Кэтлин Миллер – Цветок пустыни (страница 19)
– Ты должна съехать отсюда сегодня же! Я остаюсь, а ты нет. Ты должна уйти, – сказал он сквозь зубы и указал мне на дверь.
Конечно, сейчас для этого типа настали минуты счастья – дом опустел, и до прихода нового хозяина он мог делать все что захочет. В том числе высказать мне все за четыре года. Но я не обращала на него внимания – я прислушивалась к необычной тишине, которая воцарилась здесь с отъездом семьи. Повар продолжал злобно тявкать, словно ущербная собачонка:
– Варис, ты что, глухая? Убирайся прямо сейчас, ты слышишь, что я…
– Ой, заткнись уже! Не задержусь здесь, не волнуйся. Вещи заберу и уйду.
– Вот забирай их и проваливай! Давай, живее, шевелись! Мне нужно…
Но я уже поднималась по лестнице. Я обошла опустевшие комнаты и предалась воспоминаниям – здесь со мной случилось много и хорошего, и плохого. Где будет мой новый дом?
Прихватив свой полупустой рюкзачок, я спустилась с четвертого этажа и прошла в сад. Все-таки этот день не был похож на мой первый день в Лондоне – день был теплым, воздух свежим, и в ветерке угадывались первые нотки весны. Я раскопала камнем ямку, где был спрятан мой паспорт, спрятала его в рюкзачок, отряхнулась и зашагала прочь от дома, где провела последние четыре года жизни. И не могла скрыть улыбки – свобода! Наконец-то свобода! Я сама себе хозяйка, и пусть идти мне было некуда, на жизнь я смотрела с оптимизмом: я не пропаду.
Моей первой остановкой стало посольство Сомали, оно было совсем рядом с резиденцией посла. Я постучала в дверь, и мне открыл старый привратник – хороший знакомой нашей семьи (он часто подменял шофера дяди).
– О, здравствуй! А что ты здесь делаешь, разве господин Фарах не уехал из города?
– Да нет, уехал. Только вот я осталась. Я хочу повидать Анну, вдруг при посольстве есть для меня работа.
Он усмехнулся и вернулся к своему столику – так и сидел там неподвижно, пока я в растерянности стояла посреди коридора. Что с ним случилось? Он всегда казался мне таким вежливым. А потом я сообразила: дядя уехал, и теперь я здесь никто. Даже меньше, чем никто. Ему, как и болвану повару, доставляло удовольствие быть самим себе хозяином и издеваться надо мной.
– Анна слишком занята, у нее и минуты на тебя не найдется, – самодовольно ухмыльнулся тот.
– Слушай, я должна ее увидеть.
Анна была дядиным секретарем, мы с ней всегда ладили, и я была уверена, что она сможет помочь мне. К счастью, она услышала мой голос и вышла из кабинета посмотреть, что происходит.
– Варис! – она всплеснула руками. – Что ты здесь делаешь?
– Я не захотела возвращаться в Сомали с семьей дяди. Просто… не захотела. И вот я подумала… мне некуда идти, и может быть, ты знаешь кого-то… знаешь кого-то, кто мог бы взять меня на работу? Все равно кем, я много чего умею.
– Ой, дурочка… А почему раньше не говорила? Где ты живешь?
– Пока не знаю, нигде. Ну, это не важно, придумаю.
– Погоди, ну дай мне какой-нибудь номер телефона, чтобы я могла с тобой связаться.
– Говорю же, я пока не знаю, где остановлюсь. Сниму сегодня какую-нибудь дешевую гостиницу.
Я знала, что Анна непременно пустила бы меня к себе, если бы не жила в такой крошечной квартирке.
– Но я же могу прийти позже, когда устроюсь, и сказать тебе номер телефона. А ты позвонишь, если что-то подвернется.
– Ладно, давай так. Будь, пожалуйста, осторожнее… Ты справишься сама, уверена?
– Да перестань, все будет отлично! – Все это время привратник улыбался идиотской ухмылкой. – Ладно, я пошла… попозже еще зайду.
С чувством, что в этом городе у меня все-таки есть друг, я вышла на залитую солнцем улицу. Пока придется жить на ту скромную сумму, которую я успела скопить, работая на дядю. Но раз сейчас я самостоятельная женщина, мне нужно купить какой-нибудь приличный наряд, а заодно и настроение себе поднять. Вот почему из посольства я отправилась прямиком на Оксфорд-стрит, на которой было несколько огромных универмагов. Я была там, когда только прилетела в Лондон, – тетя Маруим посылала нас туда с Басмой купить мне теплой одежды. Не знаю ни одного человека, устоявшего перед пестрыми прилавками и элегантными манекенами в «Селфриджес». Лично меня пьянила сама мысль, что ты можешь вдоволь насмотреться и перемерить все эти великолепные наряды, попробовать любой фасон, цвет и ткань – даже если они тебе не по карману. И самое главное – не нужно ни от кого прятаться или тайком пробираться к шкафу тети или дяди.
Не знаю ни одного человека, устоявшего перед пестрыми прилавками и элегантными манекенами в «Селфриджес».
Воодушевленная на модные подвиги, я уверенно прошла в зал и завладела вниманием двух продавщиц. Активно жестикулируя и объясняясь на ломаном английском, я гоняла их взад-вперед по магазину: ярче, длиннее, короче, уже, шире. К концу марафона моя примерочная сама превратилась в модный бутик – вокруг нее грудились десятки отвергнутых мною вещей. Продавщицы смотрели на меня с надеждой:
– Ну, дорогая, что-то же вам понравилось?
Но я не могла вот так просто расстаться со своими драгоценными фунтами – вдруг в другом магазине я встречу платья посимпатичнее?
– Спасибо, но сегодня я все-таки без покупок. Но большое вам спасибо!
Бедные продавщицы! Сколько осуждения было в их взгляде. Я же уверенно прошла к выходу и стала планомерно обходить каждый квадратный метр магазинов на Оксфорд-стрит. В тот день я нигде и ничего не купила, хотя удовольствия от примерок получила огромное. Пока я перемещалась из одного магазина в другой, начало вечереть, и теплый весенний воздух сменился вполне себе лондонской промозглостью. Где же я буду ночевать?
Мы обе скучали по родине и семье, но что нам там было делать? Ждать, пока тебя продадут за пару верблюдов? Стать собственностью мужчины, которого ты до свадьбы ни разу не видела?
С этой мыслью я зашла в очередной магазин и увидела у прилавка со свитерами симпатичную африканку. Она была очень похожа на сомалийку, и я решила с ней познакомиться. Немного помявшись в нерешительности, я взяла в руки свитер и, улыбнувшись, обратилась к ней по-сомалийски:
– Весь день пытаюсь что-то купить, но никак не могу выбрать что-то одно. А перемерила я, наверное, всю Оксфорд-стрит!
Мы быстро разговорились – Хальву (так звали эту девушку) оказалась очень общительной и смешливой.
– Варис, а где ты живешь, чем занимаешься?
– Ой, только, пожалуйста, не подумай, что я сумасшедшая. Я нигде не живу, еще не успела придумать. Последние четыре года я жила с родственниками, но сегодня они уехали обратно в Сомали, а мне не захотелось.
В глазах Хальву я увидела сочувствие и понимание. Она и сама многое пережила, как я потом узнала. Мы обе скучали по родине и семье, но что нам там было делать? Ждать, пока тебя продадут за пару верблюдов? Стать собственностью мужчины, которого ты до свадьбы ни разу не видела?
– Мой дядя был послом Сомали в Англии, и мы жили в большом особняке. Но теперь будет другой посол, и утром меня прогнали из дома. Вот брожу теперь по магазинам, думаю, что делать.
Хальву резко взмахнула рукой, прерывая мои объяснения.
– Слушай, здесь совсем рядом общежитие ИМКА, я живу там. Моя комната, конечно, тесновата, но сегодня ты точно можешь переночевать у меня. Правда, у меня комната без кухни, поэтому, если захочешь что-нибудь приготовить, придется идти на другой этаж.
– Класс, спасибо большое! А ты уверена, что никаких проблем не будет?
– Конечно. Пойдем, пойдем. Все равно у тебя нет других вариантов.
ИМКА размещалась в кирпичной новой многоэтажке. Комнатка Хальву и правда была крошечной: двуспальная кровать, полоска для книг и огромный шикарный телевизор, который она приобрела самостоятельно.
– Ой, а можно я телевизор посмотрю?
Халву посмотрела на меня как на дикарку:
– Ну, конечно, включай.
Я села прямо на пол перед телевизором и с жадностью наблюдала за происходящим на экране. Наконец могу смотреть его, не таясь и прячась по углам.
– Варис, ты что, не смотрела телевизор у дяди? – удивленно спросила Хальву.
– «Варис, снова бездельничаешь перед телевизором? – передразнила я сердитый голос тети Маруим. – В доме полно работы, ступай! Мы тебя не на отдых сюда привезли». Иногда я подглядывала за родней сквозь щелочку в двери, когда они собирались в гостиной.
Хальву стала моим гидом в настоящую жизнь. Мы быстро с ней подружились, и в итоге я поселилась у нее. Как-то раз она спросила меня:
– Варис, а почему бы тебе тоже не снять здесь комнату?
– Снимать в одиночку мне не по карману. Мне нужно сначала выучиться, походить в школу, а значит, работать я не смогу. Хальву, ты умеешь читать и писать?
– Да, конечно.
– А я нет. И говорю с трудом. Мне сейчас нужно поучиться, для меня это важнее всего. А если я снова пойду вкалывать по полдня, как все четыре года, у меня не останется времени на учебу.
– Подожди, ты же можешь ходить в вечернюю школу, а работать не на полную ставку, брать полдня. И не ищи сразу чего-то очень классного – не бойся согласиться на что-то временное, типа уборщицы. Это ведь пока учишь язык.
– А ты поможешь мне разобраться со всем этим?
– Конечно!
Найти комнату в общежитии оказалось не так-то просто: желающих было на целый список. Сюда в основном стремилась молодежь – дешевые комнаты, более-менее ремонт, бассейн, тренажерный зал, много общения – чего еще желать? Мне удалось только встать в очередь на комнату, а пока пришлось переехать жить в общежитие напротив – ИВКА. Оно было полной его противоположностью – мрачное здание и среди жителей в основном пожилые люди. Но как временное пристанище вполне было неплохо, тем более что я больше не могла стеснять Хальву.