Кэти Свит – Ходячее недоразумение майора Попова (страница 10)

Сглатываю. В голове мысли проносятся одна за другой.

Сестра Золотого стоит к нам лицом и ее тело спрятано за телом подруги, а им мы с Рязанью любуемся. Есть ведь на что посмотреть!

Маша наклоняется вниз, пытается дотянуться ладонями до пола и в этом нет ничего пошлого, если бы не одно но. Я-то стою сзади. Я-то все вижу.

Глаз оторвать не могу.

— Охренеть какая цыпочка, — продолжая пожирать глазами Елкину тянет Рязанцев.

— Даже не думай к ней подваливать, — мигом остужаю его пыл.

— Старших вперед? — ухмыляется старлей. — Обойдешься. Посмотрим еще кого она выберет.

— Да ну тебя, — отмахиваюсь от него.

— Мы в отпуске. Нам все можно! — напоминает задорно.

— Ты офицер, — отрезаю сурово. — Тебе никогда нельзя будет творить дичь, нельзя запятнать честь мундира, — пытаюсь донести до Рязанцева суровую истину.

Гражданский может поменять профессию, работу, вид деятельности и ему ничего за это не будет, даже в душе ничего не изменится, но у нас-то ведь все не так. Военные люди иного склада ума, иной стойкости, люди системы. Мы иные и на нас лежит ответственность куда больше, чем на ком-то еще.

— Я в отпуске, мне похрен на все, — отмахивается. — Мы приехали сюда отрываться, — напоминает. — Как без девчонок-то? Мне дико не хватает любви и я готов за эту неделю оторваться на полгода вперед.

Смотрю на него и вижу себя в молодости. Борзый, наглый, беспринципный, готовый любыми способами добиваться своей цели, но вот только тогда цели у меня были иные, не баба и энное количество их за одну ночь.

— Отрываться будешь там, где никто об этом не узнает и где все будут согласны, — ставлю его перед фактом. — Здесь не вариант.

Рязанцев бычится еще сильнее.

— Значит поеду в город и буду отрываться там! — выдает.

— Дежурите? Кого поставили дневальным? — с веселой улыбкой от уха до уха спрашивает Тихомиров приближаясь к нам.

— Никого, — бурчит Рязанцев и воспользовавшись моментом, уходит.

Ох, чувствую, подкинет от нам проблем.

— Оуч, — выдает Леха едва подходит к окну. — Зачетно, — делится эмоциями наблюдая за девчонками. — И давно они так?

— Минут двадцать уже, — отвечаю поглядывая на время.

— Замерзли поди, — делится предположением. — Надо б сварить им глинтвейн.

— Напоить решил? — усмехаюсь не сдержавшись.

Вспоминаю вчерашний вечер и кровь начинает бежать по венам быстрее.

Наш поцелуй с Машей вышел невероятным… Я до сих пор чувствую вкус ее губ.

— Разве глинтвейном напоишь, — хмыкает. — Пусть уж согреются по-человечески. Не хватало еще заболеть.

— Ну-ну, — усмехаюсь, но от окна все-таки отхожу.

Иду следом за Тихим на кухню, достаю яблоки и апельсины, он пока смешивает сок и ставит кастрюлю на плиту. Погрузившись в приготовление, обсуждаем банальные темы. Вспоминаем прикольные случаи на службе, ненароком переключаемся на разговор о новогодней ночи и прикидываем что надо докупить, ведь с нами будут дамы, а это в корне меняет дело.

Конечно можно отправиться к парням в соседний коттедж и провести праздничную ночь с ними, но едва я прикидываю этот вариант, как тут же его отбрасываю в сторону. Лера и Маша будут с нами, не хорошо оставлять их одних. Отмечать праздник вместе будет веселее.

— Как вкусно пахнет, — говорит Лера переступая порог кухни. Не спрашивая разрешения, она проходит мимо нас и заглядывает в томящкюся на медленном огне кастрюлю.

Едва видит содержимое, как ее глаза широко распахиваются, она принюхивается и переводит на нас восторженный взгляд.

— Вы сварили глинтвейн? — снова принюхивается к пряному аромату.

