Кэти Свит – Случайная беременность. Наследник магната (страница 34)

– Это предложение или констатация факта? – надо отдать должное Марье, она пытается шутить.

А вот мне не смешно.

Ни разу.

– Есть какая-то разница? – спрашиваю с ехидной ухмылкой.

Встречаемся с ней взглядами. Молчим. Смотрим друг другу в глаза.

А у меня в груди сердце сбивается с ритма.

– Демьян, ты, кажется, забыл наставление моего лечащего врача, – спустя некоторое время произносит с ласковой, теплой улыбкой.

– Какое из? – уточняю у нее. Афанасьев мне выдвигал слишком много требований и давал дохрена указаний.

– Мне нельзя волноваться, – напоминает как бы ненароком.

– Значит, ответ не дашь? – не в состоянии сдержаться, уточняю еще раз.

– Нет, – говорит.

– Что нет? – не понимаю.

– Нет, это нет, – отвечает, не отводя от меня глаз. – Твое предложение мне не интересно. Я не согласна.

Глава 32. Демьян

– Ты не согласна выйти за меня замуж, а я не согласен ни на какой другой ответ от тебя, кроме как “да” на мой вопрос, – ставлю Марью перед фактом. – Ты будешь моей женой! – заявляю категорично.

И плевать, что ей нельзя волноваться. Меня тоже нельзя выводить из себя.

Марья вздыхает и обреченно закатывает глаза.

– Что? – рычу.

Я дико раздражён. Неужели она этого не видит? Да как вообще она так общается со мной?! Строит из себя недотрогу, а мне приходится под нее подстраиваться. Нет. Так это не работает.

Она должна подстраиваться под меня.

Любая другая слепо соглашается со всем, что я говорю, смотрит мне в рот и восхищается любым моим поступком. Эта же…

Марья другая. Искусница, блин! Которая весь мой мир перевернула с ног на голову.

Досталась же мне… Строптивица на всю голову.

– Ты такой смешной, когда злишься, – игриво хихикает и своей реакцией запускает в сердце атомный взрыв.

Едва контролируя бушующие в груди эмоции, смотрю на неё и вижу в глубине глаз смешинки. Ей, блин, по приколу меня доводить!

Бешусь ещё сильнее.

– Какой грозный Демьян, – продолжает надо мной потешаться.

Марья даже не догадывается, что творит со мной. Она реально не понимает, как я реагирую на каждое ее слово или случайно брошенную в мой адрес неосторожную реплику.

Ее нежный голосок проходит по моим нервам, словно по оголенным проводам, обнажает всю мою сущность. Выворачивает наизнанку и причиняет острую боль.

Понятия не имею, как ей удалось пробраться не просто под кожу, а под отращенную за годы жизни в “высоком” обществе броню. Я хочу быть с ней. Хочу видеть ее искренние взгляды, слышать не поставленный выдавленный хохоток, а громкий заливистый смех.

Я хочу жить для нее.

– Спорим, ты мне все равно ничего не сделаешь, – заявляет, в открытую издеваясь.

Она буквально наслаждается моим бессилием. Упивается им.

– Ты сейчас серьёзно?! – одариваю её свирепым взглядом. Злость бушует в груди, я снова взбешен.

Я не привык, что моё решение подвергают сомнению. Я не приучен получать отказ. Все вокруг делают лишь то, что я захочу.

Все. Но не Марья.

Она одна с нежной ласковой улыбкой на губах разбивает выстроенный мною на протяжении многих лет миропорядок. В прах.

– Похоже, кому-то срочно нужен успокоин, – вредина продолжает издеваться. Видит, что доводит до ручки, понимает, что я ничего ей не сделаю, и продолжает феерично играть на моих нервах. Мастерица, твою мать!

Шумно вдыхаю. Крепче стискиваю кулаки.

– Ты выйдешь за меня, – высказываюсь жестко. – Наш ребенок родится в браке.

– Чтобы ты его потом у меня забрал? Ну уж нет! – фыркает, скрещивая руки на груди.

Упирается. Силой не сдвинуть.

Как убедить ее, что брак - самый безопасный и лучший вариант для нее?

– Демьян, я ведь прекрасно понимаю, что тебе от меня нужен исключительно ребенок, – говорит, четко удерживая зрительный контакт. Она не собирается его разрывать, и это меня в очередной раз удивляет.

Когда я уже привыкну, что Марья не такая, как все?

– Допустим, – не спешу ее переубеждать. Я еще сам не привык к мысли, что Марья для меня значит гораздо больше, чем хотелось бы. А уж признаваться в этом - явно перебор.

– Если он родится в браке, то при расторжении мы с тобой будем в равных правах. С учетом твоих финансовых возможностей, ни один суд мира мне малыша не оставит. А ему, между прочим, будет нужна мама, – заключает с важным видом. – Именно мама, а не квалифицированная няня, профессиональный водитель и прочее по списку.

Марью аж потряхивает от эмоций.

А я ведь обещал Афанасьеву, что не буду ее волновать.

Соврал, выходит.

– Пойми, этот ребенок мой ровно такой же, как и твой, – делает очередную попытку до меня достучаться. – Я его люблю. Я его чувствую гораздо лучше, чем ты сейчас, – ласково гладит свой живот.

Ее взгляд наполнен неимоверной любовью. У меня аж дыхание сбивает от той нежности, что исходит от Марьи.

Не готов я оказался к подобному… Не готов.

– Ты богат. Перед тобой открываются все двери. Тебя слушают, тебе подчиняются, – продолжает говорить. – А я всего лишь обыкновенная скромная женщина. У меня нет никаких высоких наград, заслуг и прочего, но, поверь, никто на всем белом свете не будет любить твоего ребенка сильнее, чем люблю его я.

Слова Марьи пробирают до самого центра груди.

Они попадают прямо в цель.

Бьют наотмашь.

– Разлучив нас, ты совершишь самую большую ошибку в своей жизни, – озвучивает то, что я уже понял и сам. – Ребенку нужна мама. Я не суррогатная, я настоящая, – голос дрожит. Я сижу, едва дыша.

Шевелиться не смею.

– Позволь мне остаться мамой для нашего малыша, – голос с надрывом вырывает сердце из груди, терзает его и причиняет невыносимую боль. Воздуха не хватает. – Позволь принимать участие в его жизни. Позволь просто быть.

Все. Марья меня уничтожила.

Она даже не подозревает, что своей искренностью, своей нежностью и неподдельными эмоциями творит со мной. Я не в силах ей противостоять.

Сглатываю.

Ком стоит в горле.

– Если мы подпишем брачный контракт, по которому в случае расторжения брака, ребенок останется с тобой, ты согласишься выйти за меня замуж? – спрашиваю, не отрывая от нее глаз.