Кэти Свит – Ребенок из прошлого. Шанс на семью (страница 20)
Просто придётся его как-нибудь перетерпеть.
Шмыгаю носом, смахиваю навернувшиеся на глаза слезу разочарования и, нацепив на лицо улыбку, спускаюсь с крыльца вниз и спешу в сторону автобусной остановки. Надеюсь, не околею к тому времени, как придет нужный мне транспорт.
Иду так быстро, как только могу. Ноги вязнут в высоких сугробах, снег забивается в сапожки, морозит их. Снежинки попадают за шиворот, окончательно добивая меня.
Не успеваю достичь остановки и спрятаться в ней хотя бы от снегопада, как у меня уже зуб на зуб не попадает. Замерзла капец.
Ускоряюсь.
Все же хорошо, что я не воспользовалась лифтом и пошла пешком, так хоть немного смогла отогреться. Привыкшие к тренировкам мышцы не подвели и на это раз.
Дико хочется обернуться. Остановиться, посмотреть на его окна и увидеть в них свет. Понапридумывать, что Кирилл стоит сейчас в своей теплой квартире и смотрит мне вслед, сожалея о моем побеге.
Только вот это все сказки. Выдумки.
На самом деле ему глубоко плевать, где я и что со мной. Спасибо еще, что не выдал все мои проблемы старшему брату!
Нет. Оборачиваться ни в коем случае нельзя. Мне даже нельзя допускать мысли, будто я могу быть ему интересна.
Боюсь, что поддамся своим чувствам и вернусь к мужчине назад. А потом буду горько сожалеть об этом.
Меня очень тянет к Кириллу, он – словно мой персональный магнит. Оставаться спокойной, когда он рядом, не могу. Но и общаться ближе, чем мы общаемся сейчас, нам ни в коем случае нельзя. Ведь он самодостаточный взрослый мужчина, врач! А я… Я просто студентка.
У него своя жизнь, мне не место в ней. Прав был мой брат, нам с Игнатовым и вовсе лучше не общаться.
Так будет лучше для каждого из нас.
К моменту, как добираюсь до автобусной остановки, я напоминаю настоящий сугроб. Единственное, что меня выдает – это способность передвигаться.
Очень холодно. Согреться никак не могу.
Поэтому я, как только вижу подъехавший автобус, тут же в него заскакиваю.
Глава 20. Кирилл
– Кирилл, спасибо за чай! – из коридора доносится голос Марины.
Мне приходится прервать разговор, чтобы разобрать что именно она мне сказала.
– Было бы за что, – тихо бурчу себе под нос.
– Кир, ты с кем там? – интересуется Ириска.
Ирина сейчас находится в реанимации и следит за состоянием Евы. Мне сегодня очень повезло со сменами в отделении, в кои-то веки дежурство Ланского и Иринки совпало.
А это значит, что с моей девочкой все будет хорошо.
– Мне пора. Пока! – заявляет Хмельницкая.
Напрягаюсь.
Что за фигня?
– Марин? – зову девушку, но вместо ответа слышу лишь хлопок входной двери.
Охреневаю мгновенно.
И что это сейчас было?
– Перезвоню, – бросаю в трубку.
Ириска понимает всё без лишних слов. Да и не к чему девушке длинные пустые разговоры, у нее ворох своих срочных и важных дел.
Она и Ланской – те, на ком держится хирургия в частной клинике. Ни один из других врачей и медсестер не имеет столько опыта и практики, как эта парочка.
Не представляю, что будет, когда эти двое уйдут.
А ведь я их перетащу к себе в клинику! Димка пойдет ко мне, а Ириска – к Хмельницкому. Саньку как раз не хватает таких грамотных и спорых медсестер, как она.
– Марина! – говорю уже значительно громче.
Завершаю вызов и со всех ног спешу в коридор. Вылетаю из комнаты и застываю на пороге.
В квартире никого. Я остался один. Маринка без предупреждения взяла и ушла.
Сначала хочу успокоиться и позволить девушке сделать неправильный выбор, но потом вспоминаю ситуацию на дороге, снегопад и мороз, ее тонкую курточку и совершенно не подходящий для подобной погоды наряд.
К тому же у меня рядом стройка…
Твою ж мать!
– Марина! – громко зову свою сбежавшую гостью, открыв дверь на лестничную клетку, но и тут не успеваю. Хмельницкая сбегает от меня.
Что за фигня?
Психуя, быстро влезаю в ботинки, натягиваю шапку и хватаю куртку. Выскакиваю из квартиры и, оказавшись на улице понимаю, что забыл её закрыть.
Похрен. Сейчас есть задачка гораздо важнее.
Сестру друга надо спасать.
Быстрым шагом пересекаю двор, прохожу мимо машины. Конечно, можно было бы смело прыгнуть за руль и приехать за беглянкой к автобусной остановке, но я оставил дома ключи.
Да и с обстановкой у меня на районе Хмельницкая до этой самой остановки может не добраться.
Вот же дуреха! Ну, честно слово. Кто ж на ночь глядя шлястает по району? Только если ты бесстрашная или безмозглая.
Одно из двух.
У нас здесь стройка рядом, работяг из ближнего зарубежья хоть одним местом жуй. Здесь в принципе опасно появляться в одиночку на улице, а когда стемнело и подавно. Особенно, молодой красивой девушке.
Ну дурында! Слов на нее приличных нет.
Высматривая девушку, подхожу к соседнему двору, прохожу мимо детской площадки, на которой вместо мам с малышами, сидит и активно ругается матом молодежь.
Дурные совсем. Но я их не трогаю.
У каждого из них свои родители есть.
Вдруг перед моими глазами мелькает знакомая фигурка. Сердце пропускает удар.
Прибавляю шаг, ни на секунду не сводя взгляд со спины Марины. А она, словно чувствуя мой взгляд, ускоряет шаг. Срань!
Миг и Хмельницкая скрывается за поворотом.
– Да твою мать! – вырывается у меня.
Ускоряюсь.
Выскакиваю на тротуар, что ведет напрямую к остановке, взглядом цепляюсь за прибывающий автобус и с облегчением подмечаю, что номер не тот, который к университету идет. Но Марина в него заскакивает.
Ух, как я злюсь на девчонку!
Проклиная все на свете перехожу на бег. Стремительно сокращая расстояние до остановки, прыгаю на ступеньку отъезжающего автобуса. Успеваю заскочить в салон в самый последний момент.
Взглядом тут же нахожу свою беглянку и, не теряя даром времени, иду к ней.
– Далеко едешь? – спрашиваю строгим тоном у девушки, присаживаясь рядом.