Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 7)
Задачей отдела коммерческой координации во главе со словоохотливым Александром Шальк-Голодковским была организация контрабанды для получения твердой валюты и приобретение находящихся под эмбарго технологий для Штази. Сначала КоКо отчитывался перед разведотрядом Штази Маркуса Вольфа, но затем стал самостоятельным подразделением. Подставные фирмы открывались в Германии, Австрии, Швейцарии и Лихтенштейне, их возглавляли доверенные агенты, часто с несколькими паспортами. Через контрабандистские сделки они ввозили жизненно необходимую твердую валюту и нелегально продавали оружие в страны Ближнего Востока и Африки. За этими операциями пристально следили советские коллеги. КГБ имел доступ ко всем высокотехнологичным схемам и добытым Штази запрещенным товарам. В Штази жаловались, что разведка — это игра в одни ворота.
В момент прибытия Путина в Дрезден Восточная Германия начала играть более значимую роль в поставках высокотехнологичных товаров. КГБ все еще приходил в себя после удара в начале восьмидесятых годов, когда свои услуги предложил Западу сотрудник специализирующегося на закупке научных и технологических секретов Управления Т офицер Владимир Ветров. Он передал имена всех 250 офицеров КГБ, работавших на «Линии Икс», то есть задействованных в контрабанде технологий в посольствах по всему миру, а также тысячи документов, что перечеркнуло все усилия советского промышленного шпионажа. В результате из Франции были высланы 47 агентов, а США начали разрабатывать развернутую программу саботирования нелегальных закупок в советских структурах.
В ответ КГБ вдвое расширил деятельность в Германии и начал вербовать агентов из коммерческих компаний, включая Siemens, Bayer, Messerschmidt и Thyssen. Путин был вовлечен в этот процесс. Репутация компании «Роботрон» как крупнейшего производителя электроники в Восточной Германии сделала ее весьма привлекательной для западных бизнесменов.
— Я знаю, что Путин и его команда работали с Западом, у них были там контакты. Но в основном они набирали агентов здесь, — сказал Йемлих. — Они отбирали подходящих студентов, вербовали их перед отправкой на Запад и просчитывали, какую пользу те могли бы принести.
Но Йемлих не знал обо всех махинациях, которые проворачивали его «друзья» из КГБ — последние частенько действовали за спиной у товарищей из Штази, вербуя агентов в том числе и в самой службе госбезопасности. Йемлих, например, заявил, что никогда не слышал, чтобы Путин для прикрытия своей деятельности использовал другие имена. Однако спустя много лет Путин рассказывал студентам, что для работы во внешней разведке взял себе несколько «технических псевдонимов». Один из тогдашних приятелей рассказывал, что Путин назвал себя Платовым — первым кодовым именем, полученным им в академии КГБ. Согласно некоторым сообщениям, во время работы руководителем Дома советско-германской дружбы в соседнем Лейпциге он пользовался фамилией Адамов.
Одним из шпионов Штази, с которым тесно сотрудничал Путин, был Маттиас Варниг — невысокий круглолицый немец, впоследствии ставший неотъемлемой частью путинского режима. Как позже заявил завербованный Путиным бывший офицер Штази, Варниг входил в ячейку КГБ, организованную «под эгидой бизнес-консультаций». В те дни Варниг считался большим человеком, по слухам, в восьмидесятые годы он завербовал минимум двадцать агентов, которые выкрали западные технологии военных ракет и летательных аппаратов. С начала службы в 1974 году он быстро поднимался по карьерной лестнице и к 1989 году стал заместителем главы департамента Штази по информации и технологиям.
Путин любил коротать время в маленьком темном баре «Ам Тор» в историческом центре Дрездена, в нескольких трамвайных остановках от штаб-квартиры КГБ на холмах. По словам бывшего коллеги, там он встречался с агентами. Основной территорией охоты стал отель «Белвью» на берегу Эльбы. Поскольку только он принимал иностранцев, то стал главным местом вербовки посещавших город западных ученых и бизнесменов. Отель принадлежал департаменту по туризму Штази: его рестораны с высокими потолками, уютные бары и шикарные номера были нашпигованы камерами и жучками. Бизнесменов заманивали проститутки — «медовые ловушки», действо в номерах снимали на видео, а затем шантажом принуждали к сотрудничеству.
— Конечно, я понимал, что для таких целей мы использовали агентов-женщин. Так делает любая спецслужба. Иногда женщины могут добиться гораздо больше, чем мужчины, — со усмешкой сказал Йемлих.
Наверное, мы никогда не узнаем, осуществлялась ли охота Путина и на Западе. Официальным отчетам того времени доверять нельзя. Он сам утверждал, что никогда такого не делал, а его коллеги больше любили рассказывать о долгих и неспешных «туристических» поездках в соседние городки ГДР. Но одной из задач Путина был сбор информации о «главном оппоненте» — о НАТО, а в Дрездене находился форпост вербовки агентов из Мюнхена и Баден-Вюртемберга — там, всего в пятистах километрах, размещались американские военные части и войска НАТО. Впоследствии один западный банкир рассказал мне историю о своей тете, русской княгине Татьяне фон Меттерних. Она вышла замуж за немецкого аристократа и жила в замке недалеко от Висбадена, где располагалась главная база армии США. Она рассказала племяннику, какое сильное впечатление произвел на нее молодой офицер КГБ Владимир Путин, посетивший ее в поместье и, несмотря на службу в КГБ, продемонстрировавший истинную религиозность.
В работе Путин старался не привлекать внимания, оставался за кулисами. Однако в какой-то момент ситуация пошатнулась. Руководство КГБ осознало всю ничтожность ресурсов СССР по сравнению с Западом и начало готовиться к следующей фазе. Несмотря на масштабные усилия КГБ и Штази по выкупу западных технологий, советских запасов не хватало, восточный блок отставал, и разрыв только увеличивался. Когда президент США Рональд Рейган объявил о создании стратегической оборонной инициативы, получившей известность как «Звездные войны», советский блок еще крепче вцепился в западные технологии.
С начала восьмидесятых годов прогрессивно мыслящие сотрудники КГБ приступили к работе над так называемой трансформацией. В московском Институте мировой экономики занялись разработкой реформ, которые позволили бы внедрить в советскую экономику некоторые рыночные подходы, но при сохранении полного контроля Коммунистической партией. Прихода к власти Михаила Горбачева в 1985 году стал стимулом к такому развитию. Он запустил политические и экономические реформы, началась эпоха гласности и перестройки, целью которых стало постепенное ослабление контроля над политической и экономической системами страны. В восточном блоке росли протестные настроения — люди выступали против давления коммунистов, и Горбачев сумел убедить лидеров стран — участниц Варшавского договора в необходимости подобных реформ как единственного способа выстоять и избежать волнений и расколов. Понимая, что конец неизбежен, небольшая группа прогрессивных сотрудников КГБ стала готовиться к крушению режима.
Словно предвидя это, начальник Главного управления разведки Министерства госбезопасности ГДР Маркус Вольф в 1986 году вышел в отставку — после тридцати с лишним лет неустанной работы на благо Штази. Он прославился своим умением нещадно эксплуатировать человеческие слабости, использовать шантаж и вымогательство. Под его руководством великому и ужасному управлению разведки удалось глубоко внедриться в западногерманское правительство и создать обманчивое впечатление, что эти многочисленные агенты работают на ЦРУ. Но теперь он вдруг решил все бросить.
Согласно официальной версии, они с братом Конрадом решили написать мемуарами о своем детстве в Москве. Но на самом деле он тоже готовился к переменам: наладил тесное сотрудничество с теми сотрудниками КГБ, кто верил в перестройку, проводил тайные встречи в своей роскошной берлинской квартире, на которых обсуждалась постепенная либерализация политической системы. Эти планы перекликались с реформами, запущенными Горбачевым в Москве, — там с позволения властей появились неформальные политические течения и ослабли цензурные ограничения. Но, согласно плану, эти реформы должны были остаться под контролем спецслужб. Позднее выяснилось, что все это время Вольф тайно получал зарплату в Штази.
Отчетливо понимая все риски краха коммунистической системы, КГБ в середине восьмидесятых годов негласно приступил к операции «Луч» — начал готовиться к потенциальной смене режима. Вольф был осведомлен о происходящем, но его преемник на посту главы управления внешней разведки Штази ничего не знал. В августе 1988 года КГБ отправил высокопоставленного чиновника Бориса Лаптева в посольство СССР в Восточном Берлине проконтролировать ситуацию. Официальная миссия Лаптева заключалась в формировании параллельно с официальным отрядом КГБ группы агентов для секретной работы по внедрению в оппозиционные круги Восточной Германии.
— Мы должны были собирать информацию об оппозиционных движениях и тормозить развитие, а также предотвращать любые попытки объединения Германии, — заявил он позже.
Однако в реальности антикоммунистические настроения усиливались, и тщетность подобных попыток становилась очевидной — в конце концов миссия превратилась в свою противоположность. Группа сосредоточилась на создании новой сети агентов для внедрения в политические круги ГДР первого и второго эшелонов. КГБ искал агентов для продолжения работы под прикрытием даже в объединенной Германии, не засветившись до момента развала ни в одной руководящей роли.