Кэтрин Арден – Ведьмина зима (страница 43)

— Ведьма! — закричал Медведь, чтобы слышали все. — Там ведьма! — головы стали поворачиваться, и его голос резко оборвался. Морозко метнул нож в горло брата. Медведь отбил оружие, и они сцепились, как волки, незаметные в пыли.

Вася побежала, сердце колотилось в горле. Она старалась скрыться в тени зданий.

Она пыталась не думать о происходящем за ней. Саша и Сергей отправились отвлекать Дмитрия, Морозко сдерживал Медведя.

Остальное зависело от нее.

«Если до этого дойдет, я не смогу удерживать его долго, — сказал Морозко. — До заката, не дольше. А на закате будет не важно. У него будут мертвые, сила людских страхов, что проявляется во тьме. Его нужно сковать до заката, Вася».

И она бежала, пот заливал глаза. Взгляды чертей падали на нее, как камни, но она не оборачивалась. Люди ходили по делам толпами, тяжело дышали, потели, прижимали мешочки сушеных трав к лицам от болезни, почти не замечая тощего парнишку. Мертвец лежал в углу меж двух зданий, мухи летали над его открытыми глазами. Вася подавила рвоту и побежала дальше. С каждым шагом ей приходилось подавлять панику: она снова была в Москве, одна. Каждый звук, каждый запах, каждый поворот улиц вызывал парализующие воспоминания. Она будто оказалась в кошмаре, пыталась бежать по вязкой трясине.

Врата владений Серпухова снова усилили: деревянные шипы обрамляли вершину, стражи стояли на воротах. Вася замерла, все еще подавляя страх, не зная, как ей…

Голос заговорил сверху. Ей пришлось посмотреть три раза, прежде чем она увидела, кто говорил. Дворовой Ольги. Он протянул к ней руки.

— Сюда, — прошептал он. — Скорее.

Она поймала протянутые руки дворового, ощутив их удивительную плотность. Духи дома Ольги были до этого чуть четче дыма. Но теперь руки черта тянули сильно. Вася пыталась ухватиться, прижала ладонь к вершине стены и перебралась.

Она спрыгнула на землю с другой стороны, попала в тихий двор, где медленно двигались лишь несколько слуг. Она вдохнула, вернула забвение, что не давало им видеть ее. Она едва справлялась. Там лежал Соловей…

— Мне нужно поговорить с Варварой, — процедила Вася дворовому.

Но дворовой схватил ее за руку и потянул в сторону купальни.

— Вам нужно увидеть нашу хозяйку, — сказал он.

Она лежала, сжавшись, как щенок, в купальне. Внутри было не так жарко. Банник, наверное, помогал ей, как показалось Васе. Все черти дома делали для нее, что могли. Потому что она…

Марья села, и Вася поразилась, увидев лицо девочки, темные круги под ее глазами, похожие на синяки.

— Тетя! — закричала Марья. — Тетя Вася! — и бросилась, всхлипывая, в руки Васи.

Вася поймала девочку и обняла ее.

— Маша, милая, расскажи, что случилось.

Приглушенные объяснения зазвучали на уровне груди Васи:

— Ты ушла. И Соловей умер, а человечек в печи сказал, что Пожиратель отправит в наши дома мертвецов, если сможет. И я говорила с чертями, давала им хлеб, порезала руку и давала им кровь, как ты сказала. И мама не выпускала никого из дому в церковь…

— Да, — гордо сказала Вася, прерывая поток слов. — Ты так хорошо постаралась, моя храбрая девочка.

Марья резко выпрямилась.

— Я позову маму и Варвару.

— Хорошая мысль, — сказала Вася, помня, что день угасал. Ей не нравилось стоять в купальне, пока Марья исполняла роль гонца. Но она не могла показываться слугам, и она не могла пока полагаться на отчасти понятую магию. Ужас все еще хотел поймать ее за горло.

— Черти говорили, что ты вернешься, — радостно рассказывала Марья. — Что ты вернешься, и мы уйдем к озеру, где не жарко, где лошади.

— Надеюсь, — пылко сказала Вася. — Но поспеши, Маша.

Марья убежала. Вася несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Она повернула голову к баннику.

— Я плакала по соловью, — сказала она, — но Марья…

— Твоя наследница, твое отражение, — ответил банник. — У нее будет лошадь, и они будут любить друг друга, как левая ладонь любит правую. Она побывает далеко, будет быстро кататься, когда вырастет, — он сделал паузу. — Если вы выживете.

— Хорошее будущее, — сказала Вася и прикусила губу, вспомнив.

— Медведь презирает домашних чертей как инструменты людей, — сказал банник. — Мы поможем тебе, чем сможем. Его сторонник боится нас.

— Его сторонник?

— Священник с золотыми волосами, — сказал банник. — Медведь сделал его своим, дал ему второе зрение, что так его пугает. Они связаны.

— Ох, — сказала Вася. Многое вдруг стало очевидным для нее. — Я убью того священника, — это была не клятва, это было утверждение. — Это ослабит Медведя?

— Да, — сказал банник. — Но будет непросто. Медведь будет защищать его.

Марья вбежала в тусклую купальню.

— Они идут, — сказала она и нахмурилась. — Думаю, они будут рады тебя увидеть.

Ольга и Варвара прошли за ней. Ольга выглядела не радостно, а ошеломленно.

— Похоже, ты вечно будешь поражать меня внезапными встречами, Вася, — сказала она. Голос был строгим, но она крепко сжала ладони Васи.

— Саша сказал, что ты знала, что я выжила.

— Марья знала, — сказала Ольга. — И Варвара. Они сказали нам. Я сомневалась, но… — она замолчала, разглядывая лицо сестры. — Как ты сбежала?

— Не важно, — вмешалась Варвара. — Мы все в опасности из — за тебя, девочка. Теперь ты снова здесь. Тебя кто — нибудь видел?

— Нет, — сказала Вася. — Они не увидели, как я выпрыгнула из своего костра, не увидели и сейчас.

Ольга побелела.

— Вася, — начала она, — прости…

— Не важно. Медведь хочет свергнуть Дмитрия Ивановича, — сказала Вася. — Чтобы тут возник полный хаос. Мы должны остановить его, — она сглотнула, но смогла ровно сказать. — Мне нужно попасть во дворец Дмитрия Ивановича.

22

Принцесса и воин

Отвлечение Саши сработало лучше, чем он надеялся. Туман, обученный для войны, от криков брыкался, вставал на дыбы. Стражей сбегалось все больше, пока три монаха не оказались в центре шумной толпы.

— Он здесь.

— Ведьмин брат.

— Александр Пересвет.

— Кто это с ним?

«Никто не увидит Васю», — подумал Саша. Все смотрели на него. Собиралось все больше людей. Стражи, казалось, не знали, поворачиваться к нему или от него, им не хотелось подставлять спины злому народу. Из толпы вылетела гнилая капуста и разбилась у ног лошади Сергея. Кони встрепенулись, начали взбираться по холму кремля. Летело больше овощей, даже камень. Сергей сидел непоколебимо на коне, подняв руку, благословляя толпу. Саша подвинулся так, чтобы закрывать своим телом и Туманом своего наставника.

— Это безумие, — пробормотал он. — Родион, вы оба отправляйтесь в Архангельский монастырь. Может стать хуже. Святой отец, пожалуйста. Я пришлю весть.

— Хорошо, — сказал Сергей. — Но будь осторожен, — Саша обрадовался, когда Родион и его большой конь проложили путь в толпе и пропали. Стражи выбегали из дворца Дмитрия, и оставалось узнать, доберется ли он туда раньше, чем толпа станет непроходимой.

Но они попали туда, и Саша обрадовался, когда врата хлопнули за ним, а он спустился на пыль двора. Великий князь был снаружи, наблюдал, как мужчина вел трехлетнего жеребёнка. Саша сразу подумал, что он выглядел плохо. Он осунулся, будто потяжелел, челюсть обмякла, а на лице был странный приглушенный гнев.

Священник с золотыми волосами стоял за Дмитрием, он выглядел милее обычного. Его губы и ладони были изящными, будто женскими, глаза были невозможно голубыми. Он был одет как епископ, поднял голову и слушал шум встревоженного города. На его лице не было торжества, только уверенность силы, и это показалось Саше куда хуже.

Дмитрий поймал взгляд Саши и напрягся. На его лице не было радости, только новое напряжение.

Саша пересек двор, с опаской поглядывая на священника.

— Государь, — сказал он Дмитрию официально. Он не хотел говорить об отце Сергее, пока слышал мужчина с холодными глазами.

— Вернулся сейчас, Саша? — вспылил Дмитрий. — Сейчас, когда город полон болезни и тревоги, и людям нужен лишь повод? — он замолчал и прислушался к растущему шуму снаружи. Толпа собиралась у ворот.

— Дмитрий Иванович, — начал Саша.

— Нет, — сказал Дмитрий. — Я не буду тебя слушать. Тебя посадят под замок. Молись, чтобы толпе этого хватило. Отец… скажете им?

Константин сказал идеальным тоном печали: