Кэтлин Уинзор – Любовники (страница 42)

— Если бы только мы были разными, — вздохнула Джасинта. — Ну почему он такой?

— А он, наверное, размышляет о том, почему мы такие. Вообще-то вряд ли. Его это совершенно не волнует.

И тут обе женщины повернулись друг к другу и увидели в глазах друг друга тревогу и удивление. Они почти одновременно заметили, как прямо к ним на полном скаку приближается большая группа индейцев.

— Быстрее! — закричала Шерри кучеру. — Быстрее, иначе они догонят и схватят нас!

У них не осталось никаких сомнений, что эти краснокожие, так не похожие на тех, мимо которых сегодня довелось проезжать, преследуют их. Индейцы неслись на бешеной скорости, перья, украшавшие их головные уборы, развевались во все стороны, а сами они издавали такие ужасающие крики, что кровь застывала в жилах. Их лошади скакали все быстрее и быстрее. Джасинте с Шерри казалось, что вот-вот индейцы настигнут их, навалятся всем скопом и…

Обе женщины в страхе сидели на корточках на полу экипажа, то и дело оглядываясь. Обняв друг друга, они наблюдали за тем, как расстояние между ними и их преследователями с каждой секундой уменьшается. Зубы их стучали, тела дрожали мелкой дрожью, в горле пересохло. Им казалось, что обеих душит чья-то гигантская рука.

— Они снимут с нас скальп! — с ужасом кричала Джасинта, хватаясь зачем-то за свою шляпку.

— О, они знают пытки и похуже!

— Они изнасилуют нас?

— О, милая, это самое лучшее, на что мы можем надеяться! — Затем Шерри снова обратилась к вознице: — Быстрее, ты, идиот! Поезжай быстрее!

Сейчас экипаж и зловещих всадников разделяло не более пятидесяти ярдов. Копыта их лошадей гремели, словно непрекращающийся гром. Лица преследователей были искажены зловещими ухмылками, отчего индейцы имели ужасающий вид, ибо казалось, эти жуткие усмешки нарисованы белой, черной, красной и желтой красками. Они держали наготове луки и яростно размахивали томагавками. При этом дико завывали и улюлюкали, и жуткий потусторонний вой разносился по всей округе. Этот вой был самым кошмарным, самым диким и страшным из всех звуков, какие когда-либо доводилось слышать несчастным женщинам.

Шерри с Джасинтой были слишком испуганы, чтобы пошевельнуться или заговорить.

Внезапно от группы всадников отделился один индеец и поскакал к ним на такой огромной скорости, что им показалось, будто он буквально летит по воздуху.

Женщины тут же скорчились на полу экипажа, спрятав лица в коленях и натянув юбки на головы. Они в отчаянии вцепились друг в друга, чтобы хоть как-то успокоиться, но, когда экипаж внезапно остановился, остались сидеть неподвижно, с подолами на головах.

Он засмеялся.

Тут же они высунули головы из-под юбок и посмотрели на него. Он сидел верхом на своем черном жеребце, который беспокойно перебирал ногами и рыл копытом землю, то и дело поднимая переднюю ногу, словно намереваясь снова отправиться в путь. Он же был опять одет всего лишь до пояса; на ногах — вышитые бисером мокасины, а на голове — огромный головной убор из разноцветных перьев. Единственное, чего ему недоставало, чтобы окончательно выглядеть индейцем, это краски на туловище и лице. Заметив, что страх на лицах Шерри и Джасинты сменился изумлением, а следом — гневным негодованием, он откинул голову и громко рассмеялся.

— Ну и парочка! Испуганные букашки! Ну что еще с вами стряслось?

Женщины пристально смотрели на него, по-прежнему держа друг друга за руки. Потом вновь переглянулись, словно стараясь утихомирить кипящий в них гнев, и снова перевели взгляд на него, гордо выпрямились, подняли подбородки и брови, несмотря на то что их лица все еще были смертельно бледны, а сами они не переставали дрожать от потрясения и пережитого страха.

Пока Шерри с Джасинтой ожидали, что будет дальше, «черноногие» подскакали к ним и начали кружить вокруг экипажа. Они держались на лошадях поразительно легко и свободно, ежесекундно кто-нибудь из них демонстрировал сложнейший номер на своей лошади, при этом индейцы обменивались улыбками и что-то говорили друг другу. Кроме того, всадники отчаянно жестикулировали, смеялись и, казалось, пребывали в самом прекрасном расположении духа. Наверное, они наслаждались мыслью о том, что довели до потрясения двух совершенно беззащитных белых женщин, поскольку то и дело бросали на них взгляды, глуповато посмеиваясь.

Он сидел верхом напротив них, положив руки на луку своего красивого кожаного седла с вычурными серебряными украшениями, какие часто встречаются у испанцев в Калифорнии. Его гигантская грудь вздымалась, словно кузнечные мехи; коричневая кожа сверкала от пота. Он олицетворял собой непреодолимое искушение, был беспредельно, неукротимо чувственен. И когда смотрел на женщин, взгляд его был пронзительным и тяжелым, а улыбка — снисходительной и презрительной.

