Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 66)
Ходорковскому и его бизнес-партнеру Платону Лебедеву предстояло отправиться в неизвестную пока исправительную колонию. Бледного и измученного Ходорковского вывели из зала суда, на этот раз он воздержался от выражения протеста. Его родители Борис и Марина плакали и махали ему. Через три недели в вагоне без окон его повезли по степям на край земли — в уранодобывающий город Краснокаменск на востоке Читинской области. Двумя столетиями ранее туда отправляли декабристов.
Этот суд изменил путинскую Россию. Давление, которое Сечин оказывал на судей, скорость, с которой рассматривалась апелляция, отсутствие оснований для обвинений — все это безвозвратно вернуло судебную систему под контроль силовиков. Если раньше судьи из-за низких зарплат были вынуждены брать взятки у олигархов, то теперь в игру вступил Кремль.
— Это было дело государственного значения, — сказал Путин Егоровой.
Он поздравил ее и поблагодарил за проделанную работу, об этом рассказывал очевидец. Путин оправдывал стремительный суд над Ходорковским так: «Страной правил иностранный капитал, и потому повсюду царил хаос». Кремль рисовал олигарха и его соратников агентами Запада, готовыми заплатить 10 миллиардов долларов, чтобы вмешаться в процесс. Эти заявления не были подкреплены фактами и являлись частью изощренной и продуманной лжи.
Кремль стремительно расширял сферу контроля. Суд над Ходорковским ознаменовал начало так называемого ручного управления: механика всех процессов оставалась под жестким контролем Кремля. Путин всегда утверждал, что дело ЮКОСа не имеет отношения ни к нему, ни к политической власти страны. Однако с самого начала каждый шаг и каждое решение находились под пристальным вниманием его соратников. Захват судебной системы строился на обвинениях и слухах о взяточничестве судей. Судьи же, стремясь опровергнуть такие заявления и доказать свою лояльность Кремлю, выносили вердикты в пользу государства.
В советские времена все были под подозрением, за всеми наблюдали, а коллеги доносили друг на друга. И эта паранойя никуда не делась. Страна скатывалась во времена «своих» и «чужих», во времена страха перед внешним врагом, угрожающим подорвать систему. Однако судей развратил сам Кремль. Мужа одной из судьей в день его рождения подкараулили у дома, отвезли в салон «Субару» и велели выбрать себе машину. Все понимали, что такую машину он не мог приобрести на свою зарплату. Все понимали, чем занимается его жена и какое дело она только что закончила рассматривать. Все понимали, что это взятка, и как бы ни протестовал муж судьи, выбора у него не было. Такими методами действовал Кремль, приручая и развращая потенциальных союзников. Время шло, режим Путина и укреплялся, и масштабы таких «подарков» стремительно росли.
Для Егоровой тот суд стал поворотной точкой: ее муж стал генералом ФСБ, а она обрела репутацию «железной леди» правовой системы и установила жесткий контроль над судами. В случае отказа следовать ее инструкциям она угрожала судьям потерей работы и жилья.
Страна возвращалась во времена ГУЛАГа. Советская система «телефонного права» заработала снова. Кремль подмял под себя правовую систему. Власть спецслужб укреплялась. Ходорковский, когда-то самый богатый человек страны, прозябал в исправительной колонии Краснокаменска. А Запад оказался соучастником этого процесса.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава 10
Общак
Пока Москва летом 2004 года с ужасом следила за расправой над ЮКОСом, на фондовой бирже прошла серия странных транзакций, на которые почти никто не обратил внимания. Акции малоизвестной принадлежащей «Газпрому» страховой компании «Согаз» были проданы тремя траншами: 49,95 %, 26 % и 12 %. По сути, сделка не выглядела значимой. Оказалось, что эти акции купили по сниженной стоимости три загадочные компании, связанные с банком «Россия». Когда-то он служил коммунистам для перекачки средств на Запад, а затем его использовали соратники Путина из КГБ.
Транзакции прошли незаметно, без обсуждений в правительстве и указов, которыми должны сопровождаться подобные продажи государственных активов. Годами правительство думало о том, что делать с «Согазом» и другими финансовыми активами «Газпрома». Но вместо аукциона и вливания средств западных инвестиционных банков, как планировало правительство Касьянова, состоялась незаметная продажа.
— Тот факт, что «Согаз» продали так быстро и по такой низкой цене, стал для нас неожиданностью, — сказал замминистра по энергетике в кабинете Касьянова Владимир Милов. — Мы это никогда не обсуждали. С уходом Касьянова подобным сделкам был дан зеленый свет. Вопрос о том, что компанию продадут каким-то доверенным лицам, вообще никогда не поднимался. Но тогда я не понимал, что продажа «Согаза» стала лишь началом новых масштабных процессов. А это была лишь страховая компания.
Продажа «Согаза», как выяснилось, открыла серию транзакций, через которые в банк «Россия» потекли десятки миллиардов долларов из финансовых, промышленных и медийных активов, когда-то принадлежавших «Газпрому». Банком управлял приятель Путина со времен работы в Петербурге Юрий Ковальчук. Эти транзакции также прошли незамеченными. Все эти операции служили формированию огромного
Пока Путин выдавливал олигархов эпохи Ельцина, расправлялся с Ходорковским и угрожал остальным их истреблением как класса, вокруг Ковальчука объединились лояльные Путину люди из КГБ, готовые заменить ельцинских олигархов во время второго срока президентства. Они начали зарабатывать на внутренних сделках — вначале незаметно, а затем и открыто. Например, банк «Россия» благодаря трансферам из «Газпрома» превратился из обычного регионального банка в серьезный финансовый институт власти со щупальцами по всей России. С 2004 года его активы выросли в сорок раз и за восемь лет достигли 8,9 миллиарда долларов. Благодаря этим трансферам банк «Россия» также получил в управление третий крупнейший банк страны — Газпромбанк, где хранились активы газового гиганта на десятки миллиардов долларов.
Эти сделки были бы невозможны, если бы в самом начале президентства Путина его люди не забрали «Газпром». Как только Путин решил, что замена старого кабинета министров на своих питерских сторонников является делом первостепенной важности, в распоряжении его ближнего круга оказались огромные денежные потоки и финансовые активы. Это открывало безграничные возможности. Если бы в правительстве остались либералы эпохи Ельцина типа Касьянова и Волошина, продажа этих активов никогда бы не состоялась.
— Раньше все нужно было обсуждать, — сказал Владимир Милов. — Но в какой-то момент во время второго срока Путина группа из Санкт-Петербурга забрала то, что отчаянно не хотела отдавать московская группа.
Один за другим люди Путина брали под управление целые сектора экономики, подминали под себя судебную систему, федеральную налоговую службу и другие правительственные подразделения, до которых раньше не могли дотянуться.
Это стало частью процесса, названного «Кремль Инкорпорейшн»: во время своего второго срока Путин передал управление стратегическими секторами экономики своим самым лояльным соратникам. Когда его окружение взяло под контроль не только энергетические гиганты «Газпром» и «Роснефть», но и другие государственные компании, процесс стал очевиден. Первой ласточкой была компания «Аэрофлот», когда-то принадлежавшая Семье Ельцина. К концу 2004 года ее возглавил заместитель руководителя администрации президента Виктор Иванов. Затем пришла очередь «Российских железных дорог» (РЖД) — огромной империи с 1,3 миллиона сотрудников и выручкой почти в 2 % ВВП. В июне 2005 года президентом РЖД был назначен отставной офицер КГБ, главный акционер банка «Россия» и член дачного кооператива «Озеро» Владимир Якунин. Прибывший из Вены Андрей Акимов, в прошлом — служащий советского госбанка со связями во внешней разведке, возглавил Газпромбанк. Бывший советский дипломат Андрей Костин получил в управление Внешторгбанк (ВТБ) — преемник советского внешнеторгового банка. В 2004 году Путин назначил коллегу по работе в Дрездене Сергея Чемезова главой государственного агентства по экспорту вооружений «Рособоронэкспорт».
— Теперь здесь всем распоряжаются люди из КГБ и финансисты КГБ, — с гордостью сказал один из ключевых участников действа. — В конце концов они забрали себе то, что было заработано на первой волне капитализма.
— Олигархи 1990-х годов перестали быть олигархами и снова стали бизнесменами. Теперь у нас олигархия чекистов, — с сарказмом заметил лидер политической оппозиции Борис Немцов.
Но быстрее всех богатели акционеры банка «Россия», хотя об этом мало кто знал. На тот момент в их число входил и Геннадий Тимченко, который после ареста Ходорковского и перехода ЮКОСа к сечинской «Роснефти» начал продавать ту нефть, которой раньше торговал ЮКОС, через новую зарегистрированную в Швейцарии фирму Онпуог. Акционеры банка «Россия» превратились в элиту близкого окружения Путина. В течение второго срока президентства банк стремительно развивался, и одновременно увеличивались жилища акционеров. В основном они теперь селились на Каменном острове в дельте Невы, где когда-то жили советники царя. Дворцовый комплекс роскошных таунхаусов, опоясанный широким рвом с висячими мостами, находился под постоянной охраной. Новые обитатели обновленных особняков — финансовые придворные — примеряли мантии современных аристократов: облачались во фраки и красовались на закрытых балах в своих роскошных поместьях с женами и подругами в бальных платьях времен Екатерины Второй. Поп-звезды, которых нанимали для выступлений, не знали, кто будет их публикой, а гонорары выплачивались бриллиантовыми кольцами, наручными часами и иконами, то есть ценными вещами, не оставляющими финансовый след.