Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 25)
— Потому что в этом деле очевиден указ спецслужб. Очевидно решение спецслужб. Они стоят за кадром, они держат руку этих киллеров.
Бывший партнер Ильи Трабера заявил, что самая большая угроза Старовойтовой исходила от петербургских силовиков, которые контролировали морской порт, флот и нефтяной терминал.
— У нее было досье на группу лиц, державших под контролем нефтяной бизнес в Петербурге. Трабер мне сам рассказывал. Он говорил: «Какого черта она сунула свой нос в нефтяной бизнес?» Именно поэтому ее убили.
Впоследствии занимавшийся расследованием ее гибели бывший офицер ФСБ рассказал мне, что, по его подозрению, это действительно сделала Тамбовская группировка:
— Мы понимали, что с этим делом мы никуда не продвинемся.
Стремительный взлет Путина сопровождали поистине пугающие события. Однако в стране назревал очередной финансовый кризис, и, как водится, никто не обращал внимания на многочисленные тревожные сигналы. Здоровье Ельцина ухудшалось, и, если верить минимум одному источнику, генералы КГБ планировали свое возвращение. Однажды в Москве, вскоре после обрушившего экономику дефолта 1998 года, на закрытый ужин собрались бывший шеф КГБ Владимир Крючков, бывший шеф службы безопасности Монако, работавший как информатор ФБР, Роберт Эрингер и помощник Крючкова, преподаватель Путина в Академии КГБ Игорь Прелин. Как утверждал Эрингер, Прелин сказал гостям, что КГБ скоро вернется к власти.
— Он говорил: «У нас есть человек. Вы о нем никогда не слышали. Мы не скажем, кто это, но он — один из нас, и когда он станет президентом, мы вернемся».
Глава 4
Операция «Преемник»: «Дело было уже за полночь»
Все забыли. Все думали, что теперь демократия никуда не денется. Все преследовали только свои личные интересы.
Лето 1999 года. Кремль погружен в мертвую тишину. В паутине коридоров главного административного здания слышно только жужжание электромоторов: уборщики полируют паркетные полы. По залам эхом прокатываются цокающие шаги одинокого охранника. Кабинеты, обычно забитые просителями, теперь пусты — их обитатели нервно пьют чай на своих дачах подальше от Москвы.
— Было, как на кладбище, — сказал Сергей Пугачев, участвующий в консультациях по вопросам смены руководителей кремлевской администрации. — Словно компания обанкротилась. Внезапно ничего не осталось.
Для Пугачева и других членов ближнего круга Ельцина — Семьи, которая последней покинула Кремль, наступили тягостные времена. С октября Ельцин то и дело попадал в больницы, а за стенами Кремля, казалось, готовился очередной путч. Фундамент его правления рушился — следствие катастрофической девальвации рубля прошлым летом и дефолта по 40 миллиардам государственного долга. Легкие деньги и их дележ между избранными в годы стремительной рыночной трансформации завершились чудовищным провалом. Правительство четыре года финансировало бюджет страны через краткосрочные долговые обязательства, и в результате возникла пирамида.
Разжились на этом лишь некоторые олигархи, «молодые волки» ельцинской эпохи. Они использовали плавающую процентную ставку по государственным облигациям и фиксированный курс обмена валюты, так что вся прибыль пошла им в карман, а в это время Центробанк, поддерживая стабильность рубля с помощью твердой валюты, шел ко дну. Рынок рухнул в августе 1998 года, и основной удар в очередной раз приняло на себя население. Многие банки олигархов разорились. Их владельцы успели переправить большую часть своих средств за рубеж, а сбережения населения сгорели. Парламент, в котором по-прежнему преобладали коммунисты, гудел. Ельцину пришлось занять оборонительную позицию и назначить премьер-министром Евгения Примакова, возглавлявшего службу внешней разведки и долгое время отвечавшего за связи КГБ. Разруха подорвала здоровье президента, он отправился на сочинский курорт, а в это время Примаков привел в правительство целую группу коммунистов во главе с бывшим руководителем Госплана. Ельцина то и дело госпитализировали, а кремлевский помощник мягко намекал, что пора бы ему уйти на покой.