— Вижу, вы тоже упрямы, — проговорил он.

Шерри отпустила руку Джасинты и быстро поднялась на ноги. Сейчас, стоя на полу экипажа, она возвышалась над ним, сидящим на коне, и смерила его царственным взором.

— Да, мы упрямы, — сказала, вернее, объявила она, и Джасинта испытала чувство невольного восхищения. Это восхищение приятной волной пробежало по всему телу. — Мы упрямы, и мы преданы друг другу. Ты поймешь, что мы не похожи на остальных Мы поняли, что должны довериться друг другу, поскольку здесь нам больше не на кого положиться. И ты ничего не сможешь сделать, чтобы помешать нам! — Шерри проговорила последние слова тоном решительным и не терпящим никаких возражений. — Тебе не удастся изменить наше решение! — добавила она, и ее голос звучал певучим колокольчиком. Джасинте страстно захотелось зааплодировать матери, словно та только что выступила на сцене с великолепным монологом.

Тем не менее он продолжал с улыбкой рассматривать Шерри, и непонятно было, слушал ли ее или нет. Его взгляд медленно блуждал по ее телу с дерзостью и самоуверенностью, присущим всем завоевателям, разглядывающим своих пленников. Когда Шерри завершила свою речь, его губы презрительно искривились. На лице появилось угрюмое, мрачное выражение, словно в эти минуты он изобретал против них какой-то жестокий и изощренный план.

И тут Джасинта тоже вскочила на ноги и громко обратилась к нему:

— Почему вы не оставите нас? — Она сама удивилась своим словам и вначале почувствовала страх и нерешительность, но мало-помалу они сменились гордостью, что она не оставила Шерри одну бороться с ним. — Мы были бы счастливы, если бы вы оставили нас в покое!

На это он лишь презрительно усмехнулся, потом поднял своего жеребца на дыбы, сидя на нем совершенно прямо, поднял руку и, сделав ею округлый жест, что-то пронзительно прокричал на языке «черноногих». Те мгновенно умчались куда-то на огромной скорости. Он исчез вместе с ними.

Его исчезновение было настолько внезапным, что Шерри с Джасинтой некоторое время стояли как вкопанные, смотря ему вслед. Затем повернулись друг к другу в полном замешательстве, словно не до конца понимая, что же все-таки произошло на самом деле, и так простояли еще несколько минут до тех пор, пока на их лицах не появились улыбки. Бросившись наконец друг другу в объятия, они еще долго стояли так и смеялись.

— Мы победили! — воскликнула Шерри, словно восторженная маленькая девочка.

— Мы победили! Победили! — громко кричали они во весь голос.

Потом женщины опять уселись в экипаж.

— Вот видишь, как все оказалось просто? — сказала Шерри. — Нам нечего бояться его, логичнее бояться самих себя. Да, только себя. Он не станет ничего делать с нами, если мы сами не разрешим ему этого. Гм, странно… — добавила она задумчиво. — Я всегда смутно чувствовала и осознавала нечто подобное и все же окончательно пришла к такому выводу только сейчас.

— Как хорошо нам теперь, после всего этого! — громко заявила Джасинта, и лица обеих женщин просияли от беспредельной радости и ликования.

Шерри наклонилась немного вперед и заговорила с возницей, который все время сидел, ссутулившись, совершенно равнодушный ко всему: к тем, кто ехал в его экипаже, к появлению хозяина вместе с индейцами, к разговору, который вели женщины между собой… Казалось, он целиком погрузился в свой собственный мир и так и застыл в нем навеки.

— Куда они отправились? — спросила его Шерри.

— На встречу.

— На какую встречу?

— О которой они договорились много лет назад, — объяснил возница. — Это было еще до вашей смерти. Он разрешил эту встречу, чтобы, как говорится, тряхнуть стариной. Индейцы, конечно, еще не умерли, а только проходят через это место, чтобы сразу отправиться в ад, — произнеся последние слова, возница самодовольно усмехнулся, желая привлечь внимание женщин к своему, по его мысли, весьма остроумному замечанию.

Шерри с Джасинтой многозначительно переглянулись, и тогда Шерри изящно наморщила носик.

— А нас пригласили? — осведомилась она.

— Никого не пригласили, — отозвался возница. — Тут нет приглашенных. Туда может прийти любой, кто находится в этой местности.

— Тогда чего мы ждем? Поехали!

Снова кнут взметнулся ввысь и со свистом опустился на лошадиные спины, и экипаж, подскакивая на ухабах и раскачиваясь из стороны в сторону, помчался по дороге, оставляя за собой клубы пыли. И снова вокруг него заструились серные испарения и какие-то непонятные тени, напоминающие призраки, бесцельно ступающие в то же место, где только что побывали копыта лошадей, уносящих экипаж все дальше и дальше. Тут и там в полумраке маячили странные, сверхъестественные тени, а на дороге виднелись грязные лужи, оставшиеся после недавней бури.