Кэти Свит – Ребенок из прошлого. Шанс на семью (страница 29)

– Что с малышкой? – спрашиваю с придыханием.

– В хирургическом карантин, там выявился ребенок с корью и теперь Еву я туда ни при каком раскладе не переведу, – озвучивает свою проблему Игнатов.

– И что делать? – я в полном раздрае.

Корь – это серьезно. Насколько помню, нас уже несколько лет пугают этим заболеванием. Если уж мачеха малышне сделала прививки, то тут и говорить нечего!

С этой болезнью лучше не сталкиваться.

– Буду переводить к себе в отделение, – отрезает сурово.

– Думаешь? – хмурюсь.

Малышка же еще слишком слаба.

– У меня выбора нет, – обреченно произносит Игнатов.

– М–да, – все, на что хватает моего словарного запаса.

– Так ты сильно занята? – уточняет еще раз.

– Заведующий отделением неотложной хирургии и хирургии для новорожденных предлагает мне прогулять пары? – вопросительно выгибаю бровь.

– Есть такое, – слегка ухмыляется. Я прям слышу улыбку в его голосе. – Справку о пропуске по уважительной причине дам.

Даже так…

– Ну разве могу я устоять перед столь щедрым предложением? – отвечаю ему, лучезарно улыбаясь. Бабочки порхают в животе.

– Ну так что? – спрашивает, не надавливая. – Согласна?

– Конечно! – говорю честно.

– Тогда подходи к центральному входу. Я уже жду.

Глава 28. Кирилл

Пока жду Марину, листаю больничный чат и тихо зверею. От сплетен и предположений крыша едет, настолько сотрудники частной клиники чудят.

Вместо того, чтобы разбираться с проблемой, каждый пытается как можно скорее обелить себя.

Идиоты! Вам нужно экстренно вводить карантин, начинать проводить прописанные в протоколе мероприятия, а вы…

Кошмар.

Все же как я не любил коммерческие заведения, за годы работы вплотную с ними отношения не поменял.

Конечно, в государственных больницах и центрах тоже бардака хватает, но там хотя бы такого лютого беспредела нет.

Витая в своих невеселых мыслях, набираю друга. Он единственный, кто мне может помочь.

– Сань, что с реанимобилем? – спрашиваю первым делом.

– Не кипишуй, – отвечает в своём духе Хмельницкий. – Он уже забрал твою дочь.

Выдыхаю. Одно дело сделано.

Теперь осталось другое, но оно будет гораздо сложнее.

Нужно каким–то образом объяснить Сане неустанное присутствие его сестры рядом с моим ребенком. Я хорошо знаю Хмельницкого и его реакцию уже предугадываю.

– Кто–то из твоих есть в реанимобиле? – спрашиваю, пытаясь переключиться с личных переживаний на деловой тон, но даже это не особо помогает.

Меня дико беспокоит даже одна мысль о том, что моя дочь, а я Евочку таковой считаю, чисто гипотетически могла подхватить опасное вирусное заболевание.

Если это случилось, то хуже ничего не может быть.

– Обижаешь, друг, – Хмельницкий как всегда бесподобен. – С ней Ланской.

– Димка? – вот это поворот. Не ожидал.

– Ты другого Ланского знаешь? – хохочет Саня. – Димка, кто ж еще!

Круто. Даже слов других нет.

– Сейчас Еву привезут, я ее осмотрю, потом выдам своё заключение. Пока не видел ребенка, ничего не могу сказать, – предугадывает мой вопрос. – Анализы не столь информативны без живого осмотра.

– Через сколько они должны быть у тебя? – спрашиваю так, будто Санек знает.

– По идее, минут через десять, – удивляет своей осведомленностью меня.

Вдруг мой взгляд цепляется за вышедшую из здания университета девушку, и я без труда узнаю Марину. Она по–прежнему одета слишком легко.

– Перезвоню, – кидаю другу.

Открываю дверь, выскакиваю из теплого салона на улицу и спешу к девчонке. Я дико зол.

– Кирилл! – лучезарно улыбается, а у самой от холода аж скулы сводит.

– Марина, твою мать! – рычу, снимая куртку с себя.

Без лишних вопросов закутываю девчонку в свой пуховик и в кои–то веки радуюсь, что утром нацепил теплое худи. Пошел бы на работу как обычно в рубашке, сейчас мне было бы хана.

– Где твои мозги? – взрываюсь. – Или красота дороже мозгов?!

– Не ори на меня, – говорит обиженно. – Пожалуйста, – добавляет, видя мою реакцию. А я очень зол.

Тем не менее, Марина только сильнее закутывается в куртку и пытается согреться. Дурында! Ну кто ж ходит по такому холоду в легком плаще?

– Где твоя зимняя одежда? – игнорируя забирающийся под худи холод, задаю вопрос.

Хмельницкая опускает глаза в асфальт и начинает кусать губы.

– Марин? – давлю тоном.

– У меня ее нет, – еле слышно произносит.

– В смысле нет? – не понимаю. – Нет в общаге? Она дома у Санька?

– У меня нет теплой одежды, – девчонка поднимает на меня взгляд и сурово отрезает. – Совсем нет. Я ее не купила! Понятно?

– Не совсем, – кидаю.

Устраивать разборки на улице перед университетом – самое последнее, что я стану делать. В конце концов, я – нормальный взрослый мужик, а не истеричная баба. Я привык проблемы брать и решать, а не вокруг, да около хороводы водить.

Беру Марину за руку, веду к машине, помогаю сесть в теплый салон.

Она быстро запрыгивает на переднее пассажирское, пристегивается. Я захлопываю дверь.

Обхожу тачку, едва не поскальзываюсь, но тем не менее умудряюсь устоять на ногах.

– Поехали, – говорю, трогаясь с места.

Но на шоссе выворачиваю руль в сторону торговых рядов, а не к медицинскому центру.

– Кирилл! – начинает волноваться девчонка. – Ты меня везешь не туда!

– Да ладно? – ухмыляюсь.