Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 51)
Лебедева взяли прямо на больничной койке, из больницы его вывели уже в наручниках. Ему предъявили обвинение в присвоении 20 % акций гигантского производителя удобрений «Апатит» — первого крупного предприятия, приватизированного «Менатепом». Об аресте сообщили все СМИ, и за один день рыночная стоимость ЮКОСа уменьшилась на 2 миллиарда долларов. Тогда же в отношении компании было возбуждено еще одно уголовное дело, связанное с приватизацией ВНК. Другого исполнительного директора компании вызвали на допрос. Расправа с Ходорковским началась.
В то лето новости о ЮКОСе не сходили с первых полос. Прокуратура вела расследование, акции компании падали. В конце июля, за четыре дня до возвращения Ходорковского из США, куда он ездил договариваться об инвестициях, Пичугину были предъявлены еще четыре обвинения — в убийстве и покушении на убийство. Самые жуткие кошмары Ходорковского становились явью. Под расследование попали не только покушения на Евгения Рыбина из-за акций ВНК, но и убийство мэра Нефтеюганска, где располагалось представительство компании. После приобретения ЮКОСа «Менатепом» у Ходорковского начался длительный конфликт с мэром города Владимиров Петуховым, которого застрелили по пути на работу 26 июня 1998 года. Поползли слухи о том, что убийство могло быть организовано услужливым помощником в качестве подарка на день рождения Ходорковского.
Пытаясь оптимизировать расходы, ЮКОС решил отделить сервисные компании, на которых трудились 30 тысяч жителей Нефтеюганска, и сделать их независимыми предприятиями. Петухов написал письмо Ельцину и пожаловался на то, что с приходом ЮКОСа налоговые сборы города резко упали. На улицы вышли тысячи горожан и открыто обвинили Ходорковского в организации убийства мэра. Однако, по словам журналиста из
Ходорковский категорически отрицал любую причастность к убийствам и покушению на убийство — и свою, и своих партнеров. В случае с мэром Нефтеюганска юристы компании указывали на опасные чеченские группировки, частично завладевшие экспортом ЮКОСа, которых позже вытеснили сотрудники Ходорковского. Затем, когда стало очевидно, что люди, с которыми Ходорковский боролся за ВНК, связаны с КГБ, один его приближенный предположил, что убийства могли быть организованы управляющими ВНК из КГБ, чтобы запятнать олигарха.
Ходорковский рассчитывал на поддержку США. Вскоре после ареста Лебедева он отправился в американское посольство и на фоне развешанных в честь Дня независимости звезднополосатых флагов заявил репортерам, что, по его мнению, конфликт с государством долго не продлится. Затем полетел на конференцию в Сан-Валли, штат Айдахо, где по-дружески пообщался с Биллом Гейтсом и Уорреном Баффетом.
Вернувшись в Москву, он снова решил поднять ставки и заявил национальному телевидению, что продолжение атак на его организацию приведет к утечке капитала из России, разрушит инвестиционный климат и вернет страну в тоталитарное прошлое.
Однако заигрывания Ходорковского с США только больше обозлили Кремль. В сентябре Путин планировал важный государственный визит в Америку и переговоры с президентом Джорджем Бушем в Кэмп-Дэвиде. Для всех, кто считал, что Путин может повлиять на прокуратуру, был подготовлен жесткий ответ. Журналистам в США он сказал, что речь идет об убийствах. И спросил:
— Как я могу в таком случае вмешиваться в работу прокуратуры?
Если у Ходорковского и был шанс не попасть под разгоняющийся кремлевский каток, то после поездки в Америку он исчез и Путин принял окончательное решение. Он выступил перед ведущими специалистами США на Нью-Йоркской фондовой бирже и заверил слушателей, что Россия пойдет по пути рыночной экономики и итоги приватизации пересматриваться не будут. У него состоялась также частная встреча с исполнительным директором ExxonMobil Ли Рэймондом — он стоял во главе Exxon во время слияния с Mobil, в результате чего родилась крупнейшая в мире компания стоимостью 375 миллиардов долларов. Известный своей агрессивной манерой общения, Рэймонд решил и здесь обойтись без экивоков и в разговоре с Путиным честно признался, что его конечной целью является контрольный пакет акций компании ЮКОС-«Сибнефть». Это планировалось сделать после первого этапа, в котором Exxon приобретет миноритарный пакет.
