Кэти Такер – Судьба гнева и пламени (страница 37)

– И оставил свою сестру умирать. – Это интересно. Должно быть, он участвовал в плане. – То есть, по сути, ты говоришь мне, что крестьяне считали принцессу Ромерию красавицей, а двор – дурой.

Не совсем блестящую репутацию я унаследовала, даже без участия в убийстве.

– Полагаю, точный термин был «безмозглая дурочка». – Я слышу улыбку в его голосе. – Со своей стороны, вы устроили хорошее представление. Но некоторые раскусили этот поступок, полагая, что вы устроили спектакль, дабы угодить короне и будущему королю, однако также имели некие скрытые мотивы.

– Надеюсь, они на это поставили. Могли бы неплохо заработать, – сухо бормочу я.

– Я никогда раньше не встречал ибарисанцев, только в битвах. Они говорят те же странные вещи, что и вы?

Я вздрагиваю. Мне нужно более внимательно следить за своими словами.

– Королеве я не нравилась, не так ли?

– Королева не доверяла вам. Принцесса Анника тоже.

– Она и сейчас не доверяет. – И все же пошла на все эти усилия, чтобы помочь мне в ночь нападения.

Есть только одно объяснение – она любит своего брата.

– Вы достаточно хорошо ладили с Аттикусом. Он и отряд королевской армии сопровождали вас и вашу свиту в пути из Разлома. Хотя он и со злейшими врагами может быть любезным.

– Я бы сказала, что дружбе пришел конец. – Я ставлю каменную чашу на пол рядом с собой. – А что люди говорят обо мне сейчас?

– На данный момент большая часть Илора все еще считает вас мертвой. По деревням и городам ходит множество слухов, вызывающих смятение и страх.

– Например… – настаиваю я.

– Многие называют вас Погибелью Короны. Некоторые считают, что королю следовало устроить зрелище, казнив вас вместе с остальными ибарисанцами за вашу измену.

Желание отрицать мои предполагаемые проступки обжигает язык, кажется, в сотый раз. Вот что, должно быть, чувствуют невинные люди, обвиняемые в чудовищных преступлениях. Однако в моем случае моя невиновность лишь наполовину верна.

– Думаю, я не могу их винить.

Зандер казнил бы меня, если бы солнце взошло, пока я еще была в башне. Я должна благодарить Аннику и демона за то, что избежала этой участи.

– Но есть люди, которые скорбят о вас и уверены, что вы ничего не знали о причастности вашей матери, что вас обманули точно так же, как и всех нас.

В моей груди вспыхивает искра надежды.

– Это возможно?

Могли ли меня подставить?

– Ваша фрейлина была найдена с флаконом яда, спрятанным в шве ее платья, а ваши стражи на допросе пели, точно птицы. Их рассказы о вашем двуличии были одинаковы. Так что нет, я бы сказал, что это крайне маловероятно.

Я сглатываю.

– А король? Я имею в виду, Зандер. Он когда-нибудь подозревал меня до той ночи?

– Да. – Наступает продолжительная пауза. – Но он попался на вашу ложь сильнее, чем кто-либо другой.

– То есть вот кто ему нравится? Безмозглая, постоянно улыбающаяся дурочка, которая носит красивые платья и греет его постель?

Ответа нет, и я подозреваю, что это все, что я могу узнать о Зандере сейчас. Я глажу пальцами оковы на запястье.

– С каким элементом у тебя связь, Элисэф?

– У меня ее нет.

Я хмурюсь.

– Почему?

Где-то по залу разносятся голоса.

– Спите спокойно, Ваше Высочество.

– Подожди! – Знаю, это его вежливый способ сказать мне, что он закончил отвечать на вопросы, и я ценю все, что он рассказал, но у меня есть еще один вопрос, дожидающийся ответа. – А как же король? У него есть связь с каким-нибудь элементом?

– Да.

– С каким?

Наступает долгая пауза, и я предполагаю, что уже не получу ответа.

– С огнем.

А затем Элисэф отходит от моей двери.

13

Коррин с грохотом ставит поднос с едой на стол.

– Вы не можете ходить в этом, – усмехается она, глядя на мое платье.

– Что не так? – Оно приятно простое по стилю, бледно-желтый цвет напоминает мне перья утенка перед линькой. Оно идеально для прогулки по территории с Анникой, что, я очень надеюсь, произойдет сегодня, после трех дней ожидания. – Ты сама мне его оставила. И это единственное платье, которое у меня есть.

Либо это, либо моя ночная рубашка.

– Да, но это было до того, как вас призвал король.

Коррин исчезает в гостиной.

– Опять?

Прошло десять дней с тех пор, как я его видела. Чего он хочет сейчас? Есть новости из Линдела? Меня собираются обвинить во лжи? Внутри вспыхивает тревога.

Коррин возвращается через мгновение, в ее руках струящееся платье цвета шалфея, с пышными шифоновыми юбками вокруг затянутого корсажа.

– Для сегодняшнего дня это больше подойдет.

– А что произойдет сегодня? Королевский бал? Где ты все время находишь эти платья?

– Это не ваша забота. Все, о чем вы должны беспокоиться, это о том, чтобы оно подошло, – возражает она.

Я рассматриваю рукава и воротник. Прозрачный материал расшит нежными золотыми цветами, которые, вероятно, скроют мои шрамы.

– Куда я направляюсь?

– Куда бы ни велел Его Высочество. И ешьте быстро. – Служанка слегка толкает поднос. – У нас мало времени. Король настоял, чтобы мы больше не заставляли его ждать.

Я издаю стон и бреду к столу. С Коррин всегда так – быстрее, быстрее, быстрее.

Со временем она совсем осмелела, стала издеваться надо мной при каждом удобном случае. А я взамен стала угрюмее и прекратила скрывать свое раздражение.

– Отлично. Но его будет так же сложно надевать, как это? Ушла целая вечность, чтоб разобраться.

Коррин фыркает.

– Ешьте. И повернитесь.

Она начинает расстегивать мое платье сзади, а я в это время откусываю кусочек яблока и смотрю на нее через отражение зеркала на туалетном столике. Золотой пирсинг в ухе – это первое, что я замечаю каждый день, теперь, когда знаю, что это значит. Беспокоит ли Коррин, что на нее навесили ярлык, как для скотного двора?

– Вы собирались выйти вот так? Три пуговицы все еще не застегнуты! – снова высмеивает она меня.

– У меня глаз на затылке, и я не дотянусь до этих пуговиц. И нет, я собиралась попросить Элисэфа помочь мне.

Я только наполовину шучу. Элисэф уже закончил свою смену, когда я одевалась. И теперь на службу вышел медлительный страж.