода по производству жестких дисков. С конца 1986-го до конца 1987 года фирмы Шлаффа получили от восточногерманского правительства более 130 миллионов марок за сверхсекретный и один из самых дорогостоящих проектов Штази. Но завод так и не появился, компоненты не дошли до адресата, а сотни миллионов марок, предназначенных на его строительство, и деньги от противозаконных сделок исчезли в подставных компаниях Шлаффа в Лихтенштейне, Швейцарии и Сингапуре.
Все эти финансовые махинации проворачивались в то время, когда Путин являлся связующим звеном между КГБ и Штази в Дрездене, в частности с управлением Кохлера. Однако неясно, участвовал ли он лично в организации этих сделок. Через много лет сотрудничество Шлаффа с Путиным стало очевидно — австрийский бизнесмен снова всплыл в связи с сетью компаний в Европе, ставших основными инструментами в операциях влияния путинского режима. А в восьмидесятые годы Шлафф по меньшей мере один раз наведывался в Москву — для переговоров с советскими чиновниками из сферы внешней торговли.
О характере деятельности Путина в Дрездене достоверно известно немного, поскольку КГБ, по сравнению со Штази, действовал более эффективно и перед крушением режима сумел уничтожить или переправить довольно много документов.
— С русскими у нас проблемы, — сказал Свен Шарль, который изучал архивы Штази в Дрездене. — Они почти все уничтожили.
Папка с делом Путина — очень тоненькая и изрядно потрепанная. Есть приказ шефа Штази Эриха Мельке от 8 февраля 1988 года о награждении майора Владимира Владимировича Путина бронзовой медалью «За заслуги перед Национальной народной армией ГДР». Есть поздравительные письма от шефа дрезденского Штази Хорста Бёма товарищу Путину по случаю дня рождения. Есть план рассадки для званого ужина 24 января 1989 года в честь семьдесят первой годовщины Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК). Есть фотография посещения музея 1-й Краснознаменной танковой армии — на ней более сорока человек из Штази, КГБ и других военных. Путин почти неразличим в серой массе. На недавно найденных фотографиях он выглядит усталым и неуклюжим: в светлосером пиджаке, в ярких замшевых ботинках, с букетом в руках, он поднимает бокал на торжествах по случаю награждения важной персоны из отдела разведки Штази.
Единственный след, ведущий к агентурной работе, — это письмо Путина Бёму, в котором он просит помощи в восстановлении телефонной связи с информатором из немецкой полиции, который «нас поддерживает». В письме нет подробностей, но сам факт прямого обращения Путина к Бёму свидетельствует о широте его полномочий. Позже Йемлих подтвердил, что Путин был основным связующим звеном со Штази и действовал от лица шефа резидентуры КГБ Владимира Широкова. Среди недавних находок есть еще один многозначительный документ — выданное Путину удостоверение от Штази. Оно открывало ему прямой доступ в здания министерства госбезопасности и облегчало работу по вербовке агентов, потому что в этом случае ему не нужно было упоминать про свою связь с КГБ.
Много лет спустя, когда Путин уже стал президентом, Маркус Вольф и бывшие путинские коллеги из КГБ упорно настаивали на том, что во время службы в Дрездене он был мелкой сошкой. Как заявил Вольф немецкому журналу, Путин был «малозначимым», и той бронзовой медалью, которую он получил, награждали даже уборщиц. Владимиру Усольцеву, с которым Путин в дрезденский период сидел в одном кабинете, каким-то образом удалось написать книгу о тех временах, где он подчеркивал рутинность их работы, но не раскрывал ее подробностей. И хотя Усольцев признал, что они работали с «нелегалами», как называли тогда глубоко законспирированных агентов, он заявил, что семьдесят процентов их деятельности занимало написание «бессмысленных отчетов». Согласно утверждениям Усольцева, за весь пятилетний срок в Дрездене Путин сумел завербовать только двух агентов и в какой-то момент прекратил попытки найти кого-то еще, так как понял, что это лишь потеря времени. Город казался им провинциальным болотцем, и «сам факт нашей службы в Дрездене говорил о том, что карьерных перспектив у нас нет», писал Усольцев. Путин и сам признавался, что потратил уйму времени на пиво и даже набрал двенадцать кило. Однако на фото того времени не видно, чтобы у него был лишний вес. Позднее российское государственное телевидение заявило, что Путин никогда не был замешан в чем-то противозаконном.
Однако сведения, полученные из первых рук, говорят о том, что путинские заслуги на дрезденской работе умалялись специально, для прикрытия другой незаконной миссии. Предположительно его направили туда именно потому, что тихое дрезденское болотце не попадало в поле зрения агентов в Восточном Берлине, где за происходящим пристально следили французы, американцы и немцы из Западной Германии. Член ультралевой Фракции Красной армии (Rote Armee Fraktion, РАФ) утверждал, что встречался с Путиным в Дрездене и что тот поддерживал членов группы, совершавшей теракты в ФРГ в 1970-1980-х годах: «В Дрездене не было ничего, абсолютно ничего, кроме левых радикалов. Никто не следил за Дрезденом — ни американцы, ни Западная Германия. Там ничего не было. За исключением одного — встречи с этими товарищами проходили именно там».
В имперской битве между Востоком и Западом советские спецслужбы долгое время предпринимали так называемые активные меры для дестабилизации и подрыва оппонента. Став заложниками холодной войны, они понимали, что отставание в технологическом плане преодолеть невозможно, а в военном столкновении их ждет крах. Именно поэтому с 1960-х годов Советский Союз полагался в основном на дезинформацию, фальшивые публикации в прессе, дискредитацию западных лидеров, убийства политических оппонентов и на поддержку подставных организаций, разжигающих войны в странах третьего мира и сеющих разногласия на Западе. В арсенал таких мер входила и поддержка террористических организаций. По всему Ближнему Востоку КГБ завязывал знакомства с многочисленными марксистскими террористическими группами, в частности с Народным фронтом освобождения Палестины (НФОП) — группировкой, отколовшейся от Организации освобождения Палестины (ООП), которая в 19601970-х годах устраивала угоны самолетов и взрывы. Секретные документы из архивов Политбюро говорят о том, насколько глубоки были эти связи. Есть также свидетельства того, что глава КГБ Юрий Андропов одобрил три запроса на получение советского оружия от лидера НФОП Вади Хаддада — в документе тот назван «доверенным агентом КГБ».