В правительство один за другим возвращались бойцы старой гвардии и занимали ключевые посты. Финансовые скандалы не прекращались: всплывали факты растрат, допущенных их оппонентами. Возглавил обличительную кампанию генеральный прокурор Юрий Скуратов, известный как правоохранитель, склонный скорее не открывать, а тихо закрывать уголовные дела. Однако теперь, на фоне всеобщего возмущения, ему пришлось разбираться с вопиющим беззаконием. Начал он с коррупционной верхушки и раскритиковал Центробанк. В обращении к спикеру-коммунисту Госдумы он подробно описал процесс перекачки банком 50 миллиардов долларов валютных резервов страны через офшорную фирму «Фимако» и открыл ящик Пандоры. Вслед за этим всплыли другие факты внутренних перепродаж и перекачки средств через правительственный долговой рынок.
За кулисами велись еще более пугающие расследования. Первое же дело могло привести прямо к счетам Семьи. Объектом расследования стала компания МаЬеtех — никому не известная фирма с представительством в швейцарском Лугано у границы с Италией. В 1990-х годах она заключила миллиардные контракты на работы по реновации Кремля, Белого дома и других престижных объектов. Поначалу расследование, инициированное Скуратовым и проводимое в сотрудничестве с прокуратурой Швейцарии, нацеливалось на откаты посредникам, предположительно связанным с жизнерадостным сибирским партийным боссом и управделами президента с 1993 года Павлом Бородиным, однако потом замаячили зловещие перспективы. Люди в Кремле отчетливо это понимали.
— Все были напуганы, никто не знал, что будет дальше, — сказал Пугачев. — Никто не решался прийти на работу. Все прятались по норам, как кролики.
Дело собиралось тихо и неторопливо. Часть старой гвардии, в частности, люди из спецслужб, остававшиеся в тени с начала правления Ельцина, искали способы от него избавиться. Они долго и с отвращением наблюдали за его заигрываниями с демократией, а когда он выступил перед регионами со словами «берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить», сочли это реализацией плана Запада по ослаблению и затем разрушению Российской Федерации. Так и не оправившись после проигрыша в холодной войне, они воспринимали Ельцина посланцем Госдепа США, который, как они полагали, способствовал его продвижению и краху Советского Союза. Они презирали его дружбу с президентом США Биллом Клинтоном и полагали, что рыночные реформы, над которыми они же сами работали и которые позволили Ельцину прийти к власти, использовались для установления олигархического правления
— Определенная группа людей понимала, что дальше так продолжаться не может, — заявил один из участников заговора Фелипе Туровер. — Операция проводилась по необходимости. Другого выхода не было. Это нужно было сделать. Ельцин был алкоголиком и конченым наркоманом. Страной управляла его дочь и сборище идиотов, преследовавших только личные интересы… Губернаторы Кремлю не подчинялись, регионы превратились в независимые страны. Нужно было избавиться от этой дряни.
Туровер отказался назвать имена чиновников госбезопасности, планировавших отстранить Ельцина от власти. Но было понятно, что изначально задумывалось поставить на его место Примакова — он был кандидатом номер один из числа бывших шпионов. Группа искала свидетельства, указывающие на связь Ельцина с финансовыми коррупционерами. Нужно было найти что-то такое, что окончательно запятнает репутацию президента и разрушит вековые представления о хорошем царе и плохих боярах.
— Ельцина ценили как великого демократа, и никто не знал, как от него избавиться, — сказал Туровер. — Единственным верным путем был законный. Чтобы люди четко поняли: дело не в том, что царь хороший и непогрешимый, а бояре плохие. Все становится понятно, если сам президент — вор. Нам нужна была конкретика.
Туровер стал информатором. Именно он обнаружил и затем обнародовал материал, составивший основу дела. Он тщательно отследил тайные выплаты стратегического долга советских времен и сумел собрать и отсеять компрометирующие материалы, касающиеся внутреннего финансирования режима Ельцина, в надежде на то, что для использования этих сведений когда-нибудь наступит подходящий момент. Сам Туровер, близкий друг бывшего руководителя отдела КГБ по черным операциям и финансированию незаконных сделок за границей, еще с восьмидесятых годов входил в элиту офицеров госбезопасности. Это он в начале девяностых годов помог Владимиру Путину провернуть в Петербурге схему «сырье в обмен на продовольствие», которая легла в основу создания резервного фонда КГБ. Туровер помогал и с другими темными схемами, которые, как он говорил, были необходимы для выплаты стратегических долгов СССР в пользу «дружественных фирм». Впрочем, наверняка и эти деньги ушли в резервные фонды КГБ.