Кэти Такер – Дикая сердцем (страница 80)

– О, я улетаю домой на это время.

– Что? – Между глазами Мюриэль образуется глубокая морщинка. – Но в это время надо собирать урожай! Делать заготовки!

– Не волнуйтесь, Мюриэль. Она будет сбивать черенки от яблок, даже не целясь. – Хрипловатый голос Джоны, раздавшийся у меня за спиной, становится настоящим бальзамом, спасающим меня от этого разговора.

На мои плечи опускаются теплые и сильные руки.

Я протягиваю ладони, чтобы сжать их, а затем продвигаюсь дальше, чтобы насладиться силой запястий и предплечий под кончиками моих пальцев, представляя себе эти руки на остальных частях моего тела сегодня ночью.

И как бы мне ни нравилось, что Диана здесь, предвкушение того момента, когда мы с Джоной останемся наедине, чтобы исправить все, что сегодня случилось между нами, просто переполняет меня.

Отвлекая Мюриэль, ее зовет какой-то постоялец гостиницы. Джона устраивается на стуле рядом со мной, и я, не теряя времени, сразу же провожу ногтями по его щетинистой бороде и наклоняюсь, чтобы поймать его рот в долгом и обжигающем поцелуе, который, вероятно, может быть слишком горяч для «Пивного домика».

Когда я отстраняюсь, он ухмыляется.

– Как вы тут?

– Отлично. А как ты? Веселишься в баре? – как можно непринужденнее спрашиваю я.

– Пожалуй. – Он кивает в сторону Джесси Уинслоу, чье впечатляющее декольте находится на одном уровне с глазами сурового рыбака за соседним столиком. – Твоя любимица здесь.

– Да, я заметила. Тоби убежал, сверкая пятками.

Джона смеется.

– Не вини его. Я слышал, ее муж – настоящий медведь.

Уголком глаза я вижу, что Мари наблюдает за нами. И если раньше я с пониманием относилась к ее статусу женщины, испытывающей безответные чувства к Джоне, то сегодня меня это уже не волнует и я полна решимости сделать свои чувства к Джоне – и его ко мне – максимально очевидными.

Дерзкий импульс во мне берет верх, и я перебираюсь со своего стула на колени Джоны, удобно устраиваясь, пока моя рука обвивается вокруг его плеч.

– Ты торчал у бара с тех пор, как мы пришли, – говорю я, стараясь сделать так, чтобы в моем тоне не прозвучало обвинения.

Джона нахмуривает брови.

– Да, я решил, что вы с Дианой захотите поболтать наедине.

Ладно, пусть Джона побудет деликатным.

– Что я на самом деле хочу, так это провести свой день рождения с моими самыми любимыми людьми. – Я провожу рукой по его широкой груди и вверх по толстому столбику горла, любуясь бугорком на нем. – То есть с тобой.

Он сжимает мое бедро.

– Кстати, а где Ди? Она там заснула?

– Почти, – объявляет Диана, появляясь как по заказу. Она скорее плюхается, чем садится на свой стул. – Я все-таки врезалась в стену. И в прямом, и в переносном смысле. Не могу сказать, действительно ли я так пьяна, или у меня сильная авиационная перегрузка, возможно, и то, и другое, но, простите, я уже заканчиваюсь. Но значок лучшей подруги я не верну. Я его заслужила. – Ее блестящий усталый взгляд падает на камуфляжный чехол. – А это что?

– Мой подарок от Мюриэль. Ружье, – медленно произношу я, глядя на нее.

– Вау. Ружье. – Глаза Дианы расширяются так, будто она хочет переспросить, не шучу ли я. – У тебя есть чертово ружье. И оно лежит прямо тут, на столе в баре, возле моего мартини.

Джона смеется.

– Я отнесу его в джип, пока вы допиваете. Нам пора домой. – Он спускает меня со своих колен, скользнув ладонью вдоль моей спины.

– Значит, тут так можно? Просто подарить кому-то ружье на день рождения? И его можно возить с собой в машине, держать дома и… делать с ним все, что угодно? – протрезвевшим голосом спрашивает Диана.

– До тех пор, пока на него есть разрешение и пока ты не совершаешь преступлений, – ухмыляется Джона. – Есть что-то еще, что мне нужно знать о Калле?

– О, она не преступница, все в порядке. И она определенно влюблена в тебя, – растягивая слова, произносит Диана, вызывая его фырканье и мой смех.

В это время у нашего столика появляется Мари с сумочкой, перекинутой через плечо.

– Эй, ребята, я собираюсь уходить. У меня в клинике сейчас больной щенок, которого я должна проведать, прежде чем вернусь домой.

Меня сразу охватывает облегчение от того, что мне больше не придется смотреть на то, как Мари ластится к Джоне.

– Как раз вовремя. Я провожу тебя до машины. – Джона поднимает ружье.

– С днем рождения, Калла. – Ее улыбка не успевает коснуться глаз.

Я так же натянуто улыбаюсь ей в ответ.

– Спасибо, что пришла.

Я опускаюсь на свой стул и провожаю взглядом Джону, выходящего за дверь, полная тревоги. Мне все равно, что Мари сказала Джоне, – эта женщина терпит меня только из-за него.

– Значит, больной щенок в клинике? – Диана бросает на меня вопросительный взгляд.

– Она ветеринар.

– Ага. Значит, лучший друг Джоны – это красивая женщина, которая буквально спасает милых и симпатичных зверюшек, и тебя это полностью устраивает.

– А еще она влюблена в него. Не забудь эту часть, – горько добавляю я и залпом допиваю свой мартини.

Диана поджимает губы, изо всех сил стараясь удержать свое мнение при себе.

– Нет, меня это не устраивает, – наконец признаюсь я. Во всяком случае, не в последнее время. Не сегодня. – Но я доверяю Джоне.

Я не доверяю ей, пока она там с ним наедине, в то время как я сижу тут и сомневаюсь в прочности наших отношений.

– Тогда пошли на улицу.

Глава 33

Десять минут спустя, после того как я залпом проглотила свой коктейль, от которого голова пошла кругом, и поблагодарила Мюриэль, Тоби и Тедди по очереди за их доброту, мы выходим за дверь рука об руку с Ди, слегка шатаясь. Через открытые окна в тихой ясной ночи доносятся громкая музыка и голоса в баре.

– Это так странно, – стонет Диана, глядя на солнце, которое клонится к горизонту – мутно-оранжевое из-за дыма в небе. Равноденствие уже позади, и дни начинают становиться короче, но пока что солнце в полночь – это все еще обычное явление тут.

Мой блестящий голубой джип припаркован прямо напротив входа, где Тоби вывесил на столбе табличку «Почетный гость», чтобы зарезервировать это место для нас сегодня. Но Джоны возле него нет. Я замечаю его на стоянке чуть дальше, прислонившегося к боку пикапа Мари и настолько погруженного в разговор, что он, похоже, еще не заметил нас. Я не вижу ее, скрытую широкой фигурой Джоны и стоящую между двумя грузовиками, но легко могу представить ее сине-голубые глаза, широко раскрытые, пока она с тоской смотрит на него.

Это ужасно долгое прощание.

И мой желудок бурлит от мыслей о том, о чем они могут говорить – а именно обо мне. Неужели он рассказывает ей об утренней катастрофе, снова нуждаясь в совете? Что она ответила? Какие суровые истины нашептала ему на ухо? Они не обязательно окажутся ошибочными. Он ведь действительно склонен быть нетерпеливым, вспыльчивым и действовать быстро.

Но кому она на самом деле пытается помочь?

Я не ревнивая и не уверенная в себе девушка, которая не позволяет своему парню иметь привлекательных подруг, которая будет врываться между ними и требовать прояснить, что здесь происходит, как будто каждый раз, когда они остаются наедине, должно происходить что-то гнусное.

Я повторяю себе это, даже когда отпускаю руку Дианы, и мои ноги сами собой движутся к Джоне.

– Я подожду здесь. – За словами Дианы следует шипение и шлепок по коже. Она отказалась пшикаться спреем от насекомых, утверждая, что он будет конфликтовать с запахом ее духов. – Попроси его открыть двери джипа?

Я показываю ей большой палец и продолжаю идти. Чем ближе я подхожу, тем меньше слышна музыка и тем больше я различаю их разговор.

И чем больше я слышу, тем медленнее приближаюсь, тем тише мои шаги.

– …вылетаем утром и возвращаемся к вечеру понедельника, – слышу я слова Мари.

– Да я уже и не знаю, хорошая ли это идея.

– Почему нет? Ее подруга здесь. А я уже несколько месяцев не была в деревнях.

Мари пытается уговорить Джону слетать с ней на запад. Они постоянно так делали, когда он жил в Бангоре. Она прилетала туда региональной авиакомпанией, которая ежедневно делает рейсы между Бангором и Анкориджем. Они проводили вместе целые дни, летая из деревни в деревню, ведь Мари – крестоносец, спасительница животных. И она может найти себе другого пилота, который будет ее возить, в этом я уверена.

Но другой пилот ей не нужен – это становится мне все понятнее и понятнее.

Она хочет моего.