Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 12)
Троих погибших объединяло знание тайных принципов функционирования финансовых систем КПСС в тот момент, когда в условиях горбачевских реформ КГБ готовился к переходу на рыночную экономику. Имущество Коммунистической партии достигало 9 миллиардов долларов, а зарубежные активы, по оценкам западных экспертов, были в разы выше. Однако в первые дни после крушения КПСС новые правители России с изумлением обнаружили, что партийная казна практически пуста. Ходили слухи, что чиновники Кручины переправили через совместные иностранные предприятия, спешно открывавшиеся в последние годы режима, миллиарды рублей и сбережений в других валютах. Российская прокуратура, которой Ельцин поручил выяснить степень участия КПСС в августовском путче, вскоре невольно переключилась на поиски пропавших денежных средств партии.
Несмотря на распоряжение Ельцина опечатать кабинеты ЦК, заведующий международным отделом ЦК КПСС Валентин Фалин приказал своим починенным начать уничтожение документов. Эти архивы могли бы помочь воссоздать преступные схемы коммунистического режима и, что важнее, отследить бесследно исчезнувшие деньги.
Самые секретные операции совершались в кабинете 516, где размещалась так называемая группа парттехники при международном отделе ЦК КПСС. Ее руководитель и специалист по теневым операциям Владимир Осинцев отвечал за кампании влияния КПСС в тех странах, где партия не была представлена официально — в Сальвадоре, Турции, ЮАР и Чили. Когда в октябре 1991 года следователи в конце концов вломились в этот кабинет, то увидели на полу только полоски уничтоженных документов. Однако по некоторым косвенным признакам можно было догадаться, на какие ухищрения шли партработники, чтобы сохранить связи со засекреченными «кротами». Прокуратура обнаружила кипы иностранных паспортов, проездных документов и поддельных печатей, толстый фотоальбом со снимками всех генотипов и рас, набор париков и накладных бород, а также резиновые напальчники для поддельных отпечатков пальцев.
Сотрудник международного отдела Анатолий Смирнов был возмущен происходящим и предал гласности все документы, которые смог вынести. Документы под грифом «Совершенно секретно», которые он сумел достать, содержали данные о выплатах сотен миллионов долларов связанным с коммунистами зарубежным партиям. Например, согласно поручению от 5 декабря 1989 года, Госбанк СССР должен был перевести 22 миллиона долларов на счет Фалина в пользу международного фонда партии для поддержки левых организаций а поручение от 20 июня 1987 года обязывает Госбанк перевести миллион долларов куратору по международным связям в пользу Французской коммунистической партии в качестве дополнительных средств. Технически перевод денег во Францию осуществлял КГБ.
Смирнов был убежден: если КПСС регулярно залезает в государственную казну, чтобы спонсировать свои операции влияния и политические дела за границей, то «против народа совершается преступление». Он решил, что это уже перебор и нарушение всех советских законов — такие операции должны производиться за счет пожертвований членов партии, а не спонсироваться из государственной казны.
Прокуратура подсчитала: в последнее десятилетие существования КПСС для финансирования коммунистических партий из страны было выведено более 200 миллионов долларов. По мнению Смирнова, эта сумма существенно выше. Ничего не выяснилось про деньги, переведенные тайными способами и предназначенные для секретной деятельности.
Однако при изучении сохранившихся архивов прокуратура нашла документы, проливающие свет на многочисленные тайные схемы по перекачке миллиардов долларов. Одна из них подразумевала привлечение так называемых дружественных фирм — оперирующих на черном рынке приближенных компаний в эпицентре огромной системы, которую поддерживал восточный блок. В их число входили подставные компании, которые чиновник из министерства торговли ГДР Александр Шальк-Голодковский открыл по всей Восточной Германии, а также в Австрии, Швейцарии и Лихтенштейне. Одни фирмы занимались контрабандой технологий в условиях эмбарго, другие — перепродажей оборудования по сильно завышенным ценам советским нефтяным, атомным и производственным предприятиям, а доходы использовались для финансирования деятельности коммунистических партий и левых движений в Италии, Франции, Испании, Британии и по всему миру.
