Кэти Такер – Судьба гнева и пламени (страница 68)

– Ваше Высочество? – зовет меня Элисэф. – Что-то случилось?

Я понимаю, что остановилась как вкопанная.

– Вэнделин сказала, что нимфеум расположен у озера. – Я оглядываюсь вокруг. – Это он?

Я не вижу ничего, кроме деревьев, садов и живой изгороди. Нет ни статуй, ни камней. Ничего, что могло бы оказаться священным. Понятия не имею, как выглядят нимфы, но здесь их определенно точно нет.

– Здесь? – Анника смеется. – Нет. Он впереди. Пойдем. Я покажу тебе. – Она манит меня кивком. – Сюда.

Мы продолжаем идти по мощеной дорожке, и я изо всех сил пытаюсь сдержать волнение, смешанное со щепоткой трепета.

– Ты умеешь считывать меня, как Зандер? Мой пульс, имею в виду.

А Элисэф может?

– Наконец-то он рассказал тебе об этом. – Она крутит толстый локон между кончиками пальцев. – Интерпретировать пульс ибарисанского Нетленного особенно сложно для таких, как я, и далеко не так просто, как прочесть человека. Тебя я прочесть не могу, однако то, что мой брат способен это сделать… это нечто странное. – Губы Анники растягиваются в загадочной улыбке, будто у нее есть мысль на этот счет, но либо она не хочет ею делиться, либо ей попросту не разрешают. – Ты знала, что моя мать и мне устроила брак?

Ее слова временно отвлекают меня от предыдущей темы.

– Не знала.

– Да. Я много раз ссорилась с ней из-за этого. В последний разговор, который у меня был с ней, мы поругались.

Брови Анники приподнимаются – единственный признак того, что она обеспокоена.

– За кого тебя собирались выдать?

– За человеческого принца из Скатраны.

– И это плохо?

Она ухмыляется.

– Их земли не что иное, как бездна деревьев, гор и низких температур. Их столица, Шедоухэлм, построена в пещерах. Пещерах! Представь меня, связанную родством с этим, – она тянется к изгородям и цветам, – живущую в пещере с первобытными дворнягами.

– Ты встречалась с кем-нибудь из этих скатранцев?

Мне казалось, что поездок между странами было не так много.

– Ну, нет, но я слышала о них. Элисэф, ты когда-нибудь встречал кого-нибудь из Скатраны в своих плаваниях, будучи моряком?

Она не оглядывается. И так знает, что он слушает.

– Я действительно плавал этим путем однажды. Мы пришвартовались в Вест-Порте, Ваше Высочество.

– И как бы ты их описал?

Я оглядываюсь через плечо и обнаруживаю задумчивое выражение его лица.

– Свирепые воины. Ведут скромный образ жизни.

Анника хмыкает, будто его ответ является доказательством ее утверждений.

– Сомневаюсь, что они когда-либо видели розовый куст. Они бы, вероятно, сожрали его, если б увидели. Мать годами вела переписку с королем, доставляла письма кораблями. Мой суженый достигнет совершеннолетия в следующем году, и благодаря твоему союзу с Зандером, она надеялась обеспечить мне безопасный проход через Ибарис. И тогда, единственное, что оставалось бы Илору для того, чтобы наша семья заняла четыре трона, – это улыбка Аттикуса, адресованная принцессе Кайера.

– Зандер заставит тебя соблюсти договоренность?

– Даже если бы он так пожелал, они не захотят иметь со мной ничего общего, учитывая то, что произошло в Цирилее. Илор слишком изменчив. Кроме того, я не могу плыть в Скатрану. Сирены не позволят Нетленному переплыть воды, а я бы предпочла все же не проводить остаток вечности на дне моря.

Я отношу этих морских сирен к категории «Монстры, о которых нужно узнать».

– Думаю, мы все избегали браков, устроенных нашими родителями.

Анника поджимает губы.

– Мой брат тебе совсем не нравится? – В ее тоне есть неподдельный интерес.

Он нравится мне все больше с каждой встречей с ним, но я не собираюсь признаваться в этом его сестре.

– Если на секунду забыть о его непримиримой ненависти ко мне, с тех пор как я очнулась той ночью у изгороди, Зандер порезал мне руку, запер в башне и приговорил к смерти, а после заключил в тюрьму на неопределенный срок. – Я загибаю пальцы, чтобы отметить множество способов, с помощью которых Зандер превратил мою жизнь в ад. – О, и еще – теперь он заставляет меня играть его будущую королеву.

Анника улыбается.

– Это все?

– Вообще-то, нет. Есть еще проблема с женщинами, которых он приводит к себе в спальню, чтобы питаться ими. Я бы сказала, у нас слишком много препятствий, которые нужно преодолеть.

– Ему это не нравится, если для тебя это имеет какое-то значение.

– А выглядело иначе, – бормочу я, прежде чем успеваю остановиться. Но я видела и слышала достаточно, чтобы подозревать, что она говорит правду. – Почему ты вообще спрашиваешь?

Принцесса пожимает плечами.

– Большинство здешних женщин готовы сговариваться, убивать и переступать через себя, лишь бы оказаться на твоем месте, пусть это даже и фарс.

– Я не такая, как большинство. Меня не интересует роль королевы. И, кроме того, Зандер любит послушных женщин, помнишь? Я даже не могу притворяться такой.

– Зандеру нужна вовсе не такая женщина. – Она пожимает плечами. – Как бы то ни было, я не думаю, что мой брат ненавидит тебя и поныне. Кажется, он начинает отделять это воплощение от предыдущей версии. – Анника указывает на что-то впереди нас. – Вот он. Нимфеум.

Я изучаю каменный павильон и его нетронутое окружение – полоску тщательно ухоженной лужайки, обрамленную с трех сторон высокими кедровыми изгородями, но в остальном здесь нет ни кустов, ни цветочных клумб. Открытая структура постройки напоминает мне склеп на кладбище: в четырех углах стоят столбы с резными изображениями Судеб, а в центре – простой камень прямоугольной формы, примерно семь футов в длину, два фута в ширину и фут в высоту. Задняя часть закрыта стеной, украшенной замысловатым закрученным узором.

– Это он?

– Ты кажешься не впечатленной.

– Я просто ожидала чего-то… другого.

Я ступаю на основание. Это не священный сад. Больше похоже на открытую гробницу. Весьма небольшую. Сомневаюсь, что здесь могут поместиться хотя бы пять человек. И где же нимфы, якобы сосланные сюда?

Мелодичный смех Анники нарушает тишину.

– Как и большинство.

Над камнем – возможно, над алтарем? – есть круглое отверстие в крыше.

– Дабы позволить свету кровавой луны сиять, – объясняет Анника, следя за моим взглядом.

Чтобы светить на камень.

Я прижимаю руку к его прохладной гладкой поверхности. Этот камень хочет Малакай? Его невозможно просто «украсть». Он, должно быть, весит несколько тонн.

– Ты не поверишь, сколько потомков было зачато на этом месте.

Я убираю руку, заслуживая ее смешок. Меня осеняет.

– Когда Вэнделин сказала, что люди приходят в нимфеум, чтобы получить благословение, она имела в виду…

– Они должны взять камень и пройти через акт зачатия на нем, да. Так и рождаются дети. Тебе что, требуются уроки по этой теме? Уверена, мой брат был бы рад все тебе объяснить, – поддразнивает Анника.

– О, не сомневаюсь, – издеваюсь я. – Но прямо здесь… Все же открыто. Да еще и по очереди.

Вэнделин сказала, что сотни бессмертных просят использовать нимфеум в каждый Худэм. Я изучаю длинный путь, что привел меня сюда. Очередь оттуда, где все они выстроились?

– Их стремление к размножению перевешивает потребность в уединении. И, кроме того, какое это имеет значение? Мы предполагаем, что нимфы в любом случае каким-то образом наблюдают за процессом. Они известны как истинно дьявольские существа.

– Илорианцы странные, – бормочу я, обходя алтарь.

Но слова Анники текут по моему позвоночнику, словно ледяная вода. Она сказала, что они должны взять камень.