Кэти Такер – Судьба гнева и пламени (страница 70)

Я повторяю ее выражение.

– Конечно, нет. Пока король не решит, как ему поступить. И мы не хотели бы лишать его этого удовольствия.

– В отличие от ибарисанцев, илорианцы правят не на основании слухов.

Сирша особенно высоко задирает подбородок, но в ее угольно-черных глазах я улавливаю едва заметное, быстрое мерцание чего-то неизвестного.

– Я бы не назвала это слухами, учитывая, что они исходят прямо из источника.

Ее глаза округляются от шока, прежде чем она успевает сгладить выражение своего лица.

– Заключенные нарушили молчание?

Я колеблюсь, думая, как далеко мне стоит заходить в этом блефе.

– Ваше Высочество, если помните, король просил вашего присутствия.

Голос Элисэфа прорезает напряжение так уверенно, будто он взмахнул мечом по воздуху. Вдалеке звонят колокола.

– Всегда приятно, Сирша.

Анника уходит, и я быстро следую за ней, не осмеливаясь бросить взгляд через плечо.

– Зандер действительно чего-то хотел от меня? – шепчу я.

– Он вас не вызывал. – Губы Элисэфа кривятся. – Но, полагаю, ему стоит узнать о проблеме, которую вы и его сестра учинили.

Я мысленно прокручиваю разговор в голове, пытаясь найти какие-то нестыковки.

– Я просто хотела узнать, что ей известно. И заткнуть ее.

Анника хихикает.

– Кажется, эта версия Ромерии мне нравится больше, чем другая.

– Благодарю. – В мои мысли проникает беспокойство. – Эта вена на лбу Зандера снова запульсирует?

Улыбка Элисэфа становится шире.

– Весьма вероятно, Ваше Высочество.

Пока я рисую левый глаз Корсакова – чуть выше правого, внешнее веко обвисло из-за четырехдюймового шрама в углу, – с улицы слышатся боевые вскрики и звон металла. Я всегда хотела спросить, где Вигго заработал этот дефект, но у меня никогда не хватало наглости. Корсаков не любил, когда его расспрашивали.

Мое ухо улавливает приближающиеся шаги со стороны террасы Зандера. Обычно он двигается как привидение – никогда не издает ни звука. Однако я не глядя знаю, что это он.

Я ждала его с тех пор, как Элисэф провел меня в покои час назад, и беспокойство росло с каждой минутой, пока я думала, насколько он разозлится за провокацию Сирши. То, что теперь я слышу его размеренные, медленные шаги – думаю, намеренные, – может означать одно из двух: он не хочет меня напугать.

Или очень даже хочет.

– Как прошла твоя прогулка по территории сегодня?

Его голос четкий, с примесью раздражения, однако же это заставляет мое сердце учащенно биться из-за нервозности, которая, я боюсь, не имеет ничего общего с беспокойством.

– Хорошо. Спасибо, что спросил.

Если он сердится на меня, то мой ответ только разозлит его, и все же я ничего не могу с собой поделать.

Зандер останавливается у перил, глядя на площадку для тренировок.

– Произошло что-нибудь интересное?

Помимо обнаруженного мною желания Малакая – чтобы я предложила себя тебе на священном секс-камне под кровавой луной, причем на всеобщее обозрение? Я борюсь с образом, вознамерившимся поглотить мои мысли.

– Я видела лебедей.

– Лебедей, – повторяет он.

– Да. Знаешь, такие грациозные, с длинными шеями, белые птицы.

Я чувствую пристальный взгляд Зандера во время того, как обрисовываю горбинку крючковатого носа Корсакова. Я почти не думала об этом человеке с тех пор, как покинула свой мир, и все же когда я уселась за бумагу и карандаш, то почувствовала непреодолимую потребность нарисовать его лицо. Он – олицетворение моей связи с прошлой жизнью. Возможно, я сделала это, чтобы напомнить себе о том, что когда-то было. Странно, но я не могу решить – лучше или хуже теперь та ситуация, в которой я нахожусь.

– Странно. Я-то был уверен, что ты расскажешь про ту часть, где ты сфабриковала историю, обвинив некоего придворного в сговоре с ибарисанцами с целью убийства лорда Квилла.

Что ж, по крайней мере, мы не ходим вокруг да около.

– Это правда, не так ли?

– Это илорианский двор. Мы не имеем дело с правдой, если она не служит нам во благо. – Его тон устрашающе спокоен. Думаю, я бы предпочла, чтобы он огрызнулся на меня. – У нас нет доказательств заговора с ибарисанцами. Особенно от заключенных, которые не сказали ни слова. – Зандер скрещивает руки на груди, возвышаясь надо мной. – Но теперь несколько придворных настаивают на том, чтобы мы представили их для публичного суда, дабы они смогли назвать обвиняемого, и у того была бы прекрасная возможность защитить себя от такого гнусного обвинения.

– Полагаю, за этим стоит Эдли?

– Весьма разумное предположение.

Я кладу графит на стол.

– Отлично. Пока мы этим занимаемся, можно рассказать о том, что он делает со смертными детьми в Кеттлинге. – Я награждаю Зандера язвительным взглядом.

Он тяжело вздыхает.

– Ты не видишь проблемы в этой ситуации?

– Кроме того, что заключенные не говорят?

– Да, кроме этой довольно существенной проблемы, – сухо говорит он. – После нескольких дней пристального внимания со стороны Абарран и ее клинка, если они решат заговорить, как ты думаешь, что они скажут? Кого обвинят в убийстве короля Эчана и королевы Эсме?

Зандер многозначительно смотрит на меня.

– Меня? Но я ибарисанка, как и они.

– И, возможно, предатель в их глазах, особенно после той убедительной речи, которую ты произнесла перед ними в тронном зале. Мы не можем так рисковать. Так что, нет, мы не хотим, чтобы они заговорили. Никогда. По крайней мере, не публично и уж точно не в суде.

Я ругаюсь себе под нос. Возможно, мои навыки мошенничества не так полезны, как я себе внушила.

– Для той, у кого присутствует твердое понимание о самосохранении, ты, кажется, полна решимости не выжить.

– Но ты король. Ты решаешь, что со мной будет.

– Я потеряю доверие многих, включая лорда Тэлора, если станет очевидным, что я сознательно сажаю убийцу родителей на трон королевы. Им будет наплевать на мои причины.

– Ненавижу это говорить, но я тоже начинаю сомневаться в твоих причинах.

– Это потому, что ты их не понимаешь, и я не собираюсь перед тобой объясняться. – Его челюсти напрягаются. – Твое нападение на Цирилею доказало моим врагам, что королевскую семью можно победить, даже не имея силы армии. Это придало им мужества. Что произойдет, если что-то случится с моим местом на троне? Что будет с тобой? Эдли не любит Ибарис. Он не освободит тебя. Ты столкнешься с судьбой, которой так отчаянно пытаешься избежать.

Я содрогаюсь при мысли о костре.

– Ты думаешь, Тайри сделал бы это? Назвал бы мое имя?

– Вы двое не особенно близки, однако сей факт может оказаться очередным твоим обманом. Я бы не ставил против него, особенно если он считает, будто ты отвернулась от своего королевства.

– Тем больше причин позволить мне поговорить с ним. Вот для чего я здесь, Зандер. Используй меня. В противном случае эта игра бессмысленна.

– Я согласен, поэтому мы и собираемся его увидеть.

Я запинаюсь – такого ответа я не ждала.

– Когда?

Внимание Зандера останавливается на моем наброске. На его лице мелькает любопытство, но он ничего не говорит. Только берет накидку, которую я бросила на спинку кресла с подголовником.