Путин был ошеломлен. Энергетический американский гигант США хочет получить контроль над российскими ресурсами через Ходорковского или Абрамовича! Одобрить такой сценарий Путин не мог. Он предполагал, что Exxon или Chevron приобретут только миноритарный пакет, а ЮКОС-«Сибнефть» купит акции одного из энергетических гигантов США.
— Для Путина такой обмен акциями был бы важным шагом, — сказал человек, знакомый с теми переговорами. — Он выстроил бы между Россией и США энергетический мост.
Но поскольку тем летом давление на ЮКОС усиливалось, акционеры стремились ускорить сделку. Их целью был не обмен акциями — они хотели завершить продажу.
Для Путина же передача контрольного пакета акций ЮКОС-«Сибнефти» концерну ExxonMobil была абсолютно неприемлема. Он не мог согласиться на покупку Соединенными Штатами российских стратегических запасов. Это шло вразрез с идеей КГБ о возрождении имперской мощи России. Фридман и Авен получили разрешение на партнерство с ВР в формате 50:50, но они, в отличие от Ходорковского, были предельно лояльными Кремлю и сделали все возможное, чтобы остаться у руля совместного предприятия ТНК-ВР.
Через неделю Ли Рэймонд прибыл в Москву с надеждой на завершение сделки. В тот день на первой полосе
Сигнал от Кремля был однозначным — эту сделку ExxonMobil не заключит никогда. В момент звонка от жены Ходорковский и Рэймонд находились на Всемирном экономическом форуме, где Путин должен был произнести вступительную речь. Но Ходорковскому пришлось мчаться домой и надеяться на то, что с правоохранителями удастся разобраться, а Рэймонд остался на конференции. Ему оставалось только заявить, что если Россия хочет выйти на международные рынки, ей не следует ограничивать присутствие инвесторов. Путин сделал вид, что ничего не знает об обысках, и продолжал убеждать инвесторов в том, что инвестиционный климат станет максимально благоприятным и для этого предпринимаются все возможные меры. Это была его типичная демагогия — излюбленный прием с момента прихода во власть. Он воспевал рынок, а в это время спецслужбы пытались установить над этим рынком контроль.
И снова Ходорковский отказался отступать. Он заявил на весь мир, что готов сесть в тюрьму, если это потребуется для защиты компании, что не уедет из страны и не сдастся. Впрочем, в частных беседах он отчаянно искал выход из ситуации и даже обратился к своему давнему противнику Пугачеву в расчете на то, что тот, благодаря своим связям с петербургскими спецслужбами, прояснит ему мотивы Кремля. Пугачев навел справки и выдал недвусмысленный ответ: если Ходорковский хочет остаться на свободе, то должен покинуть страну, иначе сядет в тюрьму. По словам Ходорковского, он в это не поверил: Кремль не решится его арестовать, а если и решится, то вмешаются США.
Ходорковского подвела самоуверенность. Он неверно оценил позицию Штатов — они не были готовы защитить олигарха, выстраивающего мосты между странами.
Это случилось, когда Ходорковский демонстративно разъезжал по Сибири. Днем ранее прокуратура вызвала его на допрос, но его не было в Москве. На рассвете субботы 25 октября 2003 года его частный самолет приземлился в Новосибирске для дозаправки. С криками «ФСБ! Оружие на пол! Не двигаться — или будем стрелять!» на борт вломились вооруженные спецназовцы. Ходорковского арестовали по обвинениям в мошенничестве в особо крупном размере и в уклонении от налогов, и к вечеру того же дня он оказался в печально известной московской тюрьме Матросская Тишина.
Политический и экономический курс страны необратимо отклонился от глобальной интеграции с Западом в сторону противостояния с ним. Это была точка невозврата для людей из спецслужб, которые давно вынашивали реваншистские планы и в конце концов убедили Путина в том, что это единственный способ вернуть России величие, а себе обеспечить финансовую стабильность. Но они вступали на неизведанную территорию. Никто не ожидал, что дело зайдет так далеко — в большинстве своем бизнес-сообщество надеялось, что все можно отыграть назад, что Ходорковского освободят и все между собой договорятся. Даже Пугачев утверждал, что и у силовиков оставалась надежда, что за снятие обвинений Ходорковский со своими соратниками согласится выплатить Путину и его людям значительную сумму.