Известный итальянский банкир Антонио Фаллико, тесно связанный с верхушкой советской элиты, а позже — и с путинским режимом, считает, что деньги, официально выделенные КПСС для финансирования деятельности компартий, несравнимы с суммами, которые переправлялись через «дружественные фирмы». Официальные пожертвования, которые Итальянская коммунистическая партия ежегодно получала от СССР, составляли «всего 15–20 миллионов долларов. Это даже не деньги». Реальное финансирование шло через посредников:
— Все итальянские фирмы, которые хотели торговать в Советском Союзе, должны были платить этим компаниям, и это были колоссальные денежные потоки.
Прокуратура опубликовала список из сорока пяти таких «дружественных фирм». Среди загадочных компаний, занятых импортом-экспортом, нашлось как минимум одно известное название — Pergamon Press Роберта Максвелла. Это солидное издательство долгое время служило каналом для продажи советских научных публикаций на Запад. За несколько дней до обнародования этого списка тело бывшего члена партии лейбористов и медиамагната было обнаружено в Атлантическом океане рядом с его яхтой.
По словам бывшего агента КГБ — бизнесмена, работавшего с «дружественными фирмами» и близко сотрудничавшего с Путиным в девяностых годах, в число компаний, предпочитавших оставаться в тени, входили такие титаны европейской промышленности, как Fiat, Merloni, Olivetti, Siemens и Thyssen. Он заявил на условиях анонимности, что под видом медицинского оборудования его фирма поставляла военную продукцию:
— Медицинское оборудование служило прикрытием. На самом деле фирма производила очень серьезное военное оборудование. То же самое было с компаниями Siemens и ThyssenKrupp. Все они производили для СССР товары двойного назначения. Эти «дружественные фирмы» не были подставными — все было не так, как это делается сейчас. Это были ведущие европейские компании.
Сеть «дружественных фирм» занималась не только импортом. По словам соратника Горбачева, некоторые фирмы заключали и бартерные сделки с семидесятых годов. Например, государственный монополист «Союзнефтеэкспорт» был частью изящной бартерной схемы: нефть выменивалась на товары под эмбарго. Бывший компаньон монополиста рассказал, что нефть поступала через посредников в многочисленные хранилища в Финляндии, о стране происхождения этой нефти никто не знал, а затем сеть посредников продавала ее в обмен на технологии и другие заблокированные товары. Удобрения тоже входили в эти схемы.
В поиске партийных денег при любой попытке найти информацию о таком бартере прокуратура каждый раз упиралась в глухую стену. Продажа нефти, металлов, хлопка, химикатов и оружия «дружественным фирмам» по бросовым ценам приносила огромные доходы. Под видом экспортных сделок они скупали сырье по внутренним, зафиксированным плановой экономикой ценам и перепродавали по рыночным, получая внушительный доход. Например, мировая цена на нефть почти в десять раз превышала внутреннюю цену в СССР. Вырученные средства распределялись по многочисленным счетам в дружественных банках Европы, например, в швейцарском Banco del Gottardo, и прятались в налоговых убежищах на Кипре, Нормандских островах, в Лихтенштейне, Панаме и Гонконге. Эти доходы могли использоваться для поддержки деятельности зарубежных компартий, для активных мер по дестабилизации Запада. Весь процесс контролировался КГБ, чьи доверенные лица управляли «дружественными фирмами» и имели серьезное влияние на советское министерство торговли.
— «Дружественные фирмы» продавали приобретенные товары по мировым ценам. Прибыль никогда не возвращались в СССР, — писал руководивший расследованием генеральный прокурор Валентин Степанков. — Все контакты с осуществлялись через КГБ.
Перекачка товаров заметно усилилась в последние годы советского режима. Глава группы по экономическому анализу советской военной разведки Виталий Шлыков заявил, что к моменту краха СССР огромные запасы сырья для тяжелого вооружения — горы алюминия, меди, стали, титана и других металлов, которые предполагалось использовать для поддержания работы советской военной машины, — стремительно уменьшались. Однако прокуратуре удалось найти об этом лишь обрывочные сведения.
Роясь в обрывках уничтоженных документов, следователи обнаружили один важный документ — служебную записку от 23 августа 1990 года за подписью заместителя Генерального секретаря ЦК КПСС Владимира Ивашко о создании «невидимой экономики». Очевидно, руководство партии осознавало необходимость срочного создания сети фирм и совместных предприятий для защиты финансов во время горбачевских реформ, погрузивших страну в хаос. Партии предстояло инвестировать свои ресурсы в твердой валюте в капиталы международных фирм, которыми управляли «друзья», причем связь между средствами и бизнес-ассоциациями должна была быть «максимально невидимой».