Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 47)
— Я сказал: «Володя, зачем тебе это нужно? Ты — президент самой большой в мире страны. Ты сам можешь себе купить новый костюм! Тебе не нужны взятки. У тебя попросят что-то взамен».
Для Пугачева эти увертюры Абрамовича стали последней каплей. Впрочем, пресс-атташе Абрамовича категорически отрицает этот факт.
Пугачев полагал, что отдавать Семье последнюю государственную нефтяную компанию нельзя. Он привел Путина к власти, и благодаря этому его положение стремительно укреплялось. В зависимости от политического императива, он лавировал между петербургским силовиками и Семьей, часто скрывая свои истинные намерения. Однако сейчас он сознательно выбрал сторону силовиков.
— Они пригласили президента на дачу к Волошину. Вызвали его к себе. Это было совершенно ненормально, — вспоминал Пугачев. — Я сказал: «Почему ты туда едешь? Зачем это нужно приватизировать, что ты об этом думаешь? В бюджете нет денег. Как ты будешь жить без «Роснефти», откуда возьмешь зарплаты?»
А петербургские силовики уже выстраивали собственную линию защиты, не собираясь отдавать «Роснефть» в частные руки. Как утверждал связанный со спецслужбами крупный банкир, за спинами Семьи они постепенно создавали систему параллельного управления. Процессом руководил преданный Путину замглавы администрации президента Игорь Сечин. По словам банкира, за этим процессом стоял также предположительно бывший агент КГБ и близкий соратник Путина по петербургскому нефтяному терминалу Геннадий Тимченко. В те дни, как утверждал банкир, Тимченко был одним из самых влиятельных фигур в окружении президента.
— Как только Путин стал президентом, Тимченко сразу получил безграничную власть. Но он был невидимкой. Нигде не светился, — сказал близкий к Путину человек. (Адвокаты Тимченко передали его слова: любое предположение о его причастности к созданию параллельного правительства были «ложью, граничащей с абсурдом». Тимченко «никогда не влезал в политические вопросы и никогда не обсуждал их ни с Путиным, ни с кем-либо из его администрации или министров».)
Первой задачей группы было добиться избрания Путина на второй срок, независимо от того, что думает об этом он сам. Для этого им следовало укрепить свои позиции.
— Их задачей было получить больше денег, — сказал банкир. — Их беспокоило то, что некоторые секторы экономики находились под контролем Абрамовича и Семьи.
Многочисленная когорта комитетчиков уже выбирала мишени в нефтяном секторе. Поначалу первым в списке шел западносибирский «Сургутнефтегаз» под управлением Владимира Богданова — директора с советских времен. Но Богданов и «Сургутнефтегаз» уже успели установить тесные связи с людьми Путина через Тимченко, чья торговая компания обладала почти монопольными правами на экспорт продукции нефтеперерабатывающего завода «Кириши».
— Тимченко привел Богданова в Кремль на чай, чтобы познакомить с Путиным, — сказал связанный со спецслужбами банкир. — И Богданов сказал Путину: «Это ваша компания. Я к вашим услугам. Просто скажите, как тратить деньги».
Вначале силовики попрактиковались на «Лукойле» — на тот момент это был крупнейший нефтяной концерн страны, возникший после краха Союза в результате слияния трех западносибирских предприятий при участии бывшего замминистра СССР по нефти и газу Вагита Алекперова. Этот хитроумный азербайджанец стал одним из отцов-основателей обновленной российской нефтяной промышленности. Он всегда был близок к российской разведке. Раньше «Лукойл» продавал нефть через «Юралс» — торговую компанию, основанную партнером Тимченко Андреем Панниковым. Вскоре люди Путина взялись за «Лукойл».
Первый залп прогремел летом 2000 года, параллельно с первой атакой на олигархов. Налоговая полиция обвинила Алекперова в сокрытии налогов и открыла на него уголовное дело. Как утверждали правоохранители, налоговые расследования шли по всей отрасли. Позже было заявлено, что через офшорные зоны из России было выведено 9 миллиардов налоговых средств. Но давление на «Лукойл» начало усиливаться только в сентябре 2002 года. Ранним осенним утром неизвестные люди в милицейской форме и в масках похитили вице-президента «Лукойла» Сергея Кукуру: их с водителем обездвижили, предположительно вколов героин, и надели им на головы мешки. Кукура вернулся лишь через тринадцать дней, очевидно, гадая, кто мог стоять за нападением. Спустя еще четыре месяца полиция прекратила расследование похищения. За неделю до этого правительство объявило о том, что «Лукойл» согласился выплатить 103 миллиона долларов в качестве возврата налогов — именно такая сумма, по утверждению правительства, была недополучена из-за операций «Лукойла» через внутренние офшорные зоны.
Алекперов и «Лукойл» пришли к компромиссу с правительством, и теперь, как и в случае с Сургутом, в формальной передаче активов государству не было необходимости. Позднее один из исполнительных директоров нефтяной отрасли рассказал мне, что Алекперов согласился выделить часть акций лично Путину и управлять ими от его имени. Такая схема работала для прикрытия Кремля и применялась в стратегических отраслях промышленности. (В самом «Лукойле» наличие такой системы отрицают.)
Несмотря на то, что «Лукойл» быстро пошел на уступки новым хозяевам, огромная часть нефтяного бизнеса еще оставалась вне досягаемости Кремля. Движимые желанием исправить такой недочет, силовики создали тупиковую ситуацию. Этот момент определил дальнейший курс правления Путина, изменил суть нефтяной промышленности и установил некую форму государственного капитализма под управлением круга доверенных лиц, где стратегические денежные потоки перенаправлялись в руки близких союзников. Власть людей Путина укрепилась, и теперь эта сила была готова вернуться на мировую арену. В результате конфликта богатейший бизнесмен потерпел крах, а юридическая система России изменилась до неузнаваемости.
Михаил Ходорковский стал самым активным адептом идеи западной интеграции: он открыто приглашал к сотрудничеству западных лидеров и инвесторов, первым попытался внедрить в своей компании западные методы корпоративного управления и обеспечения прозрачности процессов — и это после многолетних грязных игр на российской бизнес-сцене по всем канонам социального дарвинизма. Силовики же хотели отодвинуть его и перехватить контроль над месторождениями ЮКОСа. Этот конфликт стал битвой за будущее страны, а ее итог предопределял возрождение Российской империи и способствовал усилиям Путина по восстановлению страны как независимой и противостоящей Западу силы. Однако это был еще и очень личный конфликт, уходящий корнями в конец 1990-х годов, — именно тогда Ходорковский забрал один из последних каналов для перекачки черного нала у ближайших союзников Путина, которые раньше были ключевыми звеньями в операциях КГБ по переправке средств Компартии на Запад. Приобретение Ходорковским Восточной нефтяной компании (ВНК) стало одной из последних крупных приватизаций девяностых годов. Казалось, он увел ее прямо из-под носа у людей Путина, и это переполнило чашу их терпения.
— Это был первый конфликт между группировкой Путина и ЮКОСом, причем весьма серьезный, — сказал бывший замминистра энергетики Владимир Милов. — Именно тогда все и началось.
Отсюда все это кажется теперь невероятно далеким: мы сидим в отделанной дубом переговорной в лондонском офисе Михаила Ходорковского, окна выходят на зеленый Ганновер-сквер. После десятилетнего заключения и вынужденной эмиграции он заявляет, что в те дни и понятия не имел о существовании связей между ВНК и людьми Путина из КГБ.
— Если бы я знал, что ВНК представляет интерес для ФСБ, я бы, вероятно, не стал бы так рисковать, — сказал он.
Он носит простые стеганые куртки, похожие на ватник заключенного, который ему приходилось носить в сибирской колонии, словно теперь это стало привычкой.
Ходорковский пробился в бизнес-элиту в конце девяностых годов на волне турбулентного перехода России к рынку. ВНК стала одним из последних его трофеев нефтяной индустрии. В 1997 году компанию выставили для приватизации, однако продажа не была похожа на торги на печально известных залоговых аукционах. Компания, возникшая на базе месторождений «Томскнефти» в Центральной Сибири и Ачинского нефтеперерабатывающего завода, была выставлена на аукцион за миллиард долларов, что в десять раз превысило стоимость ЮКОСа и «Сибнефти» на залоговых аукционах всего годом ранее. Анатолий Чубайс всеми силами старался убедить мировое сообщество в том, что Россия действительно превращается в классическую рыночную экономику. Он хотел, чтобы ВНК продавалась по реальной рыночной стоимости.
Единственная проблема заключалась в следующем: люди, которые управляли компанией, решили, что она достанется им. Предполагалось, что ВНК станет утешительным призом для людей из КГБ, так как до этого на их глазах большую часть нефтяной промышленности увели независимые магнаты.
С момента основания в 1994 году ВНК служила им источником наличности —