Кэти Свит – Ребенок из прошлого. Шанс на семью (страница 32)

– Сань, не кипишуй и успокойся, – моментально остужает его Кирилл. – Я сейчас провожу Марину к Еве, проверю малышку, а после мы с тобой обо всем обязательно поговорим. Пойдет?

Глава 31. Марина

– Маленькая моя, – шепчу, шмыгая носом.

Сейчас, когда мы остались с малышкой одни, я, наконец, могу дать волю чувствам. Их так много, что они разрывают душу на части, и сдерживаться не получается, как ни крути.

Смотрю на лежащую на больничной койке малышку, и сердце обливается кровью. Маленькая девочка лежит на огромной кровати, а вокруг сплошь и рядом провода, провода, провода…

Тела не видно.

Евочку только начали выводить из сна, и пока она еще не может дышать самостоятельно, поэтому за нее это делает специальный аппарат.

Детское личико покрыто лейкопластырями. Какой–то удерживает прозрачную тонкую трубочку, ведущую в нос, а какой–то держит трубку побольше и она уже направлена в рот.

Здесь целая схема.

– Представляешь, – обращаюсь к Евочке с энтузиазмом в голосе. – У тебя, оказывается, есть настоящий папа, – делюсь с девочкой радостью. – Он тебе обязательно понравится, вот увидишь! Твой папа классный.

При мыслях о Кирилле на сердце снова становится тепло и светло, словно у меня появилось персональное солнышко, которое светит исключительно для меня. Своими лучами оно согревает меня даже в самые лютые морозы.

Кутаюсь в теплый свитер, подаренный мужчиной, и опять улыбаюсь.

– Ева, – шепчу. – У тебя просто удивительный отец, – произношу, улыбаясь. Вздыхаю.

Что–то волнительно за него.

Разумом понимаю, Саша не сделает Кириллу ничего дурного, они же друзья и коллеги. Но я очень боюсь, что мой брат запретит нам общаться.

Сашка, он же такой…

Мечтательно устремляю свой взгляд за окна больницы и натыкаюсь глазами на большущую ель. Приподнимаясь со стула, выглядываю из окна чуть сильнее и замечаю, что она украшена гирляндами.

Вот это да! Красота.

– Как тут наша девочка? – в бокс заглядывает медсестра.

Она проходит мимо меня и направляется прямиком к мониторам. Берет лежащий на полке планшет и принимается записывать туда показатели.

– Такая хорошая малышка и так не повезло с матерью, – поджав губы, качает головой. – Крепись, милая, – сочувственно произносит. – В детском доме будет тяжело.

– В детском доме? – удивляюсь. – У нее же мать есть.

По крайней мере, по документам уж точно. А совсем скоро появится и отец.

– Ее мать написала заявление и отказалась от ребенка, – поясняет медсестра. – Девочка пока находится в больнице, а после отправится в детский дом.

У меня шок.

– Этого не может быть, – шепчу еле слышно. – Светлана отказалась от Евы?

– Девочка, – медсестра смотрит на меня таким взглядом, словно и не такое видала. – Это жизнь.

– Это какая-то неправильная жизнь, – произношу на эмоциях. – Мать не должна бросать своего ребенка, когда тот на грани жизни и смерти!

По ее же вине.

– Значит, ей просто не повезло с матерью, – все так же спокойно продолжает медсестра. – Может быть, повезет дальше. Жизнь покажет.

Она возвращает записи на место и выходит из палаты. Внутри меня все просто бомбит.

Как так? Ну как можно отказаться от собственного ребенка? Да что это вообще за мать!?

Ух, как же я зла! Как зла!

– Ева, – твердым голосом обращаюсь к спящей и не подозревающей о глобальных переменах в своей жизни, малышке. – Ты не поедешь в детский дом! – обещаю с жаром.

От переизбытка эмоций меня аж трясет.

Прекрасно понимая, что мне нельзя соваться к мужчинам, я принимаюсь расхаживать по палате, но это не помогает унять бурю, что бушует в груди.

Света, ну ты и тварь! Неужели не могла решить вопрос миром? Неужели у тебя нигде не щелкнуло? Сердце не екнуло, когда ты писала отказ?

За своими мыслями не сразу чувствую вибрацию сотового. А когда понимаю, что это было, то он перестает, замолкает.

И принимается вибрировать опять.

– Татьяна Ивановна? – удивленно произношу, принимая вызов. – Здравствуйте.

– Ох, Мариночка, – вздыхает бабушка Евы. – Ох, милая, – старая женщина чуть ли не плачет. – Горе–то какое.

– Что случилось? – холодок пробегает по спине.

– Помощь твоя нужна, – продолжает словно не слыша меня.

Она очень взволнована, часто дышит, а в ее состоянии это просто недопустимо! Ведь с больным сердцем нельзя волноваться, оно может не выдержать…

– Татьяна Ивановна, я сделаю все, что только нужно, но, пожалуйста, успокойтесь, – прошу старую женщину. – Вам нельзя волноваться.

– Да какое там, – отмахивается. – Не смогла из дочери сделать нормального человека, вот теперь расплачиваюсь, – тяжко вздыхает. – Светка от дочки своей отказалась, – говорит то, что я уже знаю. – Ты можешь съездить в больницу и узнать, что им надо? Я Еву в детский дом не отдам!

Решительность в голосе бабушки Евочки внушает надежду на благоприятный исход. Раз Татьяна Ивановна так твердо настроена бороться за малышку, то она не сдастся без боя, а это значит, что у Кирилла будет чуть больше времени на признание себя отцом Евы.

Ох, как же все сложно…

Но не невозможно и это главное!

Малышка идет на поправку, и это просто прекрасно! Патологических изменений не выявлено, что очень радостно для нас. Евочка оказалась самым настоящим бойцом.

Мы успели! Операция была проведена невероятно вовремя, а грамотно подобранное лечение смогло помочь избежать негативных последствий для молодого организма. Надеюсь, так будет и дальше, ведь Евочка, как никто другой, заслуживает счастья.

Она выстрадала его сполна.

Смотрю на мониторы и подмечаю, что некоторые показатели изменились. Это, наверное, из–за снижения дозировок препаратов.

Еву будят. Совсем скоро она снова начнет сама дышать, а потом и вовсе откроет глаза.

– Татьяна Ивановна, прошу Вас, успокойтесь, – спешу образумить взволнованную женщину. – Еву в детский дом никто не отдаст.

– Правильные слова говоришь, – за спиной раздается голос Кирилла, и меня словно обдает кипятком.

Вздрагиваю от неожиданности, оборачиваюсь и встречаюсь и ласковым взглядом самого невероятного мужчины на свете. Рядом с Киром стоит мой брат.

– Кто там? – Игнатов с вопросом кивает в сторону прижатого к моему уху телефона.

– Бабушка Евы, – шепчу, зажимая динамик ладонью.

– Дашь? – протягивает руку вперед.

Глава 32. Марина

– Марин, откуда ты знаешь, что это дочка Игнатова? – пользуясь моментом, спрашивает старший брат, подходя ко мне.

Кирилл отошёл в сторону, чтобы поговорить с Татьяной Ивановной, бабушкой Евы, а я по–прежнему сижу рядом с кроватью малышки и никак не могу заставить себя уйти. Меня словно удерживает некая неведомая сила рядом с ней, при мысли об уходе сразу же силы исчезают.

Ноги не идут.

Маленькая моя, хорошая девочка… Мы с тобой так похожи на самом деле. Обе не нужны своим матерям.