Кэтлин Миллер – Цветок пустыни (страница 15)

– Хозяйка, твоя тетя, очень строгая. Спуску она тебе не даст, это точно!

Я была настроена самоуверенно: может, ему она и хозяйка, но мне-то она прежде всего тетя. Разве может ко мне плохо относиться мамина сестра? Никто из моей родни не был несправедлив или жесток ко мне – мама, бабушка, Фатима, тетя Сахру. Даже Аман! В Сомали принято поддерживать и заботиться друг о дружке. С чего тете Маруим вести себя иначе? Незаметно мы свернули на Харли-стрит, один из самых шикарных районов Лондона. Да-да, здесь и находился дом моего дяди. Я буквально разинула рот, когда увидела этот роскошный дом. Ничего такого в бедной Африке мне даже и не снилось – четыре этажа, свежая желтая краска, навевающая трепет парадная дверь. В холле висело огромное зеркало в тяжелой позолоченной раме, а в нем отражались полки с книгами из библиотеки.

В центре комнаты стояла моложавая женщина в роскошном наряде – она была очень сдержанна и величава.

– Тетя! – выкрикнула я и почти собралась наброситься на нее с объятиями. Хорошо, что я передумала! Мой радостный крик был остановлен ее суровым взглядом.

– Проходи и закрой за собой дверь. Пойдем, я покажу тебе дом и объясню, что ты здесь будешь делать.

Оказавшись внутри, я поняла, какой невероятно долгий путь проделала. Соображалось с трудом, глаза то и дело слипались.

– Тетя, а можно я сначала немного отдохну с дороги? Очень хочется вздремнуть, можно?

– Ну, хорошо, иди за мной. Я тебя устрою в комнате.

Пока мы поднимались по лестнице, я успела оценить изящную гостиную: огромную люстру, белоснежный диван, утопающий в подушках, камин, в котором приветливо потрескивали дрова.

Тетя Маруим разрешила мне прилечь в своей комнате на кровати. Наша семейная хижина была меньше, чем эта кровать для одного человека!

– Поспи пока здесь, а потом я покажу тебе дом.

– Ты меня разбудишь?

– Нет, спи, сколько нужно.

Я укуталась в чудесное стеганое одеяло и подумала, что никогда еще не трогала чего-то настолько нежного и мягкого. Так я и заснула.

9

Домработница

Я продрыхла без задних ног до самого утра. Открыв глаза и увидев вокруг уютную комнату, я не поверила своему счастью. Это все правда происходит со мной! Увы, приземление в реальность было намного жестче одеяла, под которым я нежилась всю ночь.

Я было отправилась слоняться по дому, но больше мне бездельничать не разрешили – тетя поймала меня в одном из коридоров и повела на кухню.

Кухня в этом доме не была похожа ни на одну из кухонь в Могадишо. Мебель была белоснежная, словно свежие сливки, стены – цвета голубого весеннего неба, а по центру угрожающе высилась огромная газовая плита с шестью конфорками. Тетя быстро открывала и закрывала многочисленные ящики, объясняя:

– …так, здесь посуда для готовки, тут – вилки и ножи, дальше – салфетки и скатерти…

Происходящее казалось мне безумием – кому может пригодиться СТОЛЬКО разной посуды? И что мне со всей ней делать?

– Твой дядя рано уезжает в посольство, поэтому первым в доме всегда завтракает он. В шесть тридцать. Он диабетик, поэтому следует особой диете. Завтрак у него простой и всегда один и тот же – ты должна подавать ему два яйца всмятку и травяной чай. Я пью утренний кофе в спальне, ровно в семь утра. Ровно в восемь завтракают дети, чтобы успеть к девяти в школу. Для них нужно приготовить оладьи. После завтрака…

– Тетя, подождите! А как же мне это готовить? Мне же кто-нибудь покажет, правда? Особенно эти, для детей которые. Оладьи! Это что вообще такое?

Тетя разговаривала очень быстро, набирая побольше воздуха перед каждым своим пассажем. Я перебила ее ровно в тот момент, когда она приготовилась протараторить очередную порцию бытовых указаний и повести меня в другую комнату. Мои вопросы застали ее врасплох – рука так и повисла в воздухе, а в глазах бурно заплескалась тревога. Это длилось не более пары секунд – затем она собралась и сложила руки вместе.

– Варис, хорошо. В первый день я сделаю все это сама, но ты должна внимательно за всем наблюдать и запомнить все с первого раза. Поняла?

Я утвердительно кивнула, и тетя снова вдохнула побольше воздуха, продолжив экскурсию по дому.

Я запомнила все свое расписание за неделю (не без катастроф, конечно) и затем неуклонно следовала ему триста шестьдесят пять дней в году, на протяжении следующих четырех лет. За все это время у меня не было ни одного выходного. Я пару раз пробовала выбить хотя бы денек у тети, но она и слышать об этом не желала. Из беспечной девчонки, которая никогда не следила за временем и доверяла лишь солнцу, ветру и своим природным инстинктам, я превратилась в маленькую мисс пунктуальность. Подъем в шесть, в шесть тридцать завтрак для дяди, в семь – утренний кофе тети, затем бегом на кухню печь оладьи. Уборка кухни, уборка тетиной спальни, ванной, потом по очереди каждая комната в особняке. Комната за комнатой, этаж за этажом. А если кому-то не нравился результат моей работы, никто не стеснялся упрекнуть меня в этом: «Варис, вчера ты очень плохо вымыла кафель в ванной. Он должен сиять, как айсберг».

Помимо меня, в доме работали еще повар и шофер – по словам тети, для такого маленького дома (маленького!) держать больше слуг совершенно бессмысленно. Повар готовил для семьи шесть дней в неделю, поэтому в воскресенье я еще и отвечала за обед. Как и предсказывал шофер, каждый вечер я валилась с ног от усталости. Ела я отдельно от остальных. Да и разве это была еда? Так, перекусывала, когда успевала. Но об этом я, кстати, не жалела – стряпню нашего повара я совершенно не понимала. С ним у меня тоже не задались отношения, хоть он и был из Сомали. Характер у него был отвратительный – он был злобным, ленивым и самовлюбленным. А еще он очень любил меня шпынять и выставлять в дураках при тете. Зато похвалить себя он никогда не забывал.

Я добрым словом вспоминала уроки кулинарии от Фатимы на нашей крохотной кухне в Могадишо – сейчас они мне очень пригодились, потому что готовила я себе сама. У меня был к этому врожденный талант, поэтому я быстро перешла со знакомых макарон на блюда, которые рождались в моей голове. Это вскоре заметили родственники и стали то и дело заглядывать, чтобы подсмотреть и попробовать мою стряпню. А потом и вовсе стали спрашивать, что я буду готовить и какие продукты с рынка мне для этого принести. Повара, конечно, это жутко раздражало.

К концу первой недели я поняла, что мои планы на жизнь в Лондоне очень сильно отличались от того, как это видели дядя с тетей. В Африке богатые родственники очень часто берут к себе на воспитание детей своей бедной родни – те взамен должны помогать им по дому. Некоторые ребятишки живут в таких семьях как родные и получают образование. Я, конечно, надеялась, что вытянула счастливый лотерейный билет и буду в Лондоне как сыр в масле кататься. Но дядя с тетей думали иначе – им и без оборванной девчонки из пустыни хватало хлопот. Дядя практически не занимался бытовыми вопросами, потому что был полностью сосредоточен на работе. Я мечтала, что тетя Маруим станет мне второй мамой, я ведь была ее племянницей. Но у нее уже были две дочери, и третья ей точно была не нужна. В ее глазах я всегда была обыкновенной служанкой. Мои розовые очки упали, как только я поняла это.

Из беспечной девчонки, которая никогда не следила за временем и доверяла лишь солнцу, ветру и своим природным инстинктам, я превратилась в маленькую мисс пунктуальность.

Тетя совершенно не давала мне спуску, и я трудилась в доме, как какая-нибудь рабыня. Возможно, она думала, что такая строгость поможет мне адаптироваться к сложной жизни в другом менталитете.

Но все-таки один союзник в доме у меня был – моя двоюродная сестра Басма.

Басма была моей ровесницей и старшей дочерью в семье. Она была невероятно красива – все мальчишки в школе заглядывались на нее. Но Басма не обращала на них никакого внимания. Единственной вещью, занимавшей ее, были книги. Все время, когда она была не в школе, Басма читала. Порой она совершенно теряла связь с реальностью и даже забывала поесть, пока кто-нибудь из семьи насильно не тащил ее на кухню.

Иногда, чтобы хоть немного передохнуть от тряпок и поварешек, я робко заглядывала к ней в комнату:

– А что ты читаешь?

– Ой, отстань, я читаю… – рассеянно бормотала она.

– Басма, ну тебе жалко со мной немного поговорить?

– Ой, хорошо. О чем ты хочешь поговорить? – обычно говорила она, ни на секунду не отрываясь от книги.

– Расскажи, о чем ты читаешь.

– Что?

– Ну что ты читаешь? Расскажи мне.

Если мне удавалось отвлечь ее от книги, сестра пересказывала мне все от корки до корки. У нее это отлично получалось – очень эмоционально и даже в лицах. Чаще всего она читала любовные романы, которые заканчивались тем, что герой и героиня наконец-то целовались. Мне тоже хотелось научиться читать, ведь тогда бы я смогла наслаждаться этими историями, когда захочу.

В доме с нами жил еще один мамин брат, Абдулла – он приехал в Лондон ради учебы в университете. Абдулла поддерживал мой интерес и часто говорил:

– Варис, тебе просто обязательно нужно научиться читать. Я могу тебе помочь и устроить в школу, если ты хочешь.

Абдулла очень подробно мне все описал – сама бы до такого я не додумалась. Самое главное, что ходить на занятия можно было совершенно бесплатно. Дома выучить английский я бы не смогла – семья разговаривала по-сомалийски, а за пределами особняка я бывала очень редко. Загоревшись рассказами Абдуллы, я отправилась за поддержкой к тете.