Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 73)
— Он должен был постоянно напоминать украинцам о том, что их просто купили, — сказал бывший чиновник с Запада.
Однако открытое участие юриста Могилевича в регистрации Eural Trans Gas обернулось слишком высокими политическими рисками для «Газпрома». И хотя газовый гигант отрицал существование любых связей с Могилевичем, участие последнего в сделке было более чем очевидным. В те дни Могилевич возглавлял список из десяти самых опасных преступников, которых разыскивало ФБР: Министерство юстиции США обвинило его и партнеров в мошенничестве с ценными бумагами. Могилевич и его компания выманили у американских инвесторов 150 миллионов долларов инвестиций под предлогом торговли акциями производителя магнитов YBM Magnex, которые котировались на фондовых биржах США и Канады.
— Более того, по заявлению ФБР, он мог быть причастен к торговле оружием, заказным убийствам, вымогательству, наркоторговле и проституции в международном масштабе.
Фирташ должен был его заменить, так как выглядел более прилично. Он всегда утверждал, что сразу после сделки по туркменско-украинским поставкам газа порвал все связи с Могилевичем, выкупил долю его жены в компаниях, которыми тот управлял с 2003 года, и никогда не имел деловых отношений с самим Могилевичем. Однако остались свидетельства работы многочисленных компаний, стоявших за «Росукрэнерго». Позднее Фирташ признался послу США в Украине, что получил от Могилевича разрешение на открытие бизнеса. Он сказал, что после распада СССР резко выросла преступность. Нельзя было выйти на правительство Украины, минуя преступные группировки. Другие люди, впрочем, утверждали, что этим его связи с ОПГ не ограничивались.
— Без Севы Фирташ был бы никем, — сказал мне партнер Могилевича. — Кем бы ни был Фирташ, его поставил Сева.
Сети российских ОПГ через Австрию распространились по Европе и дотянулись до США. Связь Фирташа и Могилевича стала уязвимым звеном в путинских операциях влияния. Однако счета «Росукрэнерго» пополнялись наличностью, и Фирташ превращался в респектабельного бизнесмена. В Украине он начал играть роль политического маклера, и после раскола правящей коалиции его влияние только росло. Вначале он работал с Ющенко, а когда тот потерял популярность, стал тесно сотрудничать с Януковичем — тот почти сразу попытался вернуться на политическую сцену. Затем Фирташ оказался в компании украинских олигархов, которые работали с Полом Манафортом. Этого обходительного американца и политического лоббиста пригласили поработать над имиджем Януковича — нужно было представить его как борца с коррупцией.
Деньги, которые Фирташ заработал в Украине, нескончаемым потоком потекли в Европу. «Росукрэнерго» отчиталось о чистом годовом доходе примерно в 700 миллионов долларов, а принадлежащая Фирташу группа торгующих химикатами компаний заработала миллиарды. Он открыл штаб-квартиру в Вене, которая с советских времен считалась центром перекачки российского нала, а также зарегистрировал свою долю в «Росукрэнерго», став частью более крупной компании под названием GroupDE.
Фирташ строил плацдарм в городе, полном тайн. Вена располагалась на стыке великих держав, участвующих во Второй мировой войне, а во времена холодной войны оказалась на границе между Востоком и Западом. Именно поэтому город стал шпионской столицей мира. С 1995 года Австрия являлась нейтральной страной, а законы о шпионаже были на удивление мягкими. Когда-то Вена была переполнена голодными беженцами, готовыми выложить тайны своей родины за краюху хлеба и кружку пива. Теперь же исторические улицы города стали прибежищем для тысяч шпионов. Кому-то, вероятно, политический шпионаж казался историческим пережитком, особенно теперь, во времена доминирования Запада по окончании холодной войны, однако мало кто замечал, что российские агенты обстряпывают свои дела именно в Вене — например, сделки, которые Фирташ проводил через «Росукрэнерго» и других теневых посредников «Газпрома», включая Centrex. Эти подставные компании использовались для осуществления политических операций — вероятно, схожих с операциями Путина в Украине. С одной стороны, экономическое влияние России росло, с другой — Путин был одержим идеей восстановления геополитического значения страны, а в это время множились бесчисленные компании с неизвестными владельцами, и все это предоставляло огромные возможности для перекачки нала и усиления влияния.
В Вене Фирташ объединил усилия с одним из главных финансистов путинского режима Андреем Акимовым. Банкир из КГБ, финансировавший Геннадия Тимченко, Акимов в 1990 году учредил в городе инвестиционное предприятие IMAC. Он был самым незаметным дельцом из всех людей Путина и наладил связи со многими посредниками из «Газпрома». Вскоре после прихода Путина к власти Акимова назначили главой Газпромбанка. Банк располагал активами на десятки миллиардов долларов и стал источником финансирования людей Путина благодаря выводу средств в банк «Россия». «Газпром» держал свою долю в «Росукрэнерго» через связанную с Газпромбанком кипрскую офшорную компанию, а Акимов занял место в координационном комитете «Росукрэнерго». К нему примкнули Фирташ и другие партнеры, а также его бессменный заместитель Александр Медведев, который к тому моменту стал главой стратегического подразделения «Газпрома» — «Газэкспорта», отвечавшего за весь экспорт газового гиганта. Вместе они обеспечивали перекачку миллиардов долларов из казны «Газпрома» в пользу «Росукрэнерго», которое самостоятельно экспортировало излишки газа из Украины в Европу.
Старые связи времен холодной войны были восстановлены, а «Росукрэнерго» увеличило число раскиданных по всей Европе посреднических компаний «Газпрома». В Берлине находилась фирма «Газпром Германия», в которой работали также бывшие агенты Штази. Как сказал крупный банкир со связями в Кремле, внешние операции «Газпрома» всегда «манили русских разведчиков».
В самой Вене партнеры Акимова и люди, стоящие за «Росукрэнерго», общались с Мартином Шлаффом — связанным с Путиным бывшим агентом Штази, чья работа в Дрездене заключалась в организации контрабанды западных технологий в обход эмбарго, а также в перекачке сотен миллионов дойчмарок через липовые контракты для поддержания функционирования сетей Штази после падения Берлинской стены. Шлафф обжился в Вене и стал одним из наиболее влиятельных бизнесменов страны. К моменту, когда Путин пришел к власти, Шлаффу уже было под пятьдесят. Он расширил сферу деятельности и после краха СССР взял на работу шефа отдела внешней разведки дрезденского Штази Герберта Колера. Миллиардер, любитель кубинских сигар, которые, как говорили, ему доставляли от самого Фиделя Кастро, владел сетью казино в Центральной и Восточной Европе и Израиле. Он имел связи в верхах банковской системы Австрии и в политических кругах, а его знакомства с российской оргпреступностью были далеко не шапочными.
Когда «Газпром» с помощью Акимова учредил еще одну посредническую фирму Centrex для поставок газа в Австрию, Швейцарию, Италию и Венгрию, Шлафф и его ближайший бизнес-партнер стали акционерами компании в венских представительствах Centrex Europe Energy и Gas AG. Centrex стал еще одним форпостом торговой империи «Газпрома» и вскоре начал получать миллионы евро через мутные торговые схемы и непрозрачные структуры собственности. Все проходило через ту же кипрскую офшорную компанию, через которую «Газпром» держал долю в «Росукрэнерго». Однако финансовые отчеты за 2005 и 2006 годы она не подала. Торговые предприятия составляли сложную структуру и, казалось, работали в обход «Газпрома». Для некоторых экспертов такая запутанность воспринималась как тревожный знак.
«Отсутствие прозрачности, привычка скрывать имена бенефициаров, использование офшорных компаний для прикрытия и секретный характер контрактов «Газпрома» с клиентами выглядело для Евросоюза ненормально, — писал эксперт по энергетике Роман Купчинский в подробном отчете об этих схемах. — Такая сложная многослойность является свидетельством отмывания денег и возможных откатов официальным лицам, причастным к созданию этих схем».
Однако в те дни политики не обращали на это внимания. Впрочем, само участие Шлаффа уже говорило о том, что газоторговые схемы, подобные «Росукрэнерго», использовались не только для перекачки денег. Шлафф представлял агентурные сети времен холодной войны, торговал сферами влияния и попал в орбиту внимания израильской полиции — его подозревали в подкупе премьер-министра Ариэля Шарона. Влияние Шлаффа было повсеместным и не ограничивалось Австрией, оно распространялось и на Ближний Восток, где он тесно общался с израильскими и арабскими политиками, включая лидера Палестины Ясира Арафата, Муаммара Каддафи из Ливии и Башара аль-Асада из Сирии. Казалось, Шлафф был неотъемлемой частью сети влияния, сохранившейся с советских времен. Лидеры арабского мира, с которыми он строил тесные взаимоотношения, оказались теми же людьми, с которыми советская внешняя разведка сотрудничала в годы холодной войны.
В 2005 году Centrex угодил в грандиозный скандал. Итальянский парламент обнаружил, что фирма причастна к операциям по перекачке средств на счета близкого друга итальянского премьер-министра Сильвио Берлускони. «Газпром» пошел на соглашение с итальянским энергетическим гигантом Eni и договорился о продаже газа через очередную мутную компанию, 41 % акций которой принадлежал компании Centrex, а 25,1 % — экспортному подразделению «Газпрома» «Газэкспорт». Остальными 33,9 % владели две компании, принадлежащие другу Берлускони. Когда эта связь обнаружилась, итальянские политики возмутились. Они узнали, что ожидаемая прибыль фирмы в миллиард долларов предназначалась тому другу, который, как предполагали, был прикрытием самого президента.