— Надо же было как-то вас согреть после разминки, — хмыкает Тихий.

— Я наверх, — предупреждает подругу Маша и срывается с места. Я поднимаюсь со стула, иду следом за ней.

— Подожди, — обращаюсь к девушке догоняя ее у спальни.

Ловлю под локоть, удерживаю и не позволяю от меня отвернуться.

— Поговорим? — спрашиваю впиваясь в дрожащую в моих руках девушку взглядом.

Ее дрожь вновь откидывает меня в предыдущую ночь, когда мы случайно столкнулись около душа и я не сдержался.

Как она таяла в моих объятиях, как горела от поцелуев, как льнула к груди… В памяти яркими вспышками мелькают минуты нашего сумасшествия.

— Нам не о чем разговаривать, — шипит пытаясь вырвать локоть из моей руки, чего я ей, естественно, не позволяю.

Делаю шаг вперед, она шарахается от меня назад и сама того не подозревая влетает в комнату. Дверь спальни оказалась не запертой и если бы не моя реакция, то Машка отбила б себе попу.

Теперь же я крепко удерживаю ее и прижимаю к себе. Наши тела соприкасаются во всех стратегически важных местах, желание затащить девушку на кровать и немедленно ей овладеть возобладает над здравым смыслом.

— Ты уверена? — хриплю вопросительно вздергивая бровь. — Вчера мне казалось, что нам очень хорошо было вместе.

— Ты ошибся, — отвечает пылая.

Ее щеки горят, глаза наполнены смущением, но робости и страха нет. Эта девчонка когда-нибудь меня точно доконает.

— Я никогда не ошибаюсь, — говорю не сводя с нее глаз.

Наклоняюсь ближе, касаюсь ее носа своим, потираюсь. Она стоит как истукан, а потом подается вперед, укладывает свои руки мне на плечи, притягивает.

Предвкушая страстный поцелуй и сладость женских мягких губ, наклоняюсь вперед, а после чувствую резкую боль. Складываюсь пополам. Из глаз летят искры.

Она мне ударила по самому драгоценному и нежному месту. Больно капец!

Сейчас приду в себя и Машка точно ответит за содеянное.

— А я всегда говорю правду, — отрезает зараза и скрывается за дверью спальни. Щелкают замки.

Она оставила меня одного за дверью.

Глава 13. Маша Елкина

Воспользовавшись временной дезориентацией Антона, заскакиваю в комнату, захлопываю дверь и опускаюсь по стеночке вниз, ноги не держат. От собственной смелости и удара в пах меня пробирает истерический смех.

Надеюсь я ему ничего там не отбила. Генофонд Попова прекрасен, не хотелось бы Антона лишить детей.

Мысли о детях сразу же перетекают в воспоминания вчерашнего вечера и мне становится дурно. Значит мне не приснился тот поцелуй?

О-бал-деть.

От горячих прикосновений и жадных объятий становится душно, тепло мощного тела сводит с ума. Мне страшно подумать о реакции Леры. Душа уходит в пятки, едва представляю как делюсь с подругой сокровенным.

А не поделиться нельзя. Лерка все равно выяснит правду.

Проснувшись утром я думала будто это был сон. Головная боль, легкая амнезия и подкатывающая к горлу тошнота не позволили сконцентрироваться на воспоминаниях, поэтому я не стала придавать им особого значения и смогла спокойно спуститься на кухню. Ведь я думала, что ничего особенного не произошло!

Встретившись с Антоном, убедила себя, что наяву ничего не произошло и старалась вести себя максимально естественно, ведь какие мысли у меня в голове никому не известно.

Оказалось, известно. Да ещё как!

И это были не мысли вовсе.

Вчера ночью мы целовались… Очень страстно и горячо. Память услужливо подкидывает наше сумасшествие, ведь никак иначе наш поцелуй не назвать. Гело начинает гореть еще сильнее, щеки пылают, температура подскакивает до критических отметок. От воспоминаний до сих пор по венам растекается томная нега.

Вкус его губ, сила его рук, настойчивые и такие приятные ласки… Я оказалась в коконе, из которого не хотелось выбираться, настолько там было